Тихомиров Сергей Александрович, кандидат филологических наук, докторант кафедры русского языка ФГБОУ ВПО «Мордовский государственный педагогический институт имени М.Е. Евсевьева»,

г. Саранск.

430007, г. Саранск, Студенческая ул., 11 а.

Тел.: 8-927-195-31-31. E-mail: quantor@inbox.ru

С.А. Тихомиров

К ВОПРОСУ О НЕКОТОРЫХ ТЕХНОЛОГИЯХ ВЕДЕНИЯ «ИНФОРМАЦИОННЫХ ВОЙН»

Военно-политическая коммуникация представляет собой совокупность процессов трансляции (получения и передачи) стратегической, тактической, оперативной и политической информации, включающую адресата и адресанта этой информации, структурирующих военно-политическую деятельность и наделяющих её новыми смыслами и значениями. Основной акцент в настоящей статье предполагается сделать на информационной составляющей военнополитической коммуникации.

Обратная связь, или двусторонний информационный характер военной и политической коммуникации, имеет исключительно важную роль в процессах управления: «Устанавливая связь с другим лицом, - отмечает Н. Винер, - я сообщаю ему сигнал, а когда это лицо, в свою очередь, устанавливает связь со мной, оно возвращает подобный сигнал, содержащий информацию, первоначально доступную для него, а не для меня. Управляя действиями другого лица, я сообщаю ему сигнал, и, хотя этот сигнал дан в императивной форме, техника коммуникации в данном случае не отличается от техники коммуникации при сообщении сигнала факта. Более того, чтобы управление было действенным, я должен следить за любыми поступающими от него сигналами, которые могут указывать, что приказ понят и выполняется» [1, с. 30].

Важно определиться с некоторыми терминами.

Информационная война (англ. Information war) - термин, имеющий два основных значения.

1) Воздействие на группу граждан (население) и/или государственных служащих, военнослужащих и тому подобных лиц другого государства путём распространения определённых сообщений, несущих не только информативную, но и воздействующе-манипулятивную функцию. Само понятие и термин «информационно-психологическая война» были заимствованы в русский язык из словаря военных и околовоенных кругов США. Перевод этого термина («information and psychological warfare») с английского языка может звучать и как «информационное противоборство», и как «информационная, психологическая война», в зависимости от контекста конкретного сообщения (текста).

В данной статье термин «информационная война» рассматривается с точки зрения ее вербализованной (языковой и речевой) составляющей (поскольку есть еще и невербальные и экстралингвистические средства воздействия в информационной войне). Следует отметить, что экстралингвистические средства воздействия в процессе политической коммуникации будут рассмотрены нами лишь частично, фрагментарно и иллюстративно, так как они не являются объектом нашего исследования.

2) Целенаправленные коммуникативные действия, предпринимаемые для достижения воздействия на адресат (в широком смысле этого слова) и информационного превосходства над ним путём нанесения ущерба информации, информационным процессам и информационным системам «противника»-адресата (в том числе и путем манипуляций) при одновременной защите собственной информации, информационных процессов и информационных систем. Следует оговориться, что в нашем понимании информационная война может быть частью процессов политической коммуникации. Именно такие случаи будут представлять для нас особый интерес с точки зрения экстралингвистических и собственно лингвистических средств воздействия на получателей сообщений в рамках информационной войны [2, с. 276-281].

Обозначим основные характеристики информационной войны.

* В информационной войне не задействуются психоактивные вещества, угрозы, прямой шантаж и запугивание (что характерно для разных форм террора), подкуп, физическое воздействие и т. п. Хотя указанные воздействия могут применяться параллельно с информационной войной, они не являются обязательным элементом.

* Объектом является как массовое сознание носителей «языка» как системы значимых знаков (см. Ф. де Соссюр, Лотман, Бейтсон и др.), так и индивидуальное.

* Информационное воздействие может осуществляться как в условиях информационных помех («теория шума»), так и в условиях информационного «вакуума».

* Навязывание объекту целей воздействующего субъекта - это то, что делает информационную войну т.н. войной (в смысле её агрессивности и других характеристик) и отличает её от обыкновенной пропаганды, рекламы или представления информации.

* Средствами и способами реализации информационной войны являются любые средства передачи сообщения (информации и сопутствующих ей «маркеров» - от СМИ до слухов (или того, что в России и странах СНГ называется «сарафанным радио»)).

