7. Кнабе, Г. Диалектика повседневности [Текст] /

Г. Кнабе. - Режим доступа : //http://www.gumer.in-fo/bibliotek_buks/culture/article/knabe_dialpovs.php (дата обращения : 06.12.2011).

8. Махлина, С.Т. Семиотика культуры повседневности [Текст] / С.Т. Махлина. - СПб. : Алетейя, 2009.

- 232 с.

9. Сыров, В.Н. О статусе и структуре повседневности (Методологические аспекты) [Электронный ресурс] / В.Н. Сыров // Личность. Культура. Общество. - 2000. - Т.2. Спец. Выпуск. - Режим доступа : //http://siterium.trecom.tomsk.su/syrov/Syrov_12. htm (дата обращения : 07.12.2011).

10. Тельминов, Г.Н. Интернет-реклама как вид креоли-зованного текста [Текст] / Г.Н. Тельминов // Вест-

УДК 81’373,45

ББК 81.2

Е.Ф. Серебренникова

«НОВЕЙШАЯ» ЛИНГВИстИКА: К ПРОБЛЕМЕ ОГРАНИЧЕНИЯ в поле современной лингвистики

В статье поставлен вопрос об отграничении понятия «новейшей лингвистики» как научного течения, соотносящегося с понятием «современной научной парадигмы» и выделяемого на фоне других имеющихся течений в синхронии современного состояния лингвистического знания. Уточняется объект, методология, некоторые ключевые понятия, отражающие новизну данного течения.

Ключевые слова: новейшая лингвистика; науки о речемыслительной деятельности; новые эпистемы; дискурс

Ye.F. Serebrennikova

ник Нижегородского ун-та им. Н.И. Лобачевского.

- 2009. - №5. - С. 300-304.

11. De Certeau, M. The Practice of everyday life [Text] / M.De Certeau. - Berkeley : Univ. of California Press,1984. - 204 p.

12. Goffman, E. La mise en scene de vie quotidian [Text] / E. Goffman. - P. : Les Editions de Minui, 1973. -256 p.

13. Bouvier, P. Le travail au quotidien, demarche socio-an-tropologique [Text] / P. Bouvier. - Paris : PUF, 1989.

- 190 p.

14. Bourdieu, P. La distinction : Critique sociale du jugement de gout [Text] / P. Bourdieu. - Paris : Les Editions de Minuit, 1979. - 672 p.

THE «innovative language SCIENCE»: ON DELINEATION OF THE NOTION wiTHIN CONTEMpORARY LINGuiSTICS

The article focuses on the concept of «innovative language science» as a scientific trend correlating with the notion of «contemporary scientific paradigm» and distinguished at the background of other trends at the synchronous cross-section of present-day linguistic knowledge. The object, methodology and several key concepts reflecting the innovative nature of this trend are specified.

Key words: innovative language science; speech-cognitive activity research areas; new epistemes;

discourse

Сочетание «новейшая лингвистика» релевантно по отношению к течению, предполагающему новый для данного момента времени подход к объективно существующему - «вечному» объекту анализа в лингвистике как области знания. Позиция течения, отвечающего качеству теоретической новизны в векторе решения поставленных вопросов в ходе накопления знания, может быть отграничена на фоне условного среза существующих направлений в целом в современной лингвистике.

Очевидно, что такого рода «синхронный» срез в истории лингвистики должен соотно-

ситься с признанным сегодня понятием «научной парадигмы», которая учитывает реальность «спиралевидной», а не «революционной» эволюции лингвистического знания, стремящегося приблизиться к сущностным параметрам онтологии и феноменологии «языка». «Парадигма» составлена «наилучшими достижениями, определяющими модель исследования», признанными научным лингвистическим сообществом [Кун, 1975].

Современная парадигма характеризуется, согласно Е.С. Кубряковой [Кубрякова, 1995], следующими основными доминантами:

• Антропоцентризмом (маркирует по-

ворот от изучения языка как «имманентного» феномена в предшествующей структурной парадигме к изучению языка в человеке и «человеку в языке», в терминах Н.Д. Арутюновой [Арутюнова, 1999].

