Мотивационные основы наименований реалий фауны

А. Н. Трегубов (Восточная экономико-юридическая гуманитарная академия)*

В статье рассматриваются вопросы звукоизобразительной мотивированности наименований реалий животного мира, выделяется набор протозначений, лежащих в их основе.

Ключевые слова: звукоизобразительность, слова со свободным корнем, протозначение, фоносемема.

Поиски истоков мотивированности наименований реалий окружающей действительности являются предметом исследований лингвистов на протяжении нескольких обозримых столетий. И тем не менее многие аспекты номинации остаются дискуссионными, что в первую очередь связано с известным тезисом об асимметрии языкового знака, а также множественностью гипотез относительно происхождения человеческой речи.

Целью настоящей статьи является попытка рассмотреть звукоизобразительные основы названий животных и птиц, включая сопутствующие явления, в русском языке.

В качестве объекта исследования выступают слова со свободным корнем. Этот выбор обусловлен рядом обстоятельств. Во-первых, корни данных лексических единиц состоят в основном из трех-пяти фонем, они в меньшей степени участвовали в исторических словообразовательных процессах, а следовательно, подверглись менее значительным морфонологическим и семантическим изменениям. Во-вторых, представляет интерес замечание К. А. Левковской: «Особенность слов с корневыми основами заключается в том, что значение в них монолитно, оно не членится на соответствующие компоненты, как у слов с производными (аффиксальными) или со сложными основами» (Левковская, 1962: 248-249). Примечательной также представляется точка зрения, вы-

сказанная Б. А. Лариным: «Односложные знаменательные слова редки и немногочисленны в славянских языках. Наличие словарного гнезда и примитивность (недифферен-цированность) морфологической структуры исходного слова — наряду со сравнительноисторическими данными — служат достаточно убеждающими признаками их древности. Естественно, приходит мысль и о древности семантической структуры таких слов. Если она сохранилась — пусть и не в первоначальном виде, а фрагментарно, в некоторых пережитках, — то такие односложные знаменательные слова могут послужить опорой для наших суждений о признаках архаической смысловой структуры слова» (Ларин, 1977: 89). В-третьих, важным обстоятельством представляется самостоятельность, самозаконченность семантики корневых морфем (в отличие от связанных корней). В данном случае мы имеем возможность рассматривать семантические преобразования практически в «чистом» виде, не затемненном значениями деривационных аффиксов.

Таким образом, слова со свободным корнем представляют интерес именно как носители элементов более древнего значения, нежели производные образования. Вместе с тем следует заметить, что синхронически непроизводные слова являются производными в плане диахронии, включающими в свой состав ныне непродуктивные аффик-

* Трегубов Андрей Николаевич — кандидат филологических наук, доцент кафедры филологии и журналистики Восточной экономико-юридической гуманитарной академии, г. Уфа Тел.: +7 (3472) 41-55-67. Эл. адрес: tandrey1@mail.ru

сы (как правило, суффиксы). Поэтому говорить о полной ясности исходного значения приходится гипотетически. В то же время они содержат большую долю первоначальной семантики.

Слов со свободным корнем, обозначающих реалии животного мира, нами выделено 57, причем следует оговориться, что все эти лексические единицы незаимствованные, исконные. Остановимся на их звукоизобразительных истоках, что вполне естественно предполагает использование результатов сравнительно-исторических изысканий. Исследуемый языковой материал можно разделить на две группы: слова с достаточно прозрачными ономатопеическими основами и с уже затемненным звукоподражательным происхождением.

В качестве единицы описания мы предлагаем использовать понятие «фоносемема», которое представляет собой элемент значения слова, связанный со звукоизображени-ем. Предполагается, что существующее многообразие мотивационных признаков, лежащих в основе названий животных, птиц и т. д., сводится к меньшему количеству исходных, этимологических значений, так или иначе связанных между собой: обозначений звуковых эффектов и сопутствующих им явлений, к наиболее распространенным из которых, по нашим наблюдениям, относятся резание, царапание и нанесение удара, а отсюда развиваются вторичные, производные семемы давления, изгибания, скручивания и т. д. Связь вышеназванных значений видится в том, что резание, сгибание, давление и т. д. являются разными сторонами одного и того же процесса. Изготовление какого-либо приспособления для повседневной жизни можно осуществить двумя способами, особенно если необходимо расчленить некий полуфабрикат, например тушу убитого на охоте животного, или сделать какое-либо орудие труда: либо разрезать острым предметом, либо разломить его, сгибая или скручивая, либо, наконец, расколоть. В любом случае достижение результата будет сопровождаться характерным звуком, а сход-

ные звуки и легли, вероятно, в основу обозначения похожих действий. Таким образом, значение разрушения, единое сначала, в зависимости от способа достижения цели дало ряд омонимичных протокорней, причем значение изгиба, кривизны, как более абстрактное, является, на наш взгляд, вторичным, поскольку предполагает осознание пространственных параметров. С другой стороны, использование различных звуков речи для экспликации сходных феноменов привело к появлению древней синонимии.

