Библиографический список

1. Асмус, Н.Г. Лингвистические особенности виртуального коммуникативного пространства [Текст]: автореф. дис. ... канд. фил. наук : 10.02.19 / Н.Г. Асмус. - Челябинск, 2005.

2. Абрамова, А.Г. Лингвистические особенности электронного общения [Текст]: автореф. дис. ... канд. фил. наук: 10.02.20 / А.Г. Абрамова. - М., 2005.

3. Галичкина, Е.Н. Специфика компьютерного дискурса на английском и русском языках (на материале жанра компьютерных конференций) [Текст]: Автореф. дис. ... канд. фил. наук: 10.02.20 / Е.Н. Галичкина. - Астрахань, 2001.

4. Горошко, Е. И. Интернет-коммуникация: проблема жанра [Текст] / Е.И. Горошко // Жанры и типы текста в научном и медийном дискурсе: межвуз. сб. науч. тр. - Орел, 2006. - Вып. 4. - С. 165-175.

5. Кравченко, А.В. Когнитивный горизонт языкознания [Текст] / А.В. Кравченко. - Иркутск: Изд-во БГУЭП, 2008. - Вып. 4.

6. Михайлов, В.А. Особенности развития информационно-коммуникативной среды современного общества [Текст] / В.А. Михайлов, С.В. Михайлов // Актуальные проблемы теории коммуникации: сб. науч. тр. - СПб.: Изд-во СПбГПУ 2004. - С. 34-52.

7. Михасюк, Ю.В. К вопросу проблематизации дискурса сетевых сообществ [Текст] / Ю.В. Михасюк // Проблемы социализации в современной информационной среде. - Брест: Изд-во БрГУ, 2007. -

С.43-52.

8. Овчарова, К.В. Компьютерные чаты в Интернет-коммуникации: содержание и особенности функционирования [Текст]: автореф. дис. . канд. фил. наук: 10.02.19 / К.В. Овчарова. - Краснодар, 2008.

9. Ожегов, С.И., Шведова, Н.Ю. Толковый словарь русского языка [Электронный ресурс] / С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. - 1992. - http://lib.ru/DIC/ OZHEGOWZozhegow_m_o.txt

10. Плотникова, С.Н. Языковое, дискурсивное и коммуникативное пространство [Текст] / С.Н. Плотникова // Вестник ИГЛУ. - 2008. - №1. - С. 131-136.

11. Прокопчик, Т.Н. Конститутивные признаки компьютерного дискурса как новой сферы коммуникативного взаимодействия [Электронный ресурс] / Т.Н. Прокопчик. - 2006. - http://www.rusnauka.com/ В№_2006/РЫ1о^1а/7_ршкорсЫк%201п.Лос^Ш

12. Смирнов, Ф.О. Национально-культурные особенности электронной коммуникации на английском и русском языках [Текст]: автореф. дис. ... канд. фил. наук: 10.02.19 / Ф.О. Смирнов. - Ярославль, 2004.

13. Фролов, Н.К. Научные стили речи в компьютерном дискурсе [Текст] / Н.К. Фролов, Н.Л. Моргун // Информационные технологии в образовательном процессе высшей школы: сб. материалов научн.-метод. семинара. - Тюмень, 2002. - С. 45-62.

14. Шарков, Ф.И. Основы теории коммуникации [Текст]: учебник для вузов / Ф.И. Шарков. - М.: Социальные отношения, 2004.

УДК 410 ББК 81.001.1

Н.Г. Хилалова

функционально-прагматические особенности реализации речевого акта уступки и речевого акта согласия в контексте Бытового конфликтного дискурса

В статье выявляются функционально-прагматические особенности речевого акта уступки и речевого акта согласия в контексте бытового конфликтного дискурса. Данные речевые акты являются схожими, обнаруживая общие свойства и некоторые сходные языковые средства выражения. Анализируются также их дифференциальные признаки, которые проявляются как на языковом уровне, так и на уровне контекста. У данных речевых актов обнаруживают различные прототипические схемы употребления.

