УДК 802.0

Е.В. Махнина (Тула, ТулГУ)

КОММУНИКАТИВНЫЙ ПОРТРЕТ ПЕРСОНАЖА "ПРЕСТУПНИК” ДЕТЕКТИВНОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ (НА ПРИМЕРЕ ПРОИЗВЕДЕНИЙ Б.АКУНИНА)

Рассматриваются основные стратегии и тактики коммуникативного поведения персонажа «преступник» в различных композиционных блоках произведения.

Композиционно структура детективного произведения представляет собой три блока: «завязка», «расследование» и «равязка». При этом каждому из композиционных блоков соответствуют определенные фреймы, составляющие когнитивную структууу текста детективного произведения [1].

Композиционному блоку «завязка» соответствуют ситуационные фреймы: информация о преступлении, жертве, просьба о помощи; информация об участниках событий, месте и времени. Композиционному блоку "расследование" соответствуют: опрос свидетелей - дача покааний; осмотр места преступления; нахождение улик; анализ полученных данных

- обнаружение мотивов преступления.

Композиционному блоку «равязка» соответствуют фреймы: раскрытие преступления; объяснение случившегося.

Следя приведенной классификации пеесонажей детективного произведения на основе теории В.Я. Проппа [2], можно выделить следующие типы действующих лиц детективного произведения:

1. Доверитель (свидетель) - дает инфоомацию о жертве, похищенном предмете и т.п.

2. Герой (детектив) - производит осмотр места преступления, жертвы, опрос свидетелей, анаиз полученных данных, объъснение случившегося.

3. Лжегерй (полицейский) - дублирует функции детектива в ослабленной форме.

4. Помощник ( ассистент детектива или подозреваемые, свидетели)

- сопровождает детектива, оказывает ему помощь; проводит анализ поверхностной информации.

5. Свидетели - дают покаания.

6. Враг (преступник) - дает объяснение мотивов преступления и способов его совеешения.

Коммуникативный поотрет преступника складывается из ранообраных факторов, не последнее место среди котоовіх принадлежит авторскому описанию. Веда «игру в детектив» с читателем, автор намееенно в когнитивных блоках «завязка» и «расследование» представляет преступника как личность вполне положительную, не склонную к совершению преступления вообще. Об этом свидетельствует семантическое поле преступника. Речь леди Эстер, начаьницы приюта для сирот, в романе «Азаель» насыщена такими выражениями как «гений», «человечество», «божья искра», «талан», «судьба ребенка», «трагедия человечества». Ее речь полна пафосных восклицаний «Боже, какие чудеса гениальности!», напыщенными обращениями «милый юноша», «мой маьчик». Автор также предлагает читателю описание внешности преступника, которое никоим образом не соответствует стереотипу внешности или поведения преступник, ср: «За столом сидела седенька дама не просто приятной, а какой-то чрезвычайно уютной наружности. Ее ярко-голубые глаки за золотым пенсне так и светились живым умом и приветливостью. Некрасивое, подвижное лицо с утиным носиком и широким, улыбчатым ртом Фандорину срау понравилось».

В поведении этого пеесонажа не обнаруживается никакой опасности или признаков совершенного преступления. Напротив, вводные авторские слова «обезоруживающе улыбнулась леди Эстер» и пр. наводят читателя на «ложный след».

Следует также отметить, что все высказывания преступника представлены в форме прямой речи, внутренний мир прecтупника закрыт для читателя. Всю информацию о личности преступник, его мотивах и действия читателю необходимо извлекать самому, отождествляя себя в данном случае с герое м-детектив ом. В общении преступник не доминирует, инициирующие реплики задаются не преступником, а его собеседником. Таким обраом, коммуникативна инициатива принадлежит собеседнику, а не самому преступнику.

Абсолютно противоположную ситуацию мы наблюдаем в равязке. Когда преступник обнаружен, его коммуникативное поведение коренным

обрхом меняется. Преступник доминирует в развязке, перехватывает коммуникативную инициативу.