Исходя из всего сказанного, остановимся более подробно на интерпретации наименований реалий фауны.

Как мы уже отмечали выше, в ряде случаев звукоизобразительные истоки рассматриваемых лексических единиц не вызывают сомнений. К ним относятся обозначения звуков, издаваемых животными или птицами (жужжать, гоготать, гудеть и т. д.). Другая часть массива ныне как ономатопеическая не осознается, однако результаты этимологического анализа позволяют это вскрыть. Прежде всего речь идет о названиях птиц, опирающихся на подражание крику, шуму.

Кречет возводится к праславянскому глаголу *кгекаН звукоподражательной природы (Этимологический словарь..., 1985, вып. 12: 111; Преображенский, 1910, т. 1: 384); коростель (Преображенский, 1910, т. 1: 360; Фасмер, 1996а: 335); дрозд (Этимологический словарь. , 1978, вып. 5: 126-127); стрепет (Преображенский, 1914, т. 2: 397; Фасмер, 1996Ь: 776); стриж (Преображенский, 1914, т. 2: 398; Фасмер, 1996Ь: 778) и др.

В остальных случаях в основе наименований лежат более глубокие исходные значения.

«Резать, царапать »

Червь — слово, имеющее ностратическое происхождение: *КОКА «грызть, червь» (Иллич-Свитыч, 1971, т. 1: 358). Таким образом, перед нами лексическая единица, почти не изменившая значение с глубокой древности — «тот, кто «прогрызается» через землю». Поэтому путь семантического развития слова представляется следующим: «звук»

(= действие) ^ «резать, царапать» ^ «тот, кто копает» (= «червяк»).

Крот — слово возводится к индоевропейской праформе *(s)ker- (Этимологический словарь., 1987, вып. 13: 57, иначе: Гам-крелидзе, Иванов, 1984: 533 — значение «червь»). На наш взгляд, здесь нет противоречия, поскольку и крот, и червяк «прогрызаются» сквозь землю. То, что в этом слове присутствует значение движения, подтверждается данными других языков, например, лит. krutйs «подвижный» (Фасмер, 1996а: 383). Таким образом, путь семантического развития слова можно представить следующим образом: «звук» (= действие) ^ «резать, царапать» (= «рыть, копать») ^ «движение» ^ «животное».

Боров — слово возводится к индоевропейским праформам *bhoru- «битый» (Преображенский, 1910, т. 1: 37); *bher- «резать» (Этимологический словарь. , 1975, вып. 2: 214). Если исходить из этого, то развитие семантики слова можно представить следующим образом: «звук» (= действие) ^ «резать, царапать» ^ «животное (кастрированное)», т. е. в основе смыслового преобразования лежит значение «резать, удалять».

Берлога — праславянск. *bьrloga // *Ьъг-logъ производится от звукоподражательного глагола *bьrl’ati // *berlati «бурлить, булькать». Смысловой сдвиг от ономатопеи к значению «логово медведя» помогает объяснить сербохорв. брл>ати «возиться, рыться (пальцами, ложкой)» (Этимологический словарь..., 1976, вып. 3: 167-169). Таким образом, развитие семантики: «звук» (= действие) ^ «резать, царапать» (= «рыть, копать») ^ «кривизна ^ «выкопанное место» (= «логово медведя»).

«Бить»

Клёв — современное значение слова — «захват приманки на удочке (о рыбе)» — предположительно относится авторами «Этимологического словаря славянских языков» к лексическому гнезду *Ы’^а и далее возводится к индоевропейскому значению «кривой, цеплять (кривым); запирать» (т. е. «цеплять» > «клевать»). Однако производящий

глагол клевать связан не только с рыбой, но и с птицами, что подтверждается болг. къл-вум «бить, лупить», словин. klvas «вылупляться из гнезда, прорастать» и др. (птенец, вылупляясь из яйца, пробивает его клювом). Следовательно, первичным можно считать значение «бить, колоть», а путь смысловых переходов представить следующим образом: «звук» (= действие) ^ «бить» ^ «хватать».

Клык — данное слово возводится к глаголу колоть (Фасмер, 1996а 255-256; Этимологический словарь. , 1987, вып. 13: 193), имеющему «ударное» значение. Путь смысловых переходов: «звук» (= действие) ^ «бить» ^ «орган животного» (= «колющий»).