Ключевые слова: бытовой конфликтный дискурс; речевой акт; уступка; согласие; фаза окончания конфликта

N.G. Khilalova

functional-pragmatical peculiarities of the concession and agreement speech acts in the context of everyday conflict discourse

The article reveals the Junctional-pragmatic peculiarities of the concession and agreement speech acts in the context of everyday conflict discourse. These speech acts are similar and have common properties and some similar language means of realization. Their peculiarities are analyzed in the article, as well as their prototypical schemes.

Key words: everyday conflict discourse; speech act; concession; agreement; the conflict ending

phase

В данной статье предпринимается попытка описания средств реализации речевого акта согласия и речевого акта уступки в рамках деятельностно-ориентированного подхода, при котором согласие и уступка исследуются как дискурсивный феномен и сводятся к диадной схеме: тот, кому уступают/с кем соглашаются (А) и тот, кто уступает/соглашается (В). Данная схема подчеркивает изначальную инте-ракциональность представленных здесь отношений. дискурсивным контекстом, в котором реализуются рассматриваемые в статье речевые акты, служит бытовой конфликтный дискурс, последний определяется нами как конфликтный дискурс, участники которого обладают значительным общим контекстом интерпретации. Конфликт же понимается нами (вслед за Х. Ребоком) как любая интеракция, участники которой «оповещают друг друга об антагонистических целях и/или выдвигают различные претензии относительно отношений, ценностей, знаний, оценок и пытаются их защищать или добиваются их осуществления» [Rehbock, 1987, с. 177].

Речевые акты уступки и согласия конвен-циализировались в основных выражающих их значение предикатах «уступать» и «соглашаться», обладающих общими признаками и являющихся предикатами одного иллокутивного ряда. Однако уступка имеет инкорпорирующий характер и определяется, как правило, через понятие «согласия» - как «вынужденное согласие» [Гловинская, 1993; Уапёегуекеп, 1990]. Выражая как согласие ja, так и возражение пет, уступка является неоднозначным действием, которое можно выразить в шутливой реактивной форме jаin, где эксплицировано согласие и одновременно включен возражающий компонент. Данные пограничные отношения уступки с действиями возражения и согласия конвенционализировались в глаголах, которые дифференцируются здесь нами по признаку однозначности/неоднозначности выраженной в их семантике интенции говорящего. Продемонстрируем это на выборке отдельных глаголов Риёеп, 1985; Duden, 1986], либо называющих само действие, либо производящих его интерпретацию. Данные глаголы можно сравнить с «беспристрастными гла-

пет lain №

не принять, (резко) отклонить: аЫе^еп, abweisen, zжuckweisen, versagen; возразить, быть возражением / помехой чему-либо, отрицать, оспаривать: widersprechen, abstreiten, entgegenstehen, bestreiten отклонить с оговорками, отделаться, уклониться: abwimmeln, abweichen; отступить, пойти на попятную: zuruckziehen, einschranken; ограничить запросы, стать готовым к компромиссу: zuruckstecken, einlenken; дать себя уговорить после борьбы, уступить, покориться: nachgeben, klein beigeben, sich unterwerfen, sich beugen согласиться, дать утвердительный ответ: zustimmen, bejahen, einwilligen, zusagen; позволить, согласиться на предложение: ег1аиЬеп, Ы1^еп, genehmigen; быть одного мнения с кем-либо: иЬеттЫттеп

голами «de dicto» и «интерпретативными глаголами «de facto», выделенными Т.В. Булыгиной и А.Д. Шмелёвым [1997, с. 415].

Если большинство глаголов, выражающих согласие (ja) и возражение (nein), являются однозначными в плане выражения интенции говорящего, то глаголы группы jain предполагают сложный план действий, включая в свою семантику контекст ситуации либо дополнительные действия или интенции говорящего. Так, в значении данных глаголов может содержаться, с одной стороны, информация о существовании предварительной борьбы, давления со стороны партнёра и сопротивления говорящего, а с другой - информация о сопровождении действия говорящего оговорками, ограничениями и др. Это свидетельствует о сложной интеграции в одном действии возражения и согласия. Соответственно, действие уступки может интерпретироваться как посредством «мягких» предикатов: уклониться, отступить, ограничить требования, так и посредством «жёстких», например, покориться, подчиниться, признать поражение.