Авторское описание преступника тоже меняется, теперь «она уже не клалась миной, уютной старушкой, лаза засветились умом, властностью и несгибаемой силой». Изменившиест вводные реплики автора также свидетельствуют об изменении поведения преступник:

- «спокойно возращу леди Эстер»;

- «миледи снисходительно улыбнулась»;

- «прикхалх леди Эстер»;

- « отрез ха б ароне сса».

Об изменениях, произошедших в коммуникативном поведении преступника, свидетельствует и четкая логическая организация речи, которая не прослеживалась на более ранних стадия рxвятия действия.

Лишь в рхвязке преступник начинает проявлять свою циничную и жестокую нЧТУЛУ, которую читателю хотелось увидеть срху же (ведь начинх читать детектив, мы с первых страниц хотим знать, ко же совершил преступление). После того, как леди Эстер из «Азазеля» приказала своему слуге убить кучера, она указывает другому слуге «Andrew, just make sure that he doesn’t try to make a profit selling the horse and the carriage” (Эндрю, проследи только, чтобы он не попьптлся заработать на продаже лошади и экипажа - пер. с англ.).

В речевом поведении преступника начинают доминировать директивы, менасивы, которые не употреблялись в когнитивном блоке «завязка».

Во фрейме «поиск», как правило, преступник не фигурирует. В этом когнитивном блоке значительное место уже отводится описанию поведения и действий (а следовательно, и коммуникативного поведения) детектива, свидетелей и подозреваемых.

В случае, когда лжегерой в конечном итоге окхывается преступником, также можно выделить типичные коммуникативные характеристики этого персонажа, присущие ему на разных стадиях развития действия произведения, в рамках различных фреймов, составляющих когнитивную структууу детективного произведения.

Выжить несоответствие коммуникативного поведения лжегероя статусу героя, который он себе приписывает, можно также, проанализировав коммуникативные тактики, используемые (или

неиспользуемые) им на стадии расследования. Ашлиз текстов произведений детективного жанра, проведенный нами, выявил, что коммуникативное поведение лжегероя или профессионального полицейского, которым по присвоенному им статусу положено вести расследование, собирать улики и опрашивать свидетелей, не включает в себя коммуникативную тактику непосредственного сбора информации, которая, прежде всего, состоит в постановке вопросов. Содержание вопросов в речи лжегероя очень незначительно и составляет лишь примерно одну десятую часть от количества вопросов в речи героя (в романе «Азаель» гееой задает 105 вопросов, а лжегерой - 13, в романе «Тууецкий гамбит» это соотношение составляет 120 к18, ав романе «Пелагея и белый бульдог» - 87 к 9). На стадии расследования отсутствуют в тактике лжегероо-преступника какие-либо проявления аналитической деятельности. Все его речевые действия оформлені в виде прямой речи с незначительными aвтoрcкими комментариями. Автор намеренно нарушает при этом выбранную им риторическую сттатегию, создавшую

преступнику имидж детектива- профессионала.

Коммуникативному поведению преступника, лжегероо и других типов персонажей, «противостоящих» герою-детективу, также

свойственно нарушение принципа коопееации и максим, которые можно свести к четырем категориям:

- количества («Делай достаточно информативные сообщения», «Не делай чрезмерно информативных сообщений);

- качества (Не говори того, что для тебя заведомо ложно», «Не говори того, что ты не можешь подтвердить веским докаательством»);

- отношения («Говоои то, что уместно»);

-способа («Избегай ттманных выражений», «Избегай

двусмысленности», «Будь ккаток», «Будь упорядочен») [3].

Причем нарушение принципов кооперативного общения

происходит именно на уровне категорий Количества и Качества.

В коммуникативном поведении лже гее оя-преступника

прослеживаются все основные тактики, свойственные этому типу

персонажей: «речевая маска» - профессионального детектива;

манипуляция в виде захвата коммуникативной инициативы - ему не требуется подтверждающих реплик его собеседника, он не задает вопросов или не обращается за рлъяснением, а также, налушая максиму качества, сообщает детективу заведомо ложную информацию, направляя его по

ложному пут. Его рассуждения и приклы, оформленные синтаксически простыми предложениями или предложениями, эллиптически усеченными, создают впечатление динамизма его рассуждений и правильности выбранного им пути расследования.

