УДК 811.111

А. Б. Анисимов

ЛЕКСИКО-СТИЛИСТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ВАРТУРОВСКОЙ ПЕНТАЛОГИИ МЭРИ СТЮАРТ

Рассматриваются лексико-стилистические особенности в артуровской пенталогии английской писательницы Мэри Стюарт. Писательница стремится воссоздать образ мыслей тех далеких времен, особенное лицо эпохи без отрыва от живого языка. В пенталогии «дух темных веков» воссоздается с помощью очень немногих, но типических языковых примет изображаемой эпохи, которые связаны с ее бытом и духовной кутьтурой.

Замечательная английская писательница Мэри Стюарт в 1970-1990-х годах написала пять романов («Кристальный грот» (1970), «Полые холмы» (1973), «Последнее волшебство» (1979), «День гнева» (1983), «Принц и паломница» (1993)), объединенных общим замыслом и изображающих Британию V-VI веков, где главными героями выступают персонажи артуровских легенд.

Всякое произведение писатель создает на языке своей эпохи, используя его грамматический строй, его словарный запас. Иначе и быть не может, ибо только так поймут его современники и только этим языком владеет в полной мере он сам.

М. Стюарт стремится воссоздать образ мыслей тех далеких времен, особенную физиономию эпохи без отрыва от живого языка. Писательнице нет необходимости прибегать к «сплошной» архаизации. В пенталогии «дух темных веков» воссоздается с помощью очень немногих, но типических языковых примет изображаемой эпохи, которые связаны с ее бытом и духовной культурой. На фоне исторически нейтрального языка писательница вкрапляет в текст языковые особенности описываемого времени: латинские, валлийские и англосаксонские слова и выражения. Благодаря иноязычной лексике передается колорит эпохи и не возникает стилистического перебоя.

Так, в пенталогии встречаются следующие латинские слова и выражения: vicus (слободка), equites (всадники), domesticus (домоправитель, распорядитель), ancillae (ан-циллы - жрицы, служительницы в храме языческой богини), magister atrium (почтенный старец), deo gratias (благодарение Богу), “Te Deum” («Тебя, Господи, славим»), Mithrae Invicto (Митра Непобедимый) и т.д. Писательница также вводит ряд валлийских слов и выражений: guenhwyvar (белая тень), dillyan wen (белая сова), corwalch (сокол), Mevysen (так Мерлин обращается к своей кобыле), sidhe (так называют подземелья, которые якобы охраняют проход в иной мир) и т.д. Язык саксов-завоевателей, например, в романе «День гнева» воспроизводится посредством следующих выражений: “Hwn>t! Fwder mmgden!" («Смотри! Хорошенькая девушка!»), “Nithings” («Ничтожества», «Трусы»).

М. Стюарт удается избегать мертвого стилизаторства при передаче языкового колорита эпохи. Писательница не отяжеляет повествование множеством устарелых, мало-

понятных читателю слов и выражений, не пользуется архаизированным синтаксисом. М. Стюарт далека от погони за какой-либо экзотикой прошлого и дает в языке своих произведений лишь легкую окраску «под старину». Так, в романах встречается целый ряд историзмов: chariot-way (дорога, по которой некогда ездили римляне в своих колесницах), men-at-arms (тяжеловооруженные всадники), seneschal (сенешаль), hospitaller (госпитальер, член ордена госпитальеров); а также архаизмов: war-band (войско), confidante (наперсница), wet-nurse (кормилица), cresset (светоч, факел), postern (задняя дверь), bed-chamber (спальня), sick-chamber (лазарет) и т.д. И историзмы, и архаизмы писательница использует как средства стилизации: для создания убедительных картин эпохи «темных веков» и для достоверности в передаче особенностей речи персонажей, языка той эпохи. Многие архаизмы являются разновидностью высокой лексики, в том числе поэтизмов. К числу поэтических слов относятся, например, garth (двор, сад), steed (конь), warrior (воин), lucid (яркий), to sire (родить, породить).

Для передачи патриархальной простоты и образной наглядности М. Стюарт прибегает к использованию речевых средств народного языка, просторечий; притом она совсем не стремится «выкапывать» какие-либо языковые редкости из словарей или памятников древней письменности. Писательница привлекает, в первую очередь, наиболее живое, жизнеустойчивое, прочное в языке, сохраняющееся в обращении длительно. Храня в себе аромат старины, эти элементы не умерли, они до сих пор бытуют в языке. Такими простонародными разговорными словами и выражениями являются, например, handspan (немножечко, на столечко), hunk (ломоть, кусок), stoke-hole (кочегарка), mite (крошка, малютка), brat (ребенок, отродье), whelp (отродье), dupe (простофиля), no meat of ours (не по нашим зубам кость) и т.д. Особое место в лексике романов М. Стюарт занимают диалектизмы: yon, yonder (вон там), lass (девушка, девица), bonny (красивый, миловидный), bonny bairn (славный малыш), daft (глупый, слабоумный), trews (клетчатые штаны). Вводя в художественный текст некодифицированные элементы (разговорные и иноязычные слова и выражения, диалектизмы), М. Стюарт, в первую очередь, руководствуется чувством соразмерности и сообразности.