Исходя из деятельностно-ориентированной модели конфликта, представляющей его в трехфазовом единстве: начало, середина (развитие) и окончание (нередко ренормализация) конфликта, - мы относим речевые акты уступки и согласия в фазу окончания конфликта. Таким образом, при анализе данных речевых действий и идентификации их как таковых важную роль играет контекст речевого акта. Если согласие чаще достигается партнёром посредством воздействия на фоне убеждения, то уступка является, как правило, следствием применения им стратегии склонения к уступке, осуществляющейся посредством мягких и жестких приемов, образующих спиральную модель конфликта.

Неоднозначный характер уступки (jain) эксплицируется в противительной конструкции ja aber, что нашло свое выражение в прототипической схеме уступки, предложенной Е. Купер-Кулен и С.А. Томпсон [1999] и в дальнейшем разработанной Д. Барт-Вайнгартен [2003]. Предпосылкой данной схемы служит тезис об изначальной интеракциональности уступительных отношений, в соответствии с этим уступка, как уже отмечалось ранее, сводится к диадной схеме, в которую вовлечены

два субъекта, А и Б, и которая представляется в виде секвента из трёх действий:

А: Х - утверждение (claim).

Б: X’- принятие утверждения X (ack-

nowledging).

Y - возражение (counter). продемонстрируем реализацию прототипической схемы уступки на примере следующей конфликтной ситуации, где Клаудия узнает, что ее друг Франк получил место, на которое ранее претендовала она сама:

(1) «Sag mal, ist der Wohlstand ausgebro-chen? Du siehst toll aus». «Heute wird gefei-ert! So, Schlufi mit Porno-Synchron und ande-rem Elend». Claudia nimmt das Schriftstuck zur Hand und wird plotzlich kalkweifi ... Claudia schreit emport: «Es ist nicht zu fassen! Um diese Stelle hatte ICH mich beworben. Warum hast du mir verschwiegen, dafi DU dich auch beworben hast? Ja, und uberhaupt welche Qualifikation fur den Posten hast DU denn eigentlich?»

«Aber Claudia, ich hatte nicht die geringste Ahnung, dafi du... Ja, Mensch, was soll ich sa-gen? Ich stand nur zur richtigen Zeit am richti-gen Tresen. Also, wenn ich gewufit hatte».

Claudia sagt gutgelaunt: «Na ja, es bleibt ja in der Familie. Und ich meine wirklich FAMILIE. Wenn wir namlich HEIRATEN Frank, dann ist es doch egal, wer von uns beiden den Job hat!» «Wo du Recht hast, hast du Recht!», sagte Frank. Kommt Zeit kommt Rat, dachte er (Zuckermann, 53).

Франк, обороняясь, косвенно выражает извинение и искренне говорит о своих чувствах (Ich stand nur zur richtigen Zeit am richtigen Tresen. Also, wenn ich gewufit hatte). Следствием данного шага явилась неожиданная уступка Клаудии, преследовавшей ранее стратегию нападения, где она маркирует уступку лексически (Na ja). Однако в своем последнем высказывании она выдвигает компромиссное предложение, служащее ей компенсацией за производимое действие (Мне все равно, у кого есть работа - Мы поженимся). Эмфатически выделенные слова familie и heiraten представляют ключевые компоненты условия, при реализации которого Клаудия идет на уступку. В единой пропозиции это звучит так: «я уступлю, если мы поженимся». С одной стороны, Клаудия определяет в собственном речевом акте план их дальнейших действий, сохраняя инициативу и реализуя свою дополнительную

цель сохранения лица, с другой стороны, блокирует конфликт, осуществляя фазу ренормализации общения. Согласно приведенной выше схеме уступки действие в данной ситуации выглядит следующим образом:

А - В (наличие конфликтных отношений как несовпадения во мнениях, знаниях, оценках или интересах).