Клещ — данное слово производится от праславянского звукоподражательного глагола *kleskati (Этимологический словарь., 1983, вып. 10: 20-21). Развитие семантики, таким образом, идет по линии «звук» (= действие) ^ «бить» ^ «орудие труда» ^ «насекомое» (кусающее).

Клюв — слово производится от прасла-вянского глагола *klevati (Этимологический словарь., 1983, вып. 10: 61) и соотносится с лексемой клев. Путь смысловых переходов: «звук» (= действие) ^ «бить» ^ «орган птицы» (= «колющий»).

Клоп — в славянских языках данное слово обозначает кровососущее насекомое и возводится к праславянскому глаголу *klepati «бить, колоть» (Этимологический словарь., 1983, вып. 10: 71), т. е. рассматриваемое слово можно интерпретировать как обозначение насекомого, вызывающего своим укусом боль. Путь смысловых переходов: «звук» (= действие) ^ «бить» ^ «насекомое».

«Изгибать, скручивать»

Корова — А. Г. Преображенский реконструировал индоевропейскую праформу со значением «выдаваться, возвышаться» (Преображенский, 1910, т. 1: 357), которая подтверждается греч. хеРао£ «рогатый» (Фас-мер, 1996а: 331). Несмотря на затемнен-ность, значение кривизны здесь проявляется (в форме рогов). Таким образом, смысловые переходы можно представить следующими:

«звук» (= действие) ^ «изгибать, скручивать» ^ «рог» ^ «животное».

Шершень — согласно исследованиям Т. В. Гамкрелидзе и В. В. Иванова, а также А. Г. Преображенского в индоевропейском праязыке это слово имело значение «рога» (= «рогатое насекомое») (Гамкре-лидзе, Иванов, 1984: 535), «торчать» (Преображенский, 1914, т. 3: 95). Вновь перед нами значение кривизны. Отсюда путь семантического развития: «звук» (= действие) ^ «изгибать, скручивать» ^ «рог» ^ «рогатое насекомое».

Коршун — праславянск. *^гшпъ является этимологически производным словом:

*Ыгхъ + ипъ и возводится к индоевропейской праформе *krso- «кривой» (Этимологический словарь., 1987, вып. 13: 241). В основу названия птицы может быть положен ряд признаков: «кривой клюв», «кривые когти», «крик». В любом случае звукоизобразительное значение связано со звуковым комплексом -кр-, и путь смысловых переходов выглядит следующим образом: «звук» (= действие) ^ «изгибать, скручивать» ^ «название птицы».

Крыло — данное слово возводится к индоевропейской праформе *(s)krei- «кружить», т. е. здесь также представлено значение кривизны. В качестве промежуточного звена можно рассматривать значение «часть спины у плеч, лопатка» (Словарь русского языка., 1981, т. 8: 94), утраченное в современном русском языке. Путь семантического развития слова можно представить следующим образом: «звук» (= действие) ^ «изгибать, скручивать» ^ «двигаться» (= «летать») ^ «орган (птицы)».

«Твердое, острое»

Серна — данное слово претерпело определенные фонетические изменения.

В. М. Иллич-Свитыч реконструировал индоевропейскую праформу со значением «рог, голова, вершина» < ностр. *КerА «рог» (Ил-лич-Свитыч, 1971, т. 1: 350). Учитывая все вышесказанное, развитие семантики слова можно представить следующим образом: «звук» (= действие) ^ «резать, царапать» ^

«острое» (= «твердое») ^ «рог» ^ «название животного».

Рак — для данного слова реконструируются следующие индоевропейские прафор-мы: *qar- «грубый, твердый» (Преображенский, 1914, т. 2: 179), *k(h)ark(h)ar- «твердый, шероховатый» (Гамкрелидзе, Иванов, 1984: 533). Данные реконструкции являются вполне оправданными, так как рак имеет твердый панцирь. Путь смысловых переходов: «звук» (= действие) ^ «резать, царапать» (= «острое») ^ «животное».

Таким образом, можно констатировать, что значительный пласт наименований реалий животного мира сводится к достаточно ограниченной мотивационной базе, в основе которой лежит набор взаимосвязанных протозначений процессуально-орудийного характера, что обусловлено особенностями жизнедеятельности древнего человека. Такая картина представляется достаточно вероятной, поскольку реализация процесса коммуникации на ранних этапах человеческого сообщества (при условии отсутствия иных — семантических, словообразовательных и т. д. — оснований номинации) возможна только на основе непосредственно воспринимаемых признаков действий, предметов, и прежде всего — звуковых.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Гамкрелидзе, Т. В., Иванов, В. В. (1984) Индоевропейский язык и индоевропейцы: Реконструкция и историко-типологический анализ праязыка и протокультуры. Тбилиси.