• Функционализмом, деятельностным,

субъектноцентрическим подходом (вопрос Зачем? С какой целью?), предполагающим подход к языку / речи в интеграле речемыслительной деятельности говорящего.

• Экспланоторностью (превалирование

исследовательского вопроса «Почему?» в соотнесенности с «Как? Каким образом?»).

Экспансионизмом - использованием достижений и вхождением лингвистики в область семиотики, психологии, теории интен-циональности, теории коммуникации, теории аргументации, риторики, логики, социологии, конфликтологии и т. д.

В основе современного лингвистического знания лежит комплексное междисциплинарное исследование, обращенное к сознанию, языковой системе, культуре, социуму, новейшим технологиям.

Это значит, что на синхронном срезе эволюционной спирали лингвистики, в ее современном состоянии обнаруживаются:

1. Направления, имеющие давнюю традицию и продолжающие свое развитие на основе разработанной изначально фундаментальной методологии (например, сравнительноисторические исследования, системноструктурные исследования).

2. Направления, имеющие давнюю традицию и продолжающие свое развитие, но с учетом координат, которые задаются современной «парадигмой» и «цивилизационными» (отражающими современное состояние, уровень развития общества и научной мыли о нем) координатами в целом (например, семиотика, лингвистика универсалий, текстология, стилистика, лексикология, история языков, фонология, грамматические исследования и т. д.).

3. Направления, вырастающие из интеграции предшествующих достижений на эволюционной спирали и составляющие собой собственно «современную парадигму» - парадигму, учитывающую не столько традицию, сколько достижения предшествующих этапов накопления знания.

Таким образом, видим, что на синхронном срезе «современная парадигма» соотносится как с некоторыми «традиционными» направлениями (например, теория грамматики, теория текста, теория диалога, теория метафоры, теория аргументации и др.), так и с направлениями, которые оформились как таковые относительно недавно, т. е. с «новейшей лингвистикой».

Как и любое другое течение, выделяемое в «диахронии» эволюционной спирали путем синхронного среза, новейшая лингвистика отличается своим видением объекта анализа, своей методологий, своей постановкой исследовательских вопросов. При этом она интегрирует идеологически «подходящие» результаты предшествующего развития. Объектом анализа новейшей лингвистики следует признать «речемыслительную деятельность человека», что предполагает выход за пределы наблюдаемой языковой структуры, признание наличия стоящих за эксплицированным уровнем более глубоких структур и сущностей, «скрытых» от прямого наблюдения, каузиру-ющих его в процессах мышления, интенцио-нальных состояний, сознания в их взаимосвязи с бессознательным и подсознательным. По отношению к предшествующему этапу, таким образом, происходит расширение предмета исследования и его сдвиг от «системы» к «речи» в терминах Ф.де Соссюра, но сдвиг не суммирующий, а интегрирующий две знаковые ипостаси антропологического феномена, дающий в синергии интеграла новое видение объекта, согласующегося с «цивилизационными» координатами и новыми подходами в семиотике и философии, к которым относятся философия «постмодернизма» и «постструктурализма».

«Новейшая лингвистика» - это описательное, а не сущностное определение, которое могло бы сфокусировать либо сам объект исследования, либо один, но базовый метод (как это произошло со «сравнительноисторическим» языкознанием, например). Именование новейшей лингвистики одним общим термином является весьма проблематичным, особенно по отношению к русскому и английскому языкам, в которых нет отдельного термина для сочетания «речемыслительная деятельность». Здесь можно прибегнуть, следуя традиции, идущей от Ф.де Сос-

