ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ И ОБРАЗОВАНИЕ

А. С. Герд

К ИСТОРИИ ЗАПАДНОЙ ИНГЕРМАНЛАНДИИ

Западная Ингерманландия - это территория к югу и юго-западу от р. Нева, к югу от р. Тосна, Финского залива, выключая побережье Финского залива, правый берег р. Нарва, нижнее течение р. Плюсса, р. Луга ниже Большого Сабска и окрестности С.-Петербурга (Петрод-ворцовый, Ломоносовский, Г атчинский, Пушкинский районы). Истории Ингерманландии посвящено немало исследований, прежде всего в Финляндии [10; 15-17], а в последние десятилетия и в России.

В работах "Основания регионалистики", "Очерки исторической географии Северо-запада. Славяне и финны", "Очерк исторической диалектологии Верхней Руси" были заложены теоретические основы выделения древнейших историко-культурных зон (ИКЗ) и диалектов. Там же было обосновано выделение особой Ингерманландской ИКЗ (ИИКЗ) [1; 2; 7].

Представим по данным О.И. Коньковой еще раз основные этапы истории Ижорского плато и западной части ИИКЗ [7].

VI - начало V тыс. до н.э. - этап археологической культуры Кунда, эпоха дофинноугорскх племен.

ГУ-Ш тыс. до н.э. ранненеолитическая нарвская культура.

III тыс. до н.э. культура гребенчатой керамики - это уже период финно-угорской об-

щности; данные гидронимии, прибалтийско-финского языка основы как собокупности ряда диалектов, далее следует эпоха культуры текстильной керамики, приход верхневолжского финно-угорского населения.

Впоследствии в ХЬХ^ вв. ИИКЗ испытывает притоки населения как из Восточного Причудья, так и с верхней Луги.

В 1069 г. впервые в письменности упоминается водь [6]. Под 1338 г. впервые в летописях упоминается Водская земля (Перечень грамот см. [4]).

С XIII в. отмечается появление сильных антропологических изменений. Доминирующая к этому времени древнерусская культура все более впитывает чудской элемент.

К ХШ-ХГУ вв. выделяется антропологический тип славян, подобных новгородским славянам, славянам Поднепровья.

В XIV-XV вв. активизируется церковное освоение Ижорского плато с юга по бассейну р. Луга.

К ХУ-ХУП вв. Ижорское плато - уже плотно заселенный земледельческий район с сильным древнерусским элементом.

В лингвистическом плане древнейшим типом в Западной Ингерманландии является, по-видимому, водский тип. Во всяком случае, водь предшествовала и новгородско-

словенскому заселению и, тем более, сава-кам и эуремейсцам.

Попытаемся взглянуть на историю Западной Ингерманландии с позиции данных русской диалектологии. Наиболее хорошо и плотно представлены ближайшие русские диалекты в Сланцевском районе Ленинградской области и рядом на средней Луге в районе Большого Сабска.

Сланцевский район расположен в бассейне р. Плюсса на крайнем юго-западе Ленинградской области на границе с Эстонией по р. Нарва, с Гдовским районом Псковской области на юге. На севере и на востоке Сланцевский район вплотную примыкает к старой границе Столб0вского мира 1617 г. Население Сланцевского района в бассейнах р. Плюсса и оз. Долгое почти исключительно русское, старожильческое.

Что представляют собой эти диалекты?

Карты Диалектологического атласа русского языка [3] никак особо бассейн Луги, При-наровье не выделяют. На всех картах они предстают как зоны смешения псковских, среднерусских и севернорусских черт, со значительным преобладанием последних.

Лексика Сланцевского района хорошо представлена в двух словарях - в Псковском областном словаре [8] и в Словаре русских говоров Карелии и сопредельных областей [9]. Район подвергался, таким образом, обследованиям ряда экспедиций в разные годы. В качестве материала из обоих словарей нами были выбраны все слова с пометкой "Сланц." на буквы б, г, к, л, м.

Какие же типы лексических связей обнаруживают эти говоры? Скажем сразу, что абсолютное большинство сланцевских слов полностью и по форме и по значению совпадают с лексикой других говоров по р. Плюсса, вокруг Гдова, Ляд и других северно-псковских говоров и далее на север - с лексикой говоров на Верхней Луге, вокруг оз. Ильмень и по Волхову. Выделяется лишь небольшое число собственно сланцевских слов: килик - сугроб, кладенец - лентяй, красноголовка - вид утки, кубок - небольшой стог, лепесть - крышка корзины, лошьяк - гриб, лямгать - болтать, ляндик -небольшой таз, медуница - змея, медяник - растение, мельканки - вид саней, домовица - тот, кто не приносит пользы по хозяйству, блажная трава - белена, блошок - часть самопрял-

ки, большуха - женщина высокого роста, будь-ка - растение дягиль, бык - толстая палка, за которую тянут невод, глажевняк - место, где растет много морошки, голова - верхушка стога, гоностарь - горностай, гулявица - та, которая любит гулять.