Иллич-Свитыч, В. М. (1971) Опыт сравнения ностратических языков. М. Т. 1.

Ларин, Б. А. (1977) Об архаике в семантической структуре слова // Ларин Б. А. История языка и общее языкознание. М. С. 89-100.

Левковская, К. А. (1962) Теория слова, принципы ее построения и аспекты изучения лексического материала. М.

Преображенский, А. Г. (1910) Этимологический словарь русского языка : в 3 т. М. Т. 1.

Преображенский, А. Г. (1914) Этимологический словарь русского языка : в 3 т. М. Т. 2, 3.

Словарь русского языка XI-XVII вв. (1981) : в 28 т. М. Т. 8.

Фасмер, М. (1996a) Этимологический словарь русского языка : в 4 т. М. Т. 2.

Фасмер, М. (1996b) Этимологический словарь русского языка : в 4 т. М. Т. 3.

Этимологический словарь славянских языков. Праславянский лексический фонд. (1975) М. Вып. 2.

Этимологический словарь славянских языков. Праславянский лексический фонд. (1976) М. Вып. 3.

Этимологический словарь славянских языков. Праславянский лексический фонд. (1978) М. Вып. 5.

Этимологический словарь славянских языков. Праславянский лексический фонд. (1983) М. Вып. 10.

Этимологический словарь славянских языков. Праславянский лексический фонд. (1985) М. Вып. 12.

Этимологический словарь славянских языков. Праславянский лексический фонд. (1987) М. Вып. 13.

THE MOTIVATIONAL FOUNDATIONS FOR NAMING OF FAUNA REALIA A. N. Tregubov (The Eastern Academy of Economics,

Law and Humanities)

The article considers the issues of sound descriptive motivation of the lexical units, which denote fauna realia. The author suggests a set of protomeanings that serve as their basis.

Keywords: sound descriptiveness, words with a free root, protomeaning, phonosememe.

BIBLIOGRAPHY (TRANSLITERATION)

Gamkrelidze, T. V., Ivanov, V. V. (1984) Indoevropeiskii iazyk i indoevropeitsy: Rekon-struktsiia i istoriko-tipologicheskii analiz praiazy-ka i protokul’tury. Tbilisi.

Illich-Svitych, V. M. (1971) Opyt sravneniia nostraticheskikh iazykov. M. T. 1.

Larin, B. A. (1977) Ob arkhaike v semantich-eskoi strukture slova // Larin B. A. Istoriia iazyka i obshchee iazykoznanie. M. S. 89-100.

Levkovskaia, K. A. (1962) Teoriia slova, printsipy ee postroeniia i aspekty izucheniia lek-sicheskogo materiala. M.

Preobrazhenskii, A. G. (1910) Etimologiche-skii slovar’ russkogo iazyka : v 3 t. M. T. 1.

Preobrazhenskii, A. G. (1914) Etimologiche-skii slovar’ russkogo iazyka : v 3 t. M. T. 2, 3.

Slovar’ russkogo iazyka XI-XVII vv. (1981) : v 28 t. M. T. 8.

Fasmer, M. (1996a) Etimologicheskii slovar’ russkogo iazyka : v 4 t. M. T. 2.

Fasmer, M. (1996b) Etimologicheskii slovar’ russkogo iazyka : v 4 t. M. T. 3.

Etimologicheskii slovar’ slavianskikh iazykov. Praslavianskii leksicheskii fond. (1975) M. Vyp. 2.

Etimologicheskii slovar’ slavianskikh iazykov. Praslavianskii leksicheskii fond. (1976) M. Vyp. 3.

Etimologicheskii slovar’ slavianskikh iazykov. Praslavianskii leksicheskii fond. (1978) M. Vyp. 5.

Etimologicheskii slovar’ slavianskikh iazykov. Praslavianskii leksicheskii fond. (1983) M. Vyp. 10.

Etimologicheskii slovar’ slavianskikh iazykov. Praslavianskii leksicheskii fond. (1985) M. Vyp. 12.

Etimologicheskii slovar’ slavianskikh iazykov. Praslavianskii leksicheskii fond. (1987) M. Vyp. 13.

Новые книги

Васильев, Ю. А., Мухамеджанов, М. М. История Центральной комсомольской школы при ЦК ВЛКСМ. 1944-1969 : научная монография [Текст] / Ю. А. Васильев, М. М. Мухамеджанов. — М. : Московский гуманитарный университет, 2011. — 66 с.