сюра, к словам французского языка, где выделяется целая парадигма слов, номинирующих ту область, которая интересует лингвистику: langue, parole, discours, langage. Именно langage (‘речевая деятельность’) является искомым интегральным понятием для новейшей лингвистики (при особой востребованности также и слова discours ‘дискурс’). Неслучайно поэтому именно во французской лингвистике используется понятие sciences du langage ‘науки о речемыслительной деятельности’ как непротиворечивый и интегральный термин для обозначения новейшего течения в лингвистике. Не случайным является и употребление этого выражения во множественном числе. Множественное число объясняет включенность в данное течение многих относительно автономных течений, к которым следует отнести такие «идеологически» родственные направления, как «прагмалингви-стика», «когнитивная лингвистика», «анализ дискурса - дискурсивная лингвистика», «ин-теракциональная лингвистика», «конверсаци-ональный анализ», «этнометодология и линг-вокультурология», коммуникативно ориентированная лингвистика.

В отечественной лингвистике исследователи обходятся без единого термина, подобного французскому «sciences du langage», предпочитая либо оговаривать и аргументировать принадлежность проводимого исследования современной парадигме, которая обозначается, тем не менее, в комплексной формулировке «когнитивно-дискурсивной» парадигмы, либо помещать исследование в русло одного из новейших направлений (например, в русло «когнитивной» или «дискурсивной» лингвистики), но, при этом, опираясь на положения идеологически родственных направлений. С этой точки зрения когнитивно-дискурсивная парадигма лингвистического знания (Е.С. Ку-брякова) может рассматриваться в качестве актуализованного варианта общей интегральной модели «наук о речемыслительной деятельности».

На стыке, внутри «наук о речемыслительной деятельности», сегодня формулируются важнейшие категории и выводятся важнейшие закономерности, приближающие нас к пониманию «реального языка реального субъекта в реальных условиях деятельности» [Ван Дейк, 1989] - цели, которая поставлена для

лингвистики на современном этапе ее развития.

Уточним основные координаты обозначенной таким образом «новейшей лингвистики».

1. Интегральный (когнитивно-дискурсивный и герменевтический) характер объекта исследования; объект (речемыслительная деятельность человека говорящего) рассматривается согласно принципу «двойного артикулирования» высказывания (Э. Бенве-нист); представляет собой двойственную деятельность и результат означивания: 1) продуцирования смыслов субъектами речи и 2) признания (понимания, интерпретации) их субъектами общения, что предполагает одновременно владение общим кодом - языком (системой, имеющей свои собственные «законы» организации, проявляющиеся на поверхностном наблюдаемом уровне).

Конституирование модели исследования внутри фундаментальной эпистемологической парадигмы «Человек (я - субъекто / объект) - общество (культура) - Мир (миры)» и реализация исследования в цепочке «Бессознательное / подсознательное / Сознание, контролирующее воображение - эмоциональное переживание - интенциональные состояния - мышление - действие ^ дискурс». «Дискурс» как конечный интегрирующий элемент в этой цепочке имеет общий характер и выступает синонимом «речемыслительной деятельности», однако, будучи объектом отдельного направления, имеет свои, специфицирующие дефиниционные отграничения внутри уже «дискурсивной лингвистики», в которой «человек говорящий» рассматривается в интеграле «языковой, коммуникативной и дискурсивной личности» [Плотникова, 2005, с. 5-16].

Новейшая лингвистика является «наследницей» ключевых идей о языке, к которым, в ряду других, можно отнести следующие:

• Язык является знаковой виртуальной, социально конвенционализированной системой преструктурированного характера и постоянно структурирующей опыт познания и оценивания мира.

• Язык как феномен соотносим с языковым сознанием субъекта высказывания (формула Н. Хомского competence vs performance).

• Он вмещает в себя «картину мира», видение мира, освоенного и категоризованного

индивидом и целым лингвокультурным сообществом.

В новейшей лингвистике изменяется точка зрения на сущность, роль и фундаментальные функции языка и, соответственно, методологию исследования. С точки зрения телео-логичности языка и поиска его фундаментальной функции можно проследить следующую эволюцию:

• Функция языка - рациональная, согласно А. Арно и К. Лансло (Grammaire générale raisonnée), состоящая в выражении законченной мысли.

• Функция языка - репрезентативная (В. фон Гумбольдт): язык не просто средство коммуникации, но выражение духа народа и видения мира говорящих на нем.

