УДК 811

ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ ФЕНОМЕНОВ КУЛЬТУРЫ:

ПРОБЛЕМЫ И ПРИНЦИПЫ1

Иванищева О.Н.

Статья посвящена описанию особенностей лексикографирования феноменов культуры. Показана актуальность представления широкого культурологического и фактического комментария в словарной статье, обосновано выделение принципов лексикографирования культурных феноменов — принципа всеохватности и полноты изложения, а также принципа тематической организации. Доказано, что суть лексикографического описания феноменов культуры в узком понимании состоит в том, чтобы выявить и представить это явление во всей его полноте, т.е. указать всю информацию, которую знает о реалии носитель данного языка и культуры.

Ключевые слова: культура, лексикография, фоновая информация,

культурологический комментарий.

1 Статья подготовлена в рамках реализации федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009 - 2013 годы с выполнением научно-исследовательской работы (проекта) по теме «Феномены российской культуры: проблемы лингвистического описания и лексикографирования» (14.В 37.21.0272)

LEXICOGRAPHIC DESCRIPTION OF PHENOMENA OF CULTURE:

PROBLEMS AND PRINCIPLES

Ivanishcheva O.N.

Article is devoted to the lexicographic description of phenomena of culture. It is shown that it is important to give the broad cultural representation and the actual comment in a dictionary. It is noted that there is 2 principles of the lexicographic description: principle of inclusiveness and completeness and principle of the

thematic organization. The essence of the lexicographic description of phenomena of culture consists in revealing and presenting this phenomenon in all its completeness

i.e. to specify all information which native speaker knows about a reality.

Keywords: culture, lexicography, background information, culturological comment.

Феномены культуры можно определить в широком и узком смысле слова. В широком смысле слова - это объекты, обладающие высокой культурной значимостью, в узком - носители фоновой информации.

Знание культуры предполагает принадлежность человека к данной нации. «Человеку должно быть неловко, если он не знает, кто такой Ломоносов, и не читал “Евгения Онегина”. По подобным признакам человек не может быть отнесен к русской культуре. Его считают либо иностранцем, либо невеждой» [9, с.83]. Как известно, не определено само содержание понятия «культура». Культурой традиционно называют то, что не относится к природе, а значит, здания, орудия, одежда, способы приготовления пищи, социальное взаимодействие, вербальная и невербальная коммуникация, воспитание детей, образование, религия, эстетические предпочтения, философия и многое другое. Разделение культуры на материальную и духовную во многих случаях искусственно. Называя разделение культуры на материальную и духовную

научной абстракцией, исследователи отмечают единство культуры, где каждый материальный предмет, прежде чем он был создан, должен был сначала стать «идеей» в мозгу человека [10, с.32].

Компоненты культуры в связи с этим перечислить невозможно. Есть мнение, что под культурой «подразумевают очень широкий круг явлений, событий, признаков, предметов. Из всего многообразия определений культуры в целях нашего исследования будет использоваться понимание культуры, предложенное Ю.М. Лотманом, который рассматривает культуру как совокупность всей ненаследственной информации, способов ее организации и хранения [5, с.395]. За словом у носителя языка «скрывается» многое: ассоциации социальные и индивидуальные, детские и взрослые, бытовые и литературные. Для лексикографирования реалии необходимо выбрать нечто важное, устоявшееся, типичное. На практике осуществить этот принцип чрезвычайно трудно.

В.С. Виноградов предлагает пользоваться термином «фоновая информация», т. е. социокультурными сведениями, характерными лишь для определенной нации или национальности, освоенными массой их представителей и отраженными в языке данной национальной общности [2, с.86-87].

Носителями фоновой информации, различающимися по природе фонового потенциала, могут быть:

1) паралингвистические единицы и явления (мимика, жесты, телодвижения, дистанция между партнерами по коммуникации);

2) вербально-паралингвистические понятия (традиции и нравы, обычаи, праздники, национальные игры, этикет, народные приметы, поверья, предания);

3) единицы вербальной коммуникации (слова-этнореалии, фразеологизмы, афоризмы, цитаты, прецедентные высказывания, имена собственные) [7, с. 33-34].

Суть лексикографического описания феноменов культуры в узком понимании состоит в том, чтобы выявить и представить это явление во всей его полноте, т.е. указать всю информацию, которую знает о реалии носитель данного языка и культуры. В зависимости от типа словаря данное представление будет и должно корректироваться.