* Сообщение как акт информационного воздействия всегда содержит искажение или сознательное преувеличение признаков того или иного явления, события (объекта) или навязывает подвергающимся ему «нужное» субъекту коммуникации такого вида восприятие, то есть выгодное воздействующей стороне коммуникации.

Как правило, методами информационной войны является вброс дезинформации, или представление информации в выгодном для себя ключе. И феномен сознательного преувеличения играет в этом процессе огромную роль. Методы, на которых основывается информационная война, позволяют менять оценку происходящего теми или иными социальными группами, личностями, населением территории противника, развивать «нужные» субъекту воздействия настроения и оценки, и, в перспективе, обеспечить переход на сторону субъекта информационного воздействия. В качестве примера можно привести «прелестные письма», в которых Степан Разин призывал всех ищущих справедливости, «правды» и воли на свою сторону, выдавая себя за восстановителя попранных «истинных ценностей», борца с предавшей царя феодальной знатью и властью на местах.

С появлением средств массовой информации в их современном понимании (они были и до этого, в архаичных формах) и общим распространением грамотности в XX веке ведение информационной войны стало более

эффективным. Ярким примером эффективного разрушающего воздействия на общественное сознание является деятельность Йозефа Гёббельса, рейхсминистра народного просвещения и пропаганды Германии, институтов «воздействующей пропаганды» Советского Союза периода правления И.В. Сталина и др.

Разновидностью информационной войны, на наш взгляд, является идеологическая составляющая «холодной войны» 1946-1991 гг., начавшейся после известной «фултонской речи» У. Черчилля. Мы не можем достоверно утверждать этого, но распад СССР мог быть обусловлен не только противоречиями внутри советских элит и контрэлит разных типов, а также экономическими причинами, но и применением в отношении некоторой части населения СССР информационных методов воздействия (включая информационную войну).

Известно, к примеру, что КГБ СССР осуществлял так называемые «активные мероприятия» по информационному воздействию на зарубежное общественное мнение и на отдельных лиц, а также на государственные и общественные организации «враждебного лагеря». Такие мероприятия осуществляла Служба «А» Первого Главного управления КГБ, работавшего в тесном контакте с Международным отделом ЦК КПСС.

В широком смысле слова под активными мероприятиями понимались «мероприятия по созданию агентурных позиций в лагере противника и его окружении, ведению оперативных игр с противником, по дезинформированию, компрометации и разложению сил противника, выводу на территорию СССР лиц, представляющих оперативный интерес, по добыванию разведывательной информации и т.д.».

Ключевыми функциями в подобной войне, на наш взгляд, являются воздействующая и манипулятивная. Для осуществления активных мероприятий применялись вербальные и экстралингвистические средства воздействия, обрамлённые, в том числе, в форматы дезинформации и фальсификации для манипуляций общественным мнением или сознанием и поведением отдельных лиц, государственных деятелей, дискредитации отдельных лиц, организаций и политических парадигм в целях нанесения ущерба интересам «противников» в такой войне.

Феномен преувеличения и использование гиперболы (в том числе и как синкретического приема) в вербальной и экстралингвистической составляющих таких операций по оказанию политического воздействия через политическую коммуникацию играют, как нам представляется, большое практическое значение. Подобное воздействие можно осуществлять также через лиц, скрывающих свои связи со специальными службами, однако играющими активную роль в правительственных, политических, деловых, профсоюзных, научнообразовательных кругах своих стран, а также в прессе (т.н. «агенты влияния»). Иногда в политической коммуникации такого рода «агенты влияния» используются «втёмную», т.е. они ничего не подозревают о том, что ими манипулируют в целях воздействия на некое лицо или группу лиц.

Ярким примером информационной войны является современная ситуация вокруг Сирии, феномен «арабской весны», а также - конфликт Израиля и Палестины, который является глобальным, поскольку затрагивает интересы многих государств, другие современные конфликты. Противоборствующие стороны используют в своих интересах разнообразные коммуникативные средства воздействия посредством использования информационных ресурсов: печатных СМИ, телевидения, радио, интернета, телефонных и прочих коммуникативных сетей. Активно в информационной борьбе используются слухи, листовки (плакаты, стикеры и пр.) и хакерские атаки.