Таким образом, по лексическим данным, сланцевские говоры - типичные северно-псковско-новгородские говоры к северу от линии Порхов-Дно-Старая Руса-Валдай [2; 7].

В целом, русский диалектный характер и сегодня достаточно сильно проявляется к югу от границы Столбовского мира 1617 г., к югу от поселков Ивановское и Большой Сабск на р. Луга. Напротив, к северу от границы 1617 г. старых русских деревень мало, а основная масса населения - ингерманландские финны, билингвы или лица, относительно недавно перешедшие на русский язык.

Несмотря на то, что на кафедре математической лингвистики Санкт-Петербургского университета за последние годы собрана богатая картотека топонимии Ингерманландии (другая часть данных в записях от переселенцев 1941-1945 гг. хранится в Хельсинки), говорить о характеристике топонимов Ингерманландии до детального анализа их этимологии преждевременно.

И здесь возникает вопрос - Почему новгородские славяне, относительно плотно и массово освоившие бассейны рек Плюсса, верхняя Луга, Шелонь, наконец, Волхов, Сясь, Пашу и район Сланцев еще в IX-XI вв., остановились на средней Луге, как раз там, где гораздо позднее лишь в 1617 г. прошли границы между Россией и Швецией?

Почему в X-XIV вв. новгородцы, которые спокойно селились севернее и восточнее оз. Ильмень и по Волхову среди вепсов и других малоизвестных финских племен, не пошли на Ижорское плато? Это тем более странно, что новгородцы с XI в. знали водь и ижору [11].

Вряд ли поселения води и ижор могли служить препятствием для расселения новгородцев в X-XIV вв. Как известно, восточные славяне при своем продвижении на север селились рядом, отдельно от поселений прибалтийско-финских. Так было и на Волхове, и на Сяси, и на Паше, и на Свири. К тому же к этому времени новгородские славяне уже освоили южное Приладожье и Обонежье, и именно в

части рыболовства многое позаимствовали от соседних прибалтийско-финских племен.

Выделение особой Водской пятины произошло только в XV в. и свидетельствовало о том, что новгородцы хорошо знали водь, но не надо забывать, что границы ее на севере доходили до Иломанца (Иломантси) [5].

Благоприятны были и природные условия Западной Ингерманландии: относительно ровный и сравнительно теплый климат, сухие почвы, мало болот, севернее просторы Финского залива, богатые рыбой. Итак, все говорит за то, что районы Западной Ингерманландии должны в X-XIV вв. быть весьма привлекательны для русского новгородского населения. Однако и сегодня, исключая отдельные относительно поздние поселения, никаких следов плотного заселения новгородцами Западной Ингерманландии нет.

Строительство таких русских крепостей как Ивангород (1492 г.), Ям (1384 г.), Копорье (124О г.), изолированно живших по своим правилам и уставам, в целом не могло повлиять на диалектный ландшафт.

Каковы же могли бы быть ответы на поставленные вопросы?

Первый вариант ответа таков. Известны случаи, когда древние новгородцы на первых порах обходили чужое иноэтническое и ино-диалектное ядро; так, по-видимому, возникло где-то в VIII-IX вв. Псковское ядро, затем Зао-нежье; осваивались новгородцами позднее, постепенно. Однако в рассматриваемой ситуации трудно предположить, что водь плотно занимала такие огромные территории от р. Нарва до Невы и южнее. То же можно сказать и об ижоре, даже если предположить ее автохтонное проживание в Ингерманландии. Освоили же новгородцы весь путь по Свири и Западному Прионежью и далее на север среди людиковских карельских поселений.

Второй вариант ответа переносит нас в гораздо более поздние времена, в XVI-XVII вв. Как известно, к XVI в. все вожане и ижора были уже православными. С XVII в. начинается борьба России за выход на запад к Балтийскому морю.

1617 г. - год заключения Столбувского мира, по которому вся территория Западной Ингерманландии отошла к Швеции. Началось распространение лютеранства. На севере в

Приладожье начинается великий исход православных карел на Русь. Вполне вероятно, что и здесь, в Ингерманландии русское православное население постепенно ушло в Россию, а на опустевшие, но хорошо освоенные плодородные земли из Восточной Финляндии и с Карельского перешейка переселились тысячи саваков и эурямейсцев. К началу XIX в. насчитывалось уже свыше ЗО ООО эурямейсцев и 43 ООО саваков [14-16].

Встает вопрос, а почему водь и ижора, будучи тоже православными, не ушли? Скорее всего - потому что влияние Новгорода здесь было слабее, чем в Приладожье среди карел. С одной стороны, территориально водь и ижора представляли собой самую западную периферию Великого Новгорода. С другой стороны, именно с Западной Ингерманландии Швеция прежде всего и начала быстрое и интенсивное распространение лютеранства. Во многом этому способствовала близость такого протестантского по своему духу города как Нарва. В Ингерманландию очень скоро был назначен суперинтендант Генрих Шталь, который прибыл из Нарвы и начал проповедовать лютеранство среди води и ижор. В 1644 г. был издан Катехизис на финском языке, позднее был издан и Катехизис на финском языке, но на кириллице [12; 14].