Так, авторы лингвокультурологического словаря «Русское культурное пространство», опираясь на понятие лингвокультурологии, отраженном в работах В.Н. Телия, считают, что лингвострановедческие концепции ориентированы на исторический план фонового знания, а лингвокультурологический анализ заключен в извлечении из образа его действенной культурной значимости [8, с.7-10]. Словари реалий представляют предметы материальной культуры. Так, словарь «Русская деревня — XX век» заявлен авторами как культурологический словарь, посвященный жизни русской деревни. Его цель — расширить представления читателей о быте, традициях и жизни русской деревни, ослабить лексические трудности при работе над художественными текстами, стимулировать интерес к русскому языку и чтению произведений деревенской тематики. При выборе слов авторы руководствовались принципом культурологической ценности слова, т. е. его ролью в процессе познания национальной культуры и ментальных характеристик русского языка. Таким образом, в словарь попала лексика, которая традиционно обслуживает сферы трудовой, культурной, обрядовой, бытовой жизни русской деревни [1, с.5-7].

Культурологический комментарий отличается от фактического наличием информации, которая имеет отношение к носителю языка (функции предмета не в природе, а по отношению к человеку, использование человеком, применение в человеческой практике и т. д., т. е. роль предмета в культурной жизни).

Следующий пример из манден-русского словаря демонстрирует разницу между фактическим и культурологическим комментарием. Так, в одной

словарной статье к слову Ьалу01б со значением «1. египетский гусь; 2. утка-широконоска» ко второму значению дается только фактический комментарий (<селезень: голова и шея черно-зеленые, брюхо каштановое; грудь, нижняя часть шеи белые; лопатовидный клюв иссиня-черный; уточка в коричневых крапинах, верх более темный, брюхо каштановое; крыло 22-25 см; период размножения проводит в умеренной полосе Евразии), а к первому добавлен культурологический (общая окраска светловато-коричневая, верх крыльев белый, маховые перья черные, первостепенные перья зеленые с отливом, внутренние — каштаново-оливковые; крестец и хвост черные; каштановое пятно на груди; крыло 35-42 см, вес ок. 2,5 кг; питается молодой травой и посевами; мясо невкусное, иногда почти несъедобное) [6].

Присловный комментарий, как показывает анализ словарей, подчас страдает излишней детализацией, которая ничем не аргументирована. На загроможденность информацией лингвострановедческих словарей указывает В.Д. Девкин [4, с.240-241]. Авторы словаря «Франция», напротив, достоинство своего словаря видят именно в дополнительной информации [11, с.1027] , например, в подробном описании архитектурных деталей.

При лексикографическом описании реалий необходим, по нашему глубокому убеждению, широкий комментарий (культурологический и фактический), особенно если это касается описания лексики «умирающих» языков.

Специфика единиц вербальной коммуникации, в первую очередь слов-этнореалий, и «стоящих» за ними фоновых знаний состоит в том, что они накапливают знания о культуре народа постепенно, а значит обладают функцией накопления — кумулятивной функцией.

В отношении языков коренных малочисленных народов Севера, «умирающих» языков, ориентация на кумулятивную функцию языка, которая обеспечивает накопление и сохранение вербализованного опыта духовной и материальной жизни народа, представляется особенно перспективной. В

ситуации, когда естественная передача, например, саамского языка имеет тенденцию к исчезновению, для лингвиста важно обратить особое внимание на жизненно важную функцию языка - функцию накопления знаний и культурного опыта народа, который является носителем этого языка. Такая позиция позволит не только оставить для поколений то культурное богатство, которое накопил язык, но и во многом понять психологию народа, а значит, разработать верную стратегию его ревитализации.

В ситуации «умирающего» языка, обращаясь к фоновым знаниям, исследователь не только сохраняет язык и культуру, но в каком-то смысле и сам этнос.

Рассмотрим проблему на примере коренного малочисленного народа саами.

По данным Информационных материалов об окончательных итогах Всероссийской переписи населения 2010 г., в России на Кольском полуострове саамов насчитывается 1771 человек [3].

Анализ социолингвистической ситуации Мурманской области

показывает, что в условиях русскоязычного окружения саамский язык во многом утратил свои позиции. Очевидно, что одной из проблем сохранения и развития саамского языка является отсутствие языковой среды: саамское население проживает на территории области дисперсно, а в связи с высокой стоимостью транспортных услуг и услуг связи и недостаточно развитой инфраструктурой отдаленных районов общение между саамами, проживающими в разных населенных пунктах, весьма ограниченно. Другой проблемой является отсутствие образовательной среды и учебнометодического обеспечения. Огромная работа, которая ведется общественными организациями, не приводит к увеличению численности населения, свободно владеющего саамским языком.