• Триединая функция акта означивания, согласно К. Бюлеру: 1) репрезентация мира; 2) функция воззвания, обращенности к тому, кому предназначено означивание; 3) функция выражения психологически обусловленного или морального отношения.

• Множественность аспектов акта означивания / обозначения, согласно Р.О. Якобсону: 1. Референциальная функция (информативный, пропозициональный аспект высказывания как послания, в том числе выражение мысли, смысла, концептуально обусловленного). 2. Эмотивно-экспрессивная функция (модальности высказывания в интеракции). 3. Конативная функция (аспект ориентированности и воздействия на адресата; обратиться к кому-либо всегда означает воздействовать на другого, сделать запрос, обращенный к другому). 4. Металингвистическая функция (отражает осознание говорящим своего кода, аспект объяснения своей речи). 5. Поэтическая функция (речевое послание по своей форме может приобрести ценность, вне зависимости от информативности послания). 6. Фатическая функция (отражает аспект условий коммуникации, установление, поддержание и выход из контакта). Каждая из «функций» связана с соответствующим элементом акта коммуникации, к которым относятся: адресант / адресат, послание, код, канал, контекст.

• Язык в его когнитивно-коммуникативной сущности представляет модульно организованную систему холистического характера.

Изменения методологического плана влекут за собой изменения в методах и приемах анализа. Новейшая лингвистика, опираясь на базовые положения философии, философии языка, эпистемологии, историографии, семиотики, использует как общенаучные методы наблюдения, анализа / синтеза, дедукции / индукции, описания / классификации, квантитативный анализ, эксперимент; так и признанные лингвистические методы: сравнительносопоставительный, типологический, трансформационный, оппозитивный, структурнофункциональный, логико-грамматический анализ, анализ по непосредственно составляющим, контекстуальный анализ, компонентный анализ, полевый метод, анализ словарных дефиниций, этимологический анализ, актуальное членение, филологический комментарий и др. Однако на первый план выдвигаются доминирующие методы, соответствующие объекту анализа и сущности постановки теоретических исследовательских задач. К ним относятся: интерпретация, в том числе инференция импликатур, моделирование, категориальный и концептуальный анализ, деконструкция, прототипический анализ, речеактовая методика, анализ семантических примитивов, кросс-культурный анализ, контент-анализ, интент-анализ, методы корпусной лингвистики, включая методы компьютерной обработки данных, коммуникативный анализ, а также аксиологически ориентированный лингвистический анализ, в частности, этносе-миометрия ценностных смыслов [Серебренникова, 2008, с. 8-63].

Как было отмечено выше, новейшая на сегодняшний момент лингвистика основывается не просто на сумме «достижений» предшествующих витков «спирали». Она вырастает на «дрожжах» синергии созвучных между собой, родственных «идеологически» (и часто маргинальных в момент их предъявления научному сообществу) концепциях и идеях, ат-трактивность, притягательность которых состоит не в абсолютной «новизне» терминов, но в силе убедительности для мыслящего сообщества предлагаемого данной концепцией (идеей) раздвигания существующего «горизонта» знания. «Прорывной» характер ат-тративных концепций и гипотез часто и естественным образом маркируется метафорами и парадоксальностью формулировок. «Исти-

на» не явлена, но присутствует, просматривается в контурах интерпретативного поиска в режиме не «именно так, таким образом», а в режиме «подобно этому, как бы, как если бы». Естественность такого характера эпистем новейшей лингвистики объясняется самим подходом к языку в формуле «человек и его язык» в модели «живой открытой системы», которой имманентно присущи синергия, преодоление неопределенности жизненного мира на стыке реального, возможного и должного через призму аттративности в его присвоении; пространственно-временная, допускающая множественность, действенная и герменевтическая феноменология [Плотникова, 2005, 2008 и др.], фрактальность [Хахалова, 2011].