Так, например, если в Ивангородском лене в 1623 г. было только 5.2% лютеран, то в 1695 г - уже 46.7% [13; 15; 16].

Впоследствии в XVII в. водь и ижора в переселенцах из Саво и с Карельского перешейка ни по языку, ни по лютеранской вере не увидели уже особых отличий. Участились случаи водско-финского, ижорско-финского билингвизма и языкового смешения. Многие ин-германландские финны (ингерманландцы) имеют по происхождению водский или ижор-ский субстрат.

Итак, скорее всего до 1617 г территория Западной Ингерманландии лингвистически представляла собой такую же картину как По-волховье и юго-восточное Приладожье: водь и ижора занимали на северо-западе региона места своего исторического расселения, а центральная и южная часть ареала была занята русскими новгородскими диалектами, тип которых сегодня и представлен в Причудье вокруг Гдова, на крайнем юго-западе Ленинградской

области, в верховьях р. Нарва, по Плюссе, по р. Саба, на Средней и Верхней Луге ниже Сабска.

Таким образом, долгий период до 1617 г. русские диалекты Западной Ингерманландии формировались и развивались более всего под влиянием северно-псковских (гдовских) и западно-новгородских говоров.

1617 г. - год начала качественного и резкого изменения Ингерманландской ИКЗ. На смену старым новгородским диалектам на большей части Западной Ингерманландии

приходят говоры саваков и эуремейсцев, на крайнем западе ареала продолжают эволюционировать водские и ижорские, частично се-веро-эстонские говоры. Западная Ингерман-ландия надолго приобретает чисто прибалтийско-финский диалектный характер с редкими островами старых новгородских поселений. Такой ее застали петровские победы и реформы*. Таковым оставался лингвистический ландшафт Западной Ингерманландии вплоть до трагических событий 1941 и 1944 гг.

Литература

1. Булкин В.А., Герд А.С., Лебедев Г.С., Седых В.Н. Основания регионалистики. СПб., 1999.

2. Герд А.С. Очерк исторической диалектологии Верхней Руси. СПб., 2001.

3. ДАРЯ - Диалектологический атлас русского языка. Вып. 1. Фонетика. М., 1986; Вып. 2. Морфология. Словообразование. М., 1989; Вып. 3. Синтаксис. Лексика. М., 1996.

4. Дмитриев А.В. Водская топонимика в историко-культурном аспекте // Псковский регионологический журнал. № 4. Псков: ПГПУ, 2007. С. 110-118.

5. Неволин К.А. О пятинах и погостах новгородских в XVI веке. СПб., 1853.

6. Новгородская первая летопись // Полное собрание русских летописей. Т. Ш. СПб., 1841.

7. Очерки исторической географии. Северо-запад. Славяне и финны. Под ред. А.С. Герда и Г.С. Лебедева. СПб., 2001.

8. Псковский областной словарь с историческими данными. Вып. 1., 1967. Вып. 21., СПб., 2010.

9. Словарь русских говоров Карелии и сопредельных областей. Т. 1-6. Под ред. А.С. Герда., СПб.

10. Inkeri / Inkeri: historia, kansa, kultturi/ Nevalainen P. Sihvo H. Pieksamaki, 1991.

11. Laanest A. Sissejuhatus Laanemeresoome keelteese. Tallinn, 1975.

12. Raski J. Inkerin kirkko kansallisena kasvattajana. Kangasala, 1932.

13. Saloheimo V. Inkerimaan asutus ja vaesto 1618-1700 / Inkeri: historia, kansa, kultturi. 1991.

14. Savijarvi I. Lansi-Inkerin heimot ja murteet. Ihminen tahtoo kotimalle. Lansi - Inkerin kielta ja kohtaloita/ / Studia Carelica Humanistica 8, Joensuu, 1996.

15. Savijarvi Ilka et Muusa Savijarvi. Language contact in Ingrian-Finnish. Ingrians and Neighbours. Focus on the eastern Baltic Sea region/ Marko Teionen, Timo Virtanen// Studia Fennica Ethnologia 5. Tampere, 1999.

16. Savijarvi. I Cognate Languages in Contact. Ingria. Where four Baltic-Finnic Languages meet. Language Contact. Variation and Change./ J. Niemi, T. Odlin, J. Heikkinen. Studies in Languages 32. Joensuu, 1998.

17. Sihvo - Sihvo J. Inkeri Kansan 60 kohtalan vuotta. Helsinki, 2000.

* С конца XVIII в. в Западной Ингерманландии возникают десятки петербургских поместий и усадеб, они также способствовали дальнейшей эволюции поселений ингерманландских финнов, которые годами регулярно снабжали как С.-Петербург, так и поместья овощами и молочными продуктами.