Использование отдельных особенностей разговорного стиля в художественной литературе может выполнять очень важные смысловые функции, то есть передавать существенную информацию. В качестве примера обратим -ся к речи доброй Маэвы, хозяйки таверны, из романа «Полые холмы»: “Your beds is bespoke ... You be very welcome, my lord, and Ralf, too. I declare he do look a handspan taller than when I seen him last... There’s some things he don t do near often enough for my liking’ [1]. В литературном языке слово beds во множественном числе согласуется со вспомогательным глаголом are, а в страдательном залоге должно употребляться причастие прошедшего времени bespoken от глагола to bespeak (заказывать заранее). Кроме того, в третьем лице единственного числа используется форма does/doesn t, а вместо формы seen по правилу грамматики английского языка следовало употребить форму прошедшего времени saw. Таким образом, это не что иное, как просторечие. Для того, чтобы понять эффект введения просторечия, необходимо сопоставить эти строки с тем, как говорит, например, Мерлин. Тогда оказывается, что Мерлин и другие герои пенталогии говорят вполне литературно. Вводя в текст эти просторечные формы, писательница подчеркивает интеллектуальную пропасть между неграмотной хозяйкой таверны и Мерлином, -мыслителем, ученым-просветителем, человеком, переступившим определенный порог в собственном развитии. Эти расхождения с литературной нормой не следует рассматривать как неправильности. Эти формы в пределах данной языковой общности всем понятны и общеупотребительны. Следовательно, he do look - тоже норма, но норма внелитературная.

Необходимо отметить, что специфическую и весьма важную роль в разговорной речи играют контактоустанавливающая и эмотивная функции глагола do в утвердительных предложениях. Так, например, на просьбу Мерлина не отсылать его спать, а еще побеседовать с ним, старая Моравик выражает готовность принять его возражение и явное небезразличие к своему бывшему воспитаннику: “But don t send me to bed yet, please, Moravik. May I stay up and talk to you ?” - “Hm. Send you to bed, indeed! Aye, you always did look meek and talk soft" [2]. Эмотивная функция является причиной обилия в разговорной речи разного рода усилителей, которые могут выступать в различных сочетаниях.

Большую стилеобразующую роль в речи героев романов играет тенденция, связанная с устной формой общения, а именно компрессия, которая приводит к разного рода неполноте выражения. Так, употребление усеченной формы, то есть фонетическая редукция вспомогательных глаголов, является характерной особенностью английской разговорной формы. В романах пенталогии наиболее часто встречаются такие сокращения, как I’m, I’ll, I’d, I don’t, I didn’t, I’ve, you’ll, you’ve, it’s. Сокращенные структурные варианты перфектных форм с опущением вспомогательного глагола have характерны именно в просторечии:

“I declare he do look a handspan taller than when I seen him last" [3]. Иногда убыстренный темп речи приводит к опущению семантически избыточных элементов: “Shall we say that a physician who fails to cure a king does not always add to his reputation.” - “Does not always survive, you mean” [4]. В данном примере отсутствует подлежащее предложения, наличие которого для обоих собеседников является излишним.

В романах М. Стюарт, прежде всего, хочется обратить внимание на свободное, непринужденное повествование, за внешней простотой которого чувствуется тщательный подбор слов. Проблема выбора слов, по существу, тесно связана с проблемой синонимии. Выбор слова зачастую означает выбор из ряда синонимичных средств. Употребление синонимичных слов помогает автору разнообразить речь, избегать повторений. Так, например, слово “horse” в последующем заменяется синонимом “stallion” (жеребец) и поэтизмом “steed” (конь). Писательница, описывая болота, где обитали лесные жители, использует синонимичный ряд “marsh - bog - quagmire”. В отдельных случаях употребляются производные от них: “marshland?’, “bogland”. При помощи этих синонимов М. Стюарт создает выразительную картину тяжелой жизни простых людей, вынужденных обитать среди зловонных и топких болот. Из синонимичного ряда “girl - maiden - lass” писательница чаще всего выбирает поэтическое слово “maiden”, имеющее значение «девушка, девица». Иногда это слово употребляется в значении «служанка».