Изначально эпистемическими метафорами можно считать понятия «дискурса», «стратегии», «технологии», «игры», «симулякра» и многих других. Эпистемическими парадоксами, продолжающими ряд семитических парадоксов типа диалектически взаимосвязанных соотношений «континуальности и дискретности», изменчивости как постоянной характеристики языка, являются формулировки «палимпсеста», «семиотической взаимообрати-мости» (Р. Барт), текста как вечно «открытого произведения» (У! Эко), стереотипов как матриц познания нового (Н. Луман), множественности ипостасей «персоны» (лица человека говорящего) при целостности его личности; человека говорящего как субъекта и одновременно объекта рефлексии и коммуникации, креативности субъектной индивидуальной деятельности при одновременном превалировании доксы в высказываемом; единичности существования индивида и его «связанного» состояния «человека - внутри - общества», относительности и вариативности личностных аксиосфер при наличии и давлении аксиологического социального императива выживания общества - максимы «общего согласия» (И. Кант) и т. д.

К ряду идеологически родственной «семьи» концепций - предшественниц новейшей лингвистики можно отнести следующие теории, идеи и гипотезы, учитывая открытость этого ряда для его пополнения и уточнения.

Отметим теории, связанные с развитием прагматического течения в лингвистике, в частности, теорию знаков Ч. Пирса и. Ч. Морриса, заложивших основы лингвопрагмати-

ки; философию обыденного языка Л. Витгенштейна и его идеи о действенном характере языковой «игры». Базовый характер последовавшей затем теории речевых актов Дж. Остина и Дж.Р. Серля.

Наряду с лингвопрагматическим течением, важным фактором формирования новейшей лингвистики явилось развитие теории высказывания в концепциях Ш. Балли,

Э. Бенвениста, Ж. Лакана, М. Фуко, О. Дюкро, П. Бурдье, М. Анжно и других исследователей условно выделяемой «французской школы анализа дискурса и теории высказывания». Согласно Э. Бенвенисту, субъектность становится в центр высказывания. Человек становится субъектом, «присваивая себе язык» [Бенвенист, 1974], при этом Я предполагает Ты, т. е. феноменологически субъектность предполагает межсубъектность. Согласно М. Фуко, высказывание представляет собой, по сути, субъективацию, проявленную самоидентификацию человека в данный момент в данных условиях речи.

В теории интерпретативной герменевтической интерпретации О. Дюкро, опиравшегося на идеи Ж. Лакана, Э. Бенвениста, М.М. Бахтина об имманентном диалогизме и полифонии высказывания, «субъект» предстает как сложная категория, которая отражает такие не совпадающие между собой ипостаси, как ипостась локутора - эмпирического существа, материализующего высказывание; существа мира, который может дистанцироваться по отношению к тому, что им говорится; ипостаси лица, «маски», «персонажа» говорящего, которое он представляет или пытается представить в интерактивной «сцене» общения [Ducrot, 1984].

В теории Э. Бенвениста сформулирована идея о двух режимах, планах высказывания: дискурсе (прямой коммуникации) и «истории», каждый из которых грамматически имеет свой «формальный аппарат» высказывания. Высказывание квалифицируется как единица дискурса. На повестку дня выходят вопросы, связанные со способами организации высказывания, категориями и закономерностями дискурса.

термин «дискурс» приобретает особую значимость и организует вокруг себя целую серию эпистемических корреляций, в ряду которых отметим:

• Дискурс / высказывание. Высказывание, сущность лингвистическая, есть единица дискурса. Дискурс образует собой единицу коммуникации, ассоциированную с экстра-линвистическими параметрами, условиями реализации, отграниченную типологически обстоятельствами высказывания, осуществляется в определенном жанре. При этом, высказывание и дискурс, взятые в одной и той же перспективе рассмотрения, отражают разные точки зрения на одно и то же. С одной стороны, взгляд исследователя фиксируется на высказывании как реальной, материализованной сущности в плане ее языковой «кодовой» организации, т. е. как «предложения / высказывания», объективирующего речемыслительную деятельность субъекта в «текстовом» -связном виде. Взгляд на исследование условий, факторов, форм высказывания данного «текста» делает его «дискурсом».