А: X - Ich stand nur zur richtigen Zeit am richtigen Tresen (утверждение).

B: X‘ - Na ja, es bleibt ja in der Familie (эксплицируется X‘: я принимаю твоё утверждение).

(Y) X‘ - Und ich meine wirklich Familie. Wenn wir namlich heiraten Frank dann ist es doch egal, wer von uns beiden den Job hat (имплицируется Y: я ограничиваю свою уступку тем, что выдвигаю условие: мы поженимся; повторно эксплицируется X‘: я принимаю твоё утверждение).

Важно отметить, что в высказывании уступающего согласно прототипической схеме уступки имеет место выражение утвердительно-противительного отношения X‘-Y. Однако элемент Y как возражение/ограничение отсутствует в прототипической схеме согласия, которая выглядит следующим образом: Согласие: А:Х В:Х‘.

Рассмотрим речевой акт согласия, который в своём прототипическом виде является феноменом мирной коммуникации:

(2) «Ich habe eine Idee fur einen Kinofilm —». «Entschuldigen Sie», unterbrach sie seinen Rede-flufi, «das besprechen wir lieber richtig. Nicht so zwischen Teuer und Angel. Wollen wir uns nicht treffen? Bei Ihnen? Am Freitag?». «Gut. Ja gern. Soll ich Sie abholen?» (Lind, 87).

Реактивная реплика представляет собой согласие, содержащее маркеры консенсуса (Gut, Ja), и наречие, свидетельствующее об искреннем желании говорящего (gern).

Если в речевом акте согласия говорящий принимает позицию партнёра и действует эм-патично (ja является понимающим и принимающим), то в речевом акте уступки говорящий действует вынужденно, не будучи содержательно убеждённым (ja скорее понимающее, чем принимающее) [Koerfer, 1979].

на формальном уровне языкового выражения нередко возникают сложности идентификации речевого акта в фазе окончания конфликта. Так, однозначная, на первый взгляд, реакция согласия ja gut, как показывает исследование Р Сцапликовской [2001], может означать осторожное, не безоговорочное согласие, при котором говорящий отказывается от ведения дальнейшей дискуссии, как это происходит в следующем примере (Czaplikowska, 2001, с. 93):

(3) A: Diese Koalition regiert jetzt 200 Tage oder etwas lйngеr ... 200 regiert sie.

B: Die uben noch.

A: Ja gut.

В: Das ist so!

Соблюдение условия искренности говорящим при произведении подобного согласия (Ja gut) всегда может быть поставлено реципиентом под сомнение (Das ist so!).

В речевом акте согласия говорящий сигнализирует, что, во-первых, он понимает утверждение партнёра, выраженное в пропозиции X, во-вторых, принимает данное утверждение или считает его приемлемым в данной ситуации общения. Согласие и уступка имеют некоторые общие средства выражения. Данные речевые акты могут актуализироваться говорящим посредством лексических индикаторов консенсуса, отмеченных в словарях речевого общения, например: ja, richtig, genau. Согласие, в свою очередь, может эксплицироваться также через удвоение формы: richtig, rich-tig, das stimmt, das stimmt, и через комбинацию двух и более форм - перифраз: ja, das stimmt, richtig, sehr wahr. В отличие от уступки согласие может также выражаться посредством перформатива, интенсифицирующего иллокутивную силу речевого акта. Подобным образом эксплицируется согласие в следующем примере, приведённом в работе Й. Швиталлы [1987, с. 28], в котором Эллис, наконец, признаётся сестре, что имеет проблемы в семье:

(4) Sicher, in der Beziehung, in der Beziehung, das gebe ich ja zu, in der Beziehung habe ich die schwierige Position.