Фоновые знания носителей саамского языка, с нашей точки зрения, необходимо рассматривать с двух позиций: во-первых, следует иметь в виду

количество активных и пассивных носителей данного языка, а значит, информантов для исследователя; во-вторых, учитывать специфику фоновых знаний в ситуации отсутствия живой разговорной среды, условий для использования языка в личной и общественной жизни, преклонный возраст активных носителей языка, отрыв носителей языка от среды обитания языка -материальной и духовной культуры.

Зафиксировать фоновые знания в словарной статье — одна из задач лексикографирования культурных феноменов. Объем фоновой информации в случае лексикографирования феноменов «умирающих» языков зависит от того, что может знать носитель языка. См. пример: вунхэмушш - сватовство — обряд, предшествующий свадьбе. Исследование показало, что в памяти носителя языка сохранилась следующая информация об этом явлении: Сватовство совершалось по-разному. В одних местностях оно было связано с рукобитьем, после которого договор считался заключённым, в других - нет. Рукобитью придавалось значение юридической силы. Рукобитье происходило следующим образом: отцы подавали друг другу руки, после чего кто-нибудь разнимал их, затем следовало угощение водкой, которую поставляла сторона жениха. Лишь после этого договор считался заключённым. Рукобитье могло состояться и с женихом, если он приехал без родственников [12, с. 277]. Форма сватовства также разнилась в зависимости от погостов: в некоторых погостах жених ехал свататься один, в других - вместе со сватом, в третьих - со сватом и свахой вместе. Иногда роль свата брал на себя отец, роль свахи - мать, в другом случае с женихом ехали и все его родственники. Сохранился подробно описанный обряд сватовства у ловозерских саамов [12, с. 276], у пазрецких [12, с. 277-279], нотозерских, сонгельских и бабинских [12, с. 279-281]. После сватовства и рукобитья жених получал право посещать свою невесту и чем чаще он это делал, тем сильнее считалось его чувство к ней. Срок между сватовством и браком не был определён, но обычно - меньше года [12, с. 281]. Словосочетания вунхэмушш еадтэй (сватовство пошло) и вунхэмушш оалкхувэ

(сватовство началось) синонимичны, оба обозначают начало обрядового действия.

Представление в словарной статье всей возможной информации о культурном феномене является в данном случае необходимостью. Во-первых, выделить важные признаки реалии (феномена), а значит, ограничить объем словарной статьи, вряд ли представляется возможным. Критерии важности/неважности будут меняться в зависимости от языка, типа словаря, пользователя словаря и т.д. Во-вторых, фиксация всей информации о феномене является своеобразной миссией исследователя, если он занимается «умирающими» языками. Сохранить все, пока живы носители языка, является принципиальным.

Один из принципов лексикографирования феноменов культуры, таким образом, является принцип всеохватности и полноты изложения.

Словарь предполагает систематизацию материала. Для культурных феноменов логичным представляется тематический принцип организации лексики, при котором вычленяется лексика на основе ее функционирования в рамках определенной темы и смысловой связи с ней. Тематическая организация учебных словарей обусловлена необходимостью коммуникативной направленностью обучения, а в толковом словаре она отражает категоризацию и систематизацию окружающего мира в языковом сознании носителя культуры. Именно последним и ценен словарь, основанный на тематическом принципе. В связи с этим принцип тематической организации следует назвать еще одним важным принципом лексикографирования феноменов культуры.

Выработка теоретических положений лексикографирования феноменов культуры должна основываться на самом объекте исследования - феномене культуры, его специфике и особенностях функционирования в культурном пространстве.

Список литературы

1. Андреева И.В., Баско Н.В. Русская деревня — XX век: Культурологический словарь. М.: Наука, 2003. 304 с.

2. Виноградов В.С. Лексические вопросы перевода художественной прозы. М.: Изд-во МГУ, 1978. 172 с.

3. Всероссийская перепись населения [Электронный ресурс]

Информационные материалы об окончательных итогах Всероссийской переписи населения 2010 года. Режим доступа:

http://www.gks.ru/wps/wcm/connect/ rosstat/rosstatsite/main/, свободный, Загл. с экрана.

4. Девкин В.Д. Очерки по лексикографии. М.: Прометей, 2000. 395 с.

5. Лотман Ю.М. Семиосфера. СПб.: Искусство-СПБ, 2000. 704 с.

6. Выдрин В.Ф., Томчина С.И. Манден-русский словарь (манинка, бамана). Т.1: А, В, D-DAD с приложением некоторых статей из последующих разделов словаря. СПб.: Дмитрий Буланин, 1999. 342 с.