• Дискурс / язык. Это корреляция между «языком» как системой, разделяемой говорящими - членами лингвокультурного сообщества и той манифестацией «языка», которая проявляется в отграниченной, специфицированной форме в данных условиях коммуникации.

• Категориальный анализ и моделирование дискурса позволяет расширить его понимание в рамках модели социального «пространства» [Плотникова, 2008, с. 131-136].

В совокупности конституирующих его признаков, дискурс может характеризоваться следующими параметрами:

1. Дискурс есть образование над- и транс- фразового характера. Он «организован» вокруг концепта и, более специально, вокруг объемного по природе смысла, составляющего «смысл речевого послания» субъекта, реализующегося дискретно, линейно. Основное для дискурса как деятельности - провести послание, смысл, заложенный в послании. Для этого мобилизуются структуры, не ограничивающиеся словом и одной или совокупностью непосредственно составляющих текст «фраз» / предложений. Дискурс транс-фрастичен, и подчиняется правилам, принятым в данном социуме. Эти правила касаются тематики, грамматики и лексики, жанрово / текстовой актуализации, длине или тональности высказывания и т. д.

2. Дискурс всегда ориентирован, поскольку, с одной стороны, он отражает интенцио-нальность субъекта говорящего и адресован-ность послания; с другой стороны, он развивается во времени, над ним довлеет фактор времени. Дискурс должен «дойти до конца», донести смысл послания до конца, отсюда «сопровождение» послания, металингвистический аспект высказывания, проблемы эффективной дискурсивации в коммуникации.

3. Дискурс событиен, стратегичен, имеет вид, форму «акта». Говорить это всегда действовать и воздействовать. Субъект своим высказыванием стремится к изменению ситуации в свою пользу; высказывание конституирует собой «действенную языковую игру» (Л. Витгенштейн) и акт (авторы теории речевых актов): акт запроса внимания и сотрудничества со стороны другого, осведомления, дезинформации, обмана. обещания, предупреждения, предположения, уверения, утверждения, вопрошания, жалобы, сомнения и т. д. На более обобщенном уровне данные элементарные акты интегрируются в определенный дискурсивный жанр (приветствие, афиша, реклама, консультация, объяснение, инструкция, поздравление, объявление, лекция, самопрезентация и т. д.). В социальном плане дискурс обладает силой «власти» и связан с этикой - проявлением морального сознания в коммуникативном действии (Ю. Хабермас), имеет аксиологическое измерение. Вербальное действие совмещено в говорящем с паравербальными и невербальными средствами воздействия.

4. Дискурс интерактивен. Он «ангажирует» двух (многих) партнеров в вербальный обмен, в параметрах которого и в «секвенциях» (частях) которого, устанавливается своего рода «контракт» общения и «переговорный процесс» консенсусного или конфликтного типа. При физическом соприсутствии, говорящие координируют высказывания; высказывание осуществляется в зависимости от отношения партнера к сказываемому, восприятие эффектов высказывания является непосредственным (отметим здесь отсутствие данных координат в случае а-физической коммуникации, например, в модели Интернет-коммуникации). Говорящий занимает «сильную» позицию по отношению к другим. Модализируя свое высказывание, он показывает отношение к другому и тому, что высказывается. Он может брать или

не брать ответственность за сказываемое (ср., например: Идет дождь - говорящий является «гарантом» истинности; Кажется, идет дождь - он стирает свою ответственность, Павел говорит, что идет дождь - перекладывает ответственность на другого, «Да, дождь идет, действительно - иронизируя, говорящий делает вид, что гарантирует истинность).

5. Дискурс всегда контекстуализирован во времени и пространстве. Отношения между контекстом и дискурсом иные, нежели в традиционном «контекстуальном анализе» определения и уточнения «смысла» выражения по данным некоторого «контекста» (хотя он и допустим как частный вид анализа). Контекст не является «кадром», в котором развивается высказывание: дискурс существует, поскольку существует специфический контекст. «тот же самый» дискурс, но в разных «контекстах», соответствует разным «дискурсам» (ср.: высказывание «Звонят, звонок» в школе и в квартире). Дискурс, вместе с этим, может модифицировать контекст в ходе своей реализации, он способствует определению своего контекста.