В данном случае согласие с высказанным ранее подозрением сестры говорящая выражает посредством лексического индикатора sicher и при этом интенсифицирует иллокутивную силу высказывания через употребление в нём перформатива (das gebe ich ja zu).

Понимающее и принимающее ja эксплицируется говорящим также посредством верифицирующей конструкции du hast Recht, в которой признаётся истинность или релевантность выдвигаемого партнёром тезиса, как это имеет место далее в примере 7 (Ja, Jo, du hast recht. Ich verstehe, was du meinst, und ich will).

Такое стилистическое средство, как диалогический повтор, используется в речевых актах уступки и согласия в конфликтном дискурсе по-разному, выполняя в них различные функции. В уступке говорящий производит посредством повтора порционную переформулировку высказывания партнёра и этим имплицирует негативное отношение к позиции партнера, подчёркивая сохранение оппозиции. Уступающий производит экспрессивную цитацию, а предполагаемая вторая часть переформулировки, включающая возражение, имплицируется говорящим. Например, в следующей ситуации имеет место уступка, содержащая диалогический повтор:

(5) Сат: Pit, mir ist kalt.

Pit: Mir ist auch kalt.

Caro: Mehr fOllt dir dazu nicht ein?

Pit: Doch. Dafi wir ein wunderbar warmes, weiches, bequemes Bett in unserem Hotelzimmer gehabt Mtten, aber nein...

Caro: Lafi mich blofi in Ruhe mit deinem blo-den Hotel! Und schrei mich nicht an!

Pit: Wer schreit denn?

Caro: Ich will zuruck, nach Hamburg. Auf der Stelle!

Pit: Das machen wir auch. Auf der Stelle! (Schwerdtfeger, 61).

Постоянные ссоры Пита с Кати и ее упрямство утомили юношу, её последнее категоричное заявление (Ich will zuruck, nach Hamburg. Auf der Stelle!) вынудило Пита пойти на уступку. Актуализируемые в его речевом акте языковые средства свидетельствуют, однако, о том, что уступка не нейтральна по тональности. Повтор категоричного требования партнерши (Auf der Stelle!) и постановка его в сильную постпозицию после выраженного согласия (Das machen wir auch) свидетельствует о высокой степени экспрессивности высказывания и об отрицательном отношении говорящего к вербальному поведению партнерши. Подобные случаи употребления повтора можно было бы отнести в группу повторов, содержащих «имплицитный коммуни-

кативный модальный смысл отрицания» [Петрова, 1996, с. 128].

В согласии же чаще имеет место полная репродукция лексико-синтаксической структуры высказывания партнёра, как это иллюстрирует следующий пример Р. Сцапликов-ской [2001, с. 102] из дискурса политической дискуссии:

(6) А: Sobald Rechtsradikale im Parlamente gewahlt werden, entzaubern die sich tachsach-lich.

B: Sie bringen nichts.

A: Sie bringen nichts, sie sind... sie bleiben in Ausschufien, sind relativ bequem.

Диалогическим повтором говорящий стремится выразить полное согласие с мнением, желанием собеседника. При выражении согласия индикаторы консенсуса и верифицирующую конструкцию говорящий часто сопровождает дополнительной информацией личного характера (например, по схеме: Das stimmt. Ich war ja auch...), которая, согласно его интенции, должна служить подтверждением выраженного согласия и снимать сомнения в соблюдении им условия искренности [ср. Schwitalla, 1987, с. 128]. Подобная ситуация имеет место в следующем диалоге, где не всегда корректная, но однако, большей частью, убедительная аргументация йохена имеет своим следствием согласие со стороны его собеседницы:

(7) Er war endlich geschieden ... «Ich habe eine Bitte an dich», sagte er. «Ich mochte, dafi du dich mit meiner Frau, ich meine mit Mary, triffst, ich meine, dafi du dich mit ihr verstehst». «Das hangt doch nicht von mir ab, Jochen». «Ich weifi. Aber fur dich ist es leichter». «Wieso fur mich? Wenn sie mich hasst, ist es nicht leichter fur mich». «Es wird doch heute moglich sein, dafi wertvolle Menschen sich nicht hassen, wenn sie auseinandergehen mussten». «Ist sie, ist sie fur dich wertvoll?» «Hast du Edwin gehasst?» «Nein, ich habe ihn nie gehasst. Aber ich wurde nicht sagen, dafi er wertvoll fur mich ist». «Ich kann mir nicht vorstellen, dafi ein Mensch, mit dem ich zusammengelebt habe, plotzlich wertlos sein sollte»...