7. Ольшанский И.Г. Лингвокультурология в конце XX в.: итоги, тенденции, перспективы // Лингвистические исследования в конце ХХ в.: Сб. обзоров. М.: ИНИОН РАН, 2000. С. 26-55.

8. Русское культурное пространство: Лингвокультурологический словарь: Вып. I / И.С. Брилева, Н.П. Вольская, Д.Б. Гудков, И.В. Захаренко, В.В. Красных. М.: Гнозис, 2004. 318 с.

9. Рождественский Ю.В. Введение в культуроведение: 2-е изд. М.: Добросвет, 2000. 288 с.

10. Стефаненко Т.Г. Этнопсихология. 3-е изд., испр. и доп. М.: Аспект Пресс, 2004. 368 с.

11. Франция: Лингвострановедческий словарь / Под ред. Л.Г. Ведениной. М. "Интердиалект+"; ИЧП "АМТ ”, 1997. 1037 с.

12. Харузин Н.Н. Русские Лопари (Очерки прошлаго и современнаго быта). М.: Высочайше утвержденное Товарищество Скоропечатни А. А. Левенсонъ, 1890. 472 с.

References

1. Andrejev I.V., Basko N.V. Russkaja der'evn'a - XX vek: Kul'turologicheskij slovar' [The Russian village — the XX century: Culturological dictionary]. Moscow: Nauka, 2003. 304 p.

2. Vinogradov V.S. Leksicheskije voprosy perevoda hudozhestvennoj prozy [Lexical questions of translation of prose]. Moscow: MGU, 1978. 172 p.

3. Vressijskaja perepis' naselenija. Informazionnyje materially ob okonchatel'nyh itogah Vressijskoj perepisi naselenija 2010 goda [All-Russia population census. Information materials about adjusted totals of the All-Russia population census of 2010]. http://www.gks.ru/wps/wcm/connect/ rosstat/rosstatsite/main/

4. Devkin V.D. Ocherki po leksikografii [Sketches on a lexicography]. Moscow: Prometej, 2000. 395 p.

5. Lotman J.M. Semiosfera [Semiosfera]. Sankt-Petersburg: Iskusstvo-Spb, 2000. 704 p.

6. Vydrin V.F., Tomchina S.I. Manden-russkij slovar'. T.1 [Manden-Russian dictionary. Vol.1]. Sankt-Petersburg: Dmitrij Bulanin, 1999. 342 p.

7. Ol'shanskij I.G. Lingvokulturologija v konze XX v.: itogi, tendenziji, perspektivy [Lingvokulturologiya at the end of the XX century]. Lingvisticheskije issledovanija v konze XX v.: Svornil obsorov [Linguistic researches at the end of the XX century: Collection of reviews]. Moscow: INION RAN, 2000. pp. 26-55.

8. Bryleva I.S., Vol'skaja N.P., Gudkov D.B., Zacharenko I.V., Krasnyh V.V. Russkoje kulturnoje prostranstvo: Lingvokulturologicheskij slovar [Russian cultural space: Lingvocultural dictionary]. Moscow: Gnozis, 2004. 318 p.

9. Rozhdestvenskij J.V. Vvedenije v kulturovedenije [Introduction in cultural science]. Moscow: Dobrosvet, 2000. 288 p.

10. Stefanenko T.G. Etnopsihologia [Ethnopsychology]. Moscow: AspektPress, 2004. 368 p.

11. Franzija: Lingvostranovedcheskij slovar [France: Lingvocultural

dictionary]. Moscow: "Interdialekt+"; ICHP "AMT", 1997. 1037 p.

12. Haruzin N.N. Russkije Lopari (Ocherki proshlogo I sovremennogo byta) [Russian saami: sketches of last and modern life]. Moscow: Tovarishchestvo Levenson, 1890. 472 p.

ДАННЫЕ ОБ АВТОРЕ

Иванищева Ольга Николаевна, декан факультета филологии, журналистики и межкультурных коммуникаций, доктор филологических наук, профессор Мурманский государственный гуманитарный университет ул. Капитана Егорова, д. 15, г. Мурманск, 183720, Россия oivanishcheva@gmail. com

DATA ABOUT THE AUTHOR

Ivanishcheva Olga Nikolaevna, Dean of the Faculty of Philology, Journalism and Intercultural Communication, Doctor of Philology, Professor

Murmansk State Humanities University

15, Kapitan Egorov Str., Murmansk, 183720, Russia

oivanishcheva@gmail. com

Рецензент:

Ворожбитова Александра Анатольевна, доктор филологических наук, доктор педагогических наук, заведующая кафедрой русской филологии, Сочинский государственный университет