6. Дискурс регулируется нормами и импли-катурами. Всякое высказывание должно быть оправданным (принцип рациональности субъекта говорящего). Всякое высказывание, чтобы быть успешным, должно отвечать некоторым правилам, максимам общения [Грайс, 1985].

7. Дискурс всегда существует в интердискурсе, задан, выделяется в интердискурсе. Для того, чтобы произвести или интерпретировать высказывание, его необходимо поставить в соотношение с другими, о которых мы помним, знаем, которые мы пародируем, воспроизводим, имитируем, цитируем... Дискурс реализуется в ограниченном количестве формаций по отношению к уже существующим формациям по данной теме / контенту. Такими формациями являются либо согласие, либо антагонизм, либо доминация над уже существующими формациями, выражающими позицию по теме дискурса. Факт ранжирования дискурса в какой либо устойчивой форме (жанре) и, значит, определенном типе дискурсивной практики (торжественная речь, новости, выступление на семинаре, анализ, репортаж, обращение к водителю такси, разговор в банке, заказ блюд в ресторане.) имплицирует одновременно факт введения высказывания в отношение с совокупностью других, сходных дискурсов подоб-

ного жанра или с некоторыми «наилучшими» образцами текстов, служащими прецедентами, моделями для данного высказывания.

Вектор перспектив исследований, задаваемый произошедшим переносом тяжести в теории языка, по-разному видится в различных теоретических моделях. От точки отсчета - «структурной лингвистики» одни ученые вырисовывают вектор к углублению ког-нитивизма, все большего присутствия когнитивной психологии как объяснительного фактора. Другие ученые видят перспективу в развитии технологических подходов в русле усиления действенности, эффективности речевой коммуникации. В отечественной лингвистике делается акцент на «антропологизме» языка и, следовательно, науки о языке. В фокусе анализа оказывается концептуальный анализ в русле лингвокультурологии. Исследуется «языковая личность» как хранитель и носитель культуры народа; константами культуры являются «культурные концепты» - многомерные смысловые образования, являющиеся точками пересечения ментального мира человека и мира культуры; текст рассматривается в дискурсивном аспекте [Степанов, 1997, Антропологическая лингвистика, 2003; Карасик, 2004]. Новейшая лингвистика расширяет и углубляет «русло», очерченное парадигмой, накапливая знания для следующего витка спирали познания, предлагая научному сообществу новые на данный момент эпистемы.

Библиографический список

1. Антропологическая лингвистика : Концепты. Категории [Текст] : кол. монография под ред. Ю.М. Ма-линовича. - М.-Иркутск : ИГЛУ, 2003.

2. Арутюнова, Н.Д. Язык и мир человека [Текст] / Н.Д. Арутюнова. - М. : Языки русской культуры, 1999.

3. Бенвенист, Э. Общая лингвистика [Текст] / Э. Бен-венист; пер. с франц. - М. : Просвещение, 1974.

4. Грайс, Г.П. Логика и речевое общение [Текст] / Г.П. Грайс // Новое в зарубежной лингвистике. -М. : Прогресс, 1985. - Вып. 16. Лингвистическая прагматика. - С.217-237.

5. Дейк, ван Т.А. Язык. Познание. Коммуникация [Текст] / Т.А. ван Дейк; пер. с англ. - М. : Прогресс, 1989.

6. Демьянков, В.З. «Теория речевых актов» в контексте современной зарубежной лингвистической литературы [Текст] / В.З. Демьянков // Новое в зарубежной лингвистике. - М. : Прогресс, 1986. - Вып. 17. Теория речевых актов. - С. 223-234.

7. Карасик, В.И. Языковой круг : личность, концепты, дискурс [Текст] /В.И. Карасик. - М. : Гнозис, 2004.