Er legte eine Hand auf meine Schulter. «Anke, ich habe einen Sohn von dir und habe einen Sohn von ihr. Meinst du, ein Gericht konne unsere Be-ziehungen regeln? Und ich kann die Menschen nicht verstehen, die sich nachher wie der letzte

Dreck behandeln. Was hat sie denn fruher zuein-andergetrieben, weshalb haben sie einst vorge-geben, sich zu lieben, frage ich mich. Nein, An-ke! Diese Sorte Mensch sind wir nicht, du nicht und ich auch nicht. Und ich will nicht, dafi Mary dazu gehort».

«Ja, Jo, du hast recht. Ich verstehe, was du meinst, und ich will —».

«Jetzt bring ich dich ins Bett ...» (Aderholdt, p. 212-213).

В данной ситуации спор сопровождается постоянной верификацией партнёрами пропозиций друг друга по схеме «das stimmt - das stimmt nicht - das stimmt etc», которую Х. Грубер называет «замкнутым круговоротом» [Gruber, 1996, с. 163]. При этом происходит опровержение ложных с точки зрения говорящего пропозиций партнёра и выдвижение собственных убеждений, относящихся здесь, главным образом, к таким сложным и спорным понятиям, как «ценный» (wertvoll) и «не имеющий никакой ценности, ничего не стоящий» (wert-los). Йохен в своём последнем высказывании прибегает к целому ряду средств, призванных оказать необходимое воздействие на партнёршу: от использования личных апелляти-вов (Anke) и инклюзивного wir, которые призваны интегрировать обоих участников дискурса, отличая их от людей «такого сорта», до придания своей речи формы проповеди, порицающей лживых, непостоянных людей, к которым они оба, по убеждению говорящего, не принадлежат. Фаза окончания конфликта осуществляется посредством высказывания Ан-ке, в котором выражается согласие с позицией Йохена и готовность оказать ему необходимую поддержку. Здесь согласие эксплицируется говорящей посредством индикатора консенсуса (ja), верифицирующей конструкции (du hast Recht) и дополняющей их информации, снимающей сомнения в искренности говорящей (ich verstehe, was du meinst).

Подобным же образом выражается согласие в следующем примере:

(8) Es ist schon gut. Es macht mir nichts aus, wirklich nicht. Ich bin doch nicht jemand, der mitten am Aquator Eis essen will (Chidolue, 37).

В данном случае говорящая использует индикатор примирения (es ist schon gut), перефразируя его далее в высказывание о собственных чувствах, интенсифицированное повтором (es macht mir nichts aus, wirklich nicht)

и дополняя своё согласие информацией, служащей ему аргументом (Ich bin nicht jemand, der am Aquator Eis essen will).

Таким образом, участник конфликтного дискурса, выражающий согласие, действует в большинстве случаев на фоне успешно реализованной партнером стратегии убеждения и, как правило, стремится представить доказательство искренности своего согласия и снять сомнения. Для этой цели он использует кроме лексических индикаторов консенсуса, их комбинаций и перифраз, перформативные высказывания или верифицирующие конструкции, а также высказывает дополнительную информацию личного характера, цель которой заключается в подтверждении выраженного формально согласия.

Уступающий же, действующий, как правило, на фоне стратегии склонения к уступке, вынуждения, стремится редуцировать угрожающий потенциал своей уступки и производит сбалансированный речевой акт(+/-). Данный баланс достигается посредством выражения уступающим в своем речевом акте одновременно как частичного принятия пропозиции партнера, так и эксплицитно или имплицитно выраженного возражения. Это позволяет ему реализовать одновременно две цели: основную цель блокирования конфликта и ренормализации общения и дополнительную цель сохранения своего лица.