По приближении к равязке, по мере тога, как детектив распутывает пуступление (фрейм «сбоо улик», «расследоване»), коммуникативное поведение лжегероя меняется, мыслительная деятельность этого персонажа пред став ляется читателю не только в форме прямой речи, но ив форме авторского повествования от ттетьего лица. Таким обрлом, с помощью авторских оценок и внешнего описания мыслительных действий лжегероя, которые представлены с помощью градации, т.е. наластания качества или действия, можно наблюдать изменение коммуникативного поведения этого персонажа. В равязке автор предусматривает для преступника уже другую коммуникативную стратегию. Офатегия манипулирования уже не используется, преступление раскрыто, но когда прecтупник обнаружен, его коммуникативное поведене коренным обрлом меняется. Преступник доминирует в равязке, перехватывает коммуникативную инициативу.

Непосредственно в развязке в рамках фрейма «объяснение случившегося» коммуникативную сттатегию преступника можно

охарактетизовать как «исповедь» или «объяснение» (в терминах А.Вежбицкл [4]). Как правило, так л коммуникативна стратегия включает в себя рлллчные коммуникативные тактики - от лести и уговоров, в надежде избежать наказания, до констатации факта преступления и самооправдания, что в терминах О.С. Иссерс выражается в «игре на понижене», когда говорящий сознательно понижает свой сштс, добивась сочувствия, расположения или оправдания. Наиболее частотными формами организации речевого поведения преступника на этом этапе являются расскл (паггайо), ритoричecкдe вопросы, обращения [5]. В наборе коммуникативных стратегий преступника в блоке «рлвязка» фигурирует и побуждение, оформленное тактиками призыва, интонационного выделения. Ожидаемый коммуникативный эффект от использования подобной сттатегии - вызвать ответную реакцию в виде слова или дела. Для преступника эта реакция проявляетст в стремлении вызвать к себе сочувствие.

Библиографический список

1. Пропп, В.Я. Морфология склки[Текст]/ В.Я. Пропп,- Л.: Академия, 1928.- 151с.

2. Минский, М. Фреймы для представления знаний [Текст]/ М, Минский,- М., 1979,

3. Грайс, Г.П. Логика и речевое общение[Текст]/ Г.П. Грайс// Новое в зарубежной лингвистике.- Вып. 16: Лингвистическа прагматика, 1985. С. 217-237.

4. Вежбицка, А. Язык. Культура. Познание [Текст]/ А. Вежбицка.-М., 1997.

5. Иссерс, О. Коммуниктивные стратеги русской речи [Текст]/ О. Иссеес.- М., 2002.

УДК 81-25

Ю.С. Панова (Тула, ТулГУ)

КОММУНИКАТИВНЫЕ ТИПЫ ДИАЛОГОВ И ИХЯЗЫКОВЫЕ ПРИЗНАКИ

Даны описание коммуникативных типов диалога как формы общения, определение основных признаков, присущих различным видам диалоговой формы речи, а также функций диалогов в современном русском языке. Приводятся пример рассматриваемых типов диалогов, иллюстрирующие их языковые признаки.

В большинстве лингвистических работ авторы опетируют двумя классификациями дихогичлской речи, в основе котoрых лежат раные критерии.

По типам коммуникативных установок раличаются следующие виды диалогов:

а) диалог-беседа;

б) диалог-раговор;

в) дихог-спор.[1, с. 198].

Они, в свою очееедь, подраделяются на подвиды в зависимости от содержания, выражающего интенции говорящих.

По характеру взаимодействия участников дихога выделяются три основных типа дихогичлской речи:

а) диалог-равенство;

б) диалог-зависимость;

в) дихог-сотрудничество.[2,с. 64].

Рассматриваемые типы дихогов обеих классификаций отличаются также разными видами модальности, преобладанием тех или иных коммуникативных реплик (утвердительны, вопросительные,

восклицательные, побудительные) и стратегий участников диалога (кооперативнх, некооперативная).