8. Кубрякова, Е.С. Эволюция лингвистических идей во второй половине ХХ в. [Текст] / Е.С. Кубрякова // Язык и наука конца 20 в. - М. : Языки русской культуры, 1995. - С.144-238.

9. Кун, Т. Структура научных революций [Текст] /

Т.Кун. - М. : Прогресс, 1975.

10. Плотникова, С.Н. Языковая, коммуникативная и дискурсивная личность : к проблеме разграничения понятий [Текст] / С.Н. Плотникова // Лингвистика дискурса / отв.ред. С.Н. Плотникова. - Иркутск : ИГЛУ, 2005. - С.5-16

11. Плотникова, С.Н. Языковое, дискурсивное и коммуникативное пространство [Текст] /С.Н. Плотникова // Вестник ИГЛУ - 2008. - №1. - С. 131-136.

УДК 81-11

ББК 81.00

В.А. Степаненко

ТЕОЛИНГВИСТИКА? - ДА, ТЕОЛИНГВИСТИКА!

Статья посвящена анализу двух знаковых для теолингвистики статей, опубликованных в конце 90-х г. ХХ в. - статей немецкого теолога А. Вагнера и российского лингвиста В.И. Постоваловой. Вопросы о возможном сотрудничестве двух областей гуманитарного знания, поднятые учеными в свое время, остаются актуальными как для современной лингвистики, так и для современной теологической мысли.

Ключевые слова: теолингвистик; теология; теоантропокосмическая парадигма;

религиозный язык

VA. Stepanenko THEOLINGUISTICS? - YES, THEOLINGUISTICS!

This article analyzes the two notable theolinguistic articles published in the late 1990s - the articles by A. Wagner, the German theologian and by the Russian linguist V.I. Postovalova. Issues concerning possible integration of the two liberal arts ’ knowledge areas, raised by the abovementioned scientists, remain relevant for modern linguistics and for modern theological thought in particular.

Key words: theolinguistics; theology; theo-antropo-cosmic paradigm; religious language

Я не была ни студенткой, ни аспиранткой, ни докторанткой Лии Матвеевны Ковалевой. Учась в аспирантуре, я посещала ее лекции, которые до сих пор храню. Помню ее озабоченность по поводу защиты моей кандидатской диссертации, и ее вопрос: «Почему Степаненко не едет защищаться?», и незабываемые слова: «У нее есть, что защищать», после которых у меня просто выросли крылья за спиной. Согласитесь: такие слова от мэтра - дорогого стоят.

Как-то в разговоре я сказала Лии Матвеевне, что считаю себя ее ученицей. И это - не пустые слова. На протяжении более двадцати лет я наблюдаю за ее научной деятельностью и с уверенностью могу сказать следующее: Лия Матвеевна является образцом верности своему выбранному пути в науке. И на этом пути она, говоря словами Этьена Жильсона, нашла «свой колодец», который содержит в чистоте и оберегает от высыхания. Для нее не существует понятия моды в науке. Самое важное для нее, чтобы ее колодец был не замутнен и постоянно давал живительную влагу в виде новых идей. Именно этому я постоянно учусь у этого светлого человека и замечательного ученого.

12. Серебренникова, Е.Ф. Этносемиометрия как способ лингвистического аксиологического анализа [Текст] / Е.Ф.Серебренникова // Этносемиометрия ценностных смыслов : кол. монография. - Иркутск : ИГЛУ. - 529 с.

13. Степанов, Ю.С. Константы. Словарь русской культуры. Опыт исследования [Текст] / Ю.С. Степанов. - М. : Языки русской культуры, 1997.

14. Хахалова, С.А. Фрактальность метафоры [Текст] / С.А. Хахалова // Сублогический анализ языка : сб. науч. тр./ Под ред.проф. В.Н. Базылева. - М. : Изд-во СГУ 2011. - С. 379-383.

15. Ducrot, O. Le dire et le Dit [Text] / O. Ducrot. - P. : Minuit, 1984.

© Степаненко В.А., 2012