Библиографический список

1. Булыгина, Т.В. Язык и концептуализация мира (на материале русской грамматики) [Текст] / Т.В. Булыгина, А.Д. Шмелев. - М.: Языки русской культуры, 1997.

2. Гловинская, М.Я. Семантика глаголов речи с точки зрения теории речевых актов [Текст] / М.Я. Гловинская // Русский язык и его функционирование, коммуникативно-прагматический аспект. - М.: Наука, 1993. - С. 158-217.

3. Петрова, Е.Н. Повтор в английском диалогическом тексте: ономасеологический аспект речепорожде-ния [Текст]: дис. ... канд. филол. наук: 10.02.04 / Е.Н. Петрова. - Иркутск, 1996.

4. Barth-Weingarten, D. Concession in Spoken English. On the Realisation of a Discourse-pragmatic Relation [Тех^] / D. Barth-Weingarten. - Tubingen: Gunter Narr Verlag, 2003.

5. Couper-Kuhlen, E. On the Concessiv Relation in conversational English [Тех^] / E. Couper-Kuhlen, S.A. Thompson // Anglistentag / 1998, Erfurt. - Trier: WVT Wissenschaftler Verlag, 1999. - P. 29-41.

6. Czaplikowska, R. Konsens und Dissens und die Befa-higung zu deren Ausdruck in Deutsch als Fremdspra-che [Теxt]: Rosprawa Doktorska. - Sosnowiec, 2001.

7. Duden - Duden. Bedeutungsworterbuch. - Mannheim. Wien, Zurich: Dudenverlag, 1985. - Band 10.

8. Duden - Duden. Sinn- und sachverwandte Worter. -Mannheim, Wien, Zurich: Dudenverlag, 1986. - Band

8.

9. Gruber, H. Streitgesprache. Zur Pragmatik einer Dis-kursform ^xt] / H. Gruber. - Hallstadt: Westdeut-scher Verlag, 1996.

10. Koerfer, A. Zur konversationelen Funktion von «ja aber» am Beispiel universitarer Diskurse [Тех^] / A. Koerfer // Weydt H. Die Partikeln der deutschen Sprache. - Berlin, New York: de Gruyter, 1979. -Р. 14-30.

11. Rehbock, H. Konfliktaustragung in Wort und Spiel. Analyse eines Streitgesprachs von Grungschulkindern / H. Rehbock // Schank G., Schwitalla J. Konflikte in Gesprachen. - Tubingen: Gunter Narr Verlag, 1987. -Р. 176-239.

12. Schwitalla, J. Sprachliche Mittel der Konfliktredu-zierung in Streitgesprachen [Теxt] / J. Schwitalla // Schank G., Schwitalla J. Konflikte in Gesprachen. -Tubingen: Gunter Narr Velag, 1987. - Р. 99-176.

13. Vanderveken, D. Meaning and Speech Acts [Тей] /

D. Vanderveken. - Cambridge: Cambridge University Press, 1990.

список источников примеров

1. Aderhold, E. Traumtanze [Text] / E. Aderhold. - Ru-dolstadt: Greifenverlag, 1978.

2. Chidolue, D. London, Liebe und all das [Text] / D. Chi-dolue. - Weinheim u. Basel: Beltz Verlag, 1989.

3. Lind, H. Superweib [Text] / H. Lind. - Frankfurt am Main: Fischer Taschenverlag, 1997.

4. Schwerdtfeger, I.C. Das Traumauto: Fernsehfilm in zwei Teilen / I.C. Schwerdtfeger. - Bonn: INTER NA-TIONES, 1995.

5. Zuckermann, M. Das vereinigte Paradies [Text] / M. Zuckermann. - Munchen: Deutscher Taschenbuch-verlag, 1999.