Все перечисленные процессы и явления непосредственно связаны со спецификой военно-политической (и общественно-политической) коммуникации. При этом информационные высказывания, как правило, имеют форму:

- утверждений о фактах и событиях или констатации фактов и событий (иногда они маркируются модальными конструкциями типа: не вызывает сомнения, истинно, правда, естественно, однозначно и т.п.);

- мнений о фактах, событиях и лицах (они всегда маркируются аксио-модальными конструкциями типа: с моей точки зрения, не вызывает сомнения, по моему мнению, я считаю, я полагаю, уверен и др.). Если они отсутствуют, адресат текста имеет дело с утверждением;

- оценки фактов, событий и лиц и их действий (они чаще всего маркируются лексемами с отрицательной или положительной окраской, создают коннотации: ужасно, отвратительно, плохо, мерзко // отлично, прекрасно, хорошо и т.д.).

Наряду с использованием лексем в прямом (номинативном) значении эффективными средствами воздействия на массовое сознание являются косвенные (вторичные, переносные) средства воздействия, понимаемых аудиторией с лингво-культурологических позиций. Кроме, собственно, гиперболы к данному инструментарию относятся: подтекст, намеки, указания на общий признак ситуации без прямой номинации ситуации (нередко для этого используются эвфемизмы, эзопов язык, фрагменты из популярных текстов, фильмов, выступлений, терминология и др.), ирония, парафраза, параллельные конструкции, ряд других (в т.ч. синкретичных) стилистических средств и приемов. Все эти инструменты воздействия активно используются в языке средств массовой информации в процессе информационных войн, в массовой политической коммуникации в целом.

Можно с уверенностью говорить, что в информационных войнах гипербола использовалась с древности, в том числе - как важная составляющая психологической войны (или, как называли подобные стратегии в СССР, -спецпропаганды).

К примеру, перед походом в Грецию в 480 г. до н.э. персидский царь Ксеркс I использовал гиперболу в процессе коммуникации с противником, распространив сообщение о многочисленности своего войска, заявляя, что если все персидские войны выстрелят из луков, то стрелы затмят солнце (Ксеркс I). Технологически он «оптимизировал» доставку сообщения, отпустив к греческому войску его же (войска) лазутчика, предварительно продемонстрировав ему «многочисленность» персидского войска. Чингизхан и Ганнибал до начала сражений часто употребляли преувеличение, преднамеренно распространяя сообщения о «новом страшном, чудовищном по своей разрушительной силе оружии» - диковинных животных и «адских» приспособлениях, жутких боевых слонах, «огненных змеях», ядовитом дыме и т. д. (сравним с коммуникативной подачей проекта «секретного адского оружия» в Третьем Рейхе, в который включался и проект «ФАУ»).

При помощи эффекта преувеличения враждебные персидским войскам афиняне пытались внести раскол в ряды сторонников персов. Фемистокл обратился к этническим грекам-ионийцам, служившим во флоте Ксеркса, со следующими словами, высеченными в камне, к которому ионийцы приходили за пресной водой: «Ионяне! Вы поступаете несправедливо, идя войной на своих

предков и помогая (варварам) поработить Элладу. Переходите скорей на нашу сторону! Если же это невозможно, то, по крайней мере, упросите карийцев поступить также. А если не можете сделать ни того, ни другого, если вы скованы слишком тяжелой цепью принуждения и не можете ее сбросить, то сражайтесь, как трусы, когда дело дойдет до битвы. Не забывайте никогда, что вы произошли от нас и что из-за вас первоначально пошла у нас вражда с персидским царем». Геродот, описавший этот случай информационной войны с использованием синкретического стилистического приема преувеличения, отмечал, что Фемистокл при этом действовал «с двойным умыслом: либо ионяне изменят персам и перейдут к эллинам, либо Ксеркс, получив донесение об этом, возьмет под подозрение ионян и сам не позволит им участвовать в морских битвах».

Важно, что влияние новых электронных средств связи, позволяющей своим пользователям отправлять и принимать информацию во всё возрастающем объёме, используя персональный компьютер, позволяет адресатам самим становиться адресантами политической и военной коммуникации.

Это принципиально новая основа для коммуникации такого типа. На место ограниченного количества акторов (авторов сообщений политической коммуникации) приходят много большие количества акторов. В современном мире процесс политической коммуникации становится сверхсложным и начинает функционировать по законам сверхсложной системы.

* * *

1. Винер Н. Кибернетика и общество. М., 1958.

2. Тихомиров С.А. Гипербола и феномен преувеличения: лингвистика и политическая коммуникация (градуальный аспект). Гамбург: LAP, 2012.