Характерной чертой языка романов пенталогии является то, что писательница широко использует сложнопроизводные существительные и прилагательные. К наиболее употребляемым морфологическим моделям М. Стюарт относятся конструкции: основа прилагательного и основа существительного с суффиксом -ed: blue-eyed, darkeyed, wide-eyed, dark-haired, red-faced, long-lashed, red-rimmed, black-backed, slow-witted; основа существительного и основа существительного с суффиксом -ed: travel-stained, dirt-stained, blood-stained, melon-coloured, bronze-coloured, amber-coloured, saffron-coloured, fawn-coloured; основа существительного и сравнительный суффикс like: God-like, shadow-like, cloak-like, hawk-like ; две основы существительного: bed-place, camping-place, dwelling-place, bed-chamber, sick-chamber, guest-chamber, country-house, boiler-house, bath-house, guard-house, boy-slaves, house-servants, servant-girls, servant-boys; основа прилагательного и причастие настоящего времени от глагола to look (выглядеть): strange-looking, foreign-looking, agile-looking, prosperous-looking, aggressive-looking, good-looking, dead-looking, important-looking, gipsy-looking; от глагола to seem (казаться): rough-seeming, quiet-seeming.

Итак, словосочетания по своей структуре неоднородны. Такое многообразие неоднородных структур словосочетаний говорит о богатстве языка писательницы. Словосочетания с подобными структурами М. Стюарт употребляет в своих романах по отношению как к человеку,

так и к неодушевленным объектам. Так, словосочетания по структуре «прилагательное + существительное с суффиксом -ed» со словами “eye", “hair”, “face”, “lash" и “rim” используются в описании персонажей. Другой тип словосочетаний «существительное + существительное “stain” с суффиксом -ed» употребляется для описания одежды героев, покрытой дорожной пылью, испачканной грязью и пропитанной кровью. Словосочетания такого же типа, но только со словом “colour”, отражают различные цветовые оттенки, что показывает стремление М. Стюарт к особым, оригинальным способам выражения, и для чего как нельзя лучше подходят сложнопроизводные прилагательные. Морфологическая конструкция «существительное + существительное» чаще всего используется для обозначения места, помещения, а также для половой дифференциации слуг.

В романах эпитет выступает как средство передачи субъективного авторского отношения к описываемому. Обилие одинарных и двойных эпитетов говорит о свойственном М. Стюарт «вкраплении» эпитетов в текст. Так, в самом начале романа «Полые холмы» дается описание Мерлина, раненного в бою с герцогом Горлойсом: “ ... a tall young man with a smashed and bloody hand, cloakless, his clothes stained and torn, his face ... grey with fatigue and pain and the bitter dregs of last night’s triumph” [5]. В данном примере обращает на себя внимание стремление писательницы дать характеристику героя с учетом не столько статичных (“a tall young man”), сколько преходящих, но актуальных в данный момент качеств (“a smashed and bloody hand”, “his clothes stained and torn”, “his face . grey”). Здесь в функции эпитетов выступают имена прилагательные (tall, young, bloody, grey) и причастия (smashed, stained, tom), что вообще является характерным для стиля писательницы. Эпитеты в постпозиции “his clothes stained and torn” и “his face ... grey” непременно обращают на себя внимание читателя, эстетически действенны и эмоционально окрашены.

Отдельного рассмотрения требует и метафора, пронизывающая всю нашу повседневную жизнь и проявляющаяся не только в языке, но и в мышлении, и в действии. Мы остановимся на самых ярких примерах метафор, встречающихся на страницах романов М. Стюарт. Так, говоря о нашествии саксов, писательница метафорически употребляет слово “the Flood’”. Здесь переселение значительных масс германцев в прибрежные районы и продвижение их в глубь Британии сравнивается с потопом. Такая, выраженная одним образом метафора называется простой. Простая метафора необязательно однословна: “the Giants ’ Dance” («Хоровод Великанов») или “the Hanging Stones” («Нависшие камни») как название Стоунхенджа - тоже простая метафора.

За годы интенсивной творческой работы у Мэри Стюарт складывается свой стиль. Чтобы эпоха «темных времен» прозвучала в пенталогии во всем своем многоголосии, писательница ищет стилевые эквиваленты этого многоголосия. Рассыпанные по пенталогии исторические подробности и языковые приметы создают атмосферу эпохи, «климат» времени, в котором развиваются сюжеты романов. При этом М. Стюарт, в первую очередь, руководствуется чувством соразмерности и сообразности. Опираясь на легенды и исторические хроники, М. Стюарт остается художником, для которого гораздо важнее воскресить дух и характер эпохи путем художественной интерпретации, чем привести сухие исторические факты, пересказать легенду.

Литература

1. Stewart M. The Hollow Hills. L., N.Y., Morrow, 1973. P. 64.

2. Ibid. P. 166-167.

3. Stewart, M. The Last Enchantment. L., 1979. P. 84.

4. Stewart, M. The Wicked Day. L., 1983. P. 198.

5. Stewart, M. The Prince and the Pilgrim. L., 1995. P. 16.

A.B. Anisimov

Lexis-stylistic particulars in the Arthur’s pentalogy of Mary Stewart

The author studies the lexis-stylistic particulars in the Arthur’s pentalogy of Mary Stewart, the English writer. The writer wants to reconstruct a pattern of thoughts of those distant times and to show a specific face of that period with vigorous style. In the pentalogy “the spirit of gloomy age” is reconstructed with the help of quite few but typical lingual signs of the described period that are connected with life and spiritual culture of that period.