ЗЕЛЕНЫЕ СТРАНИЦЫ

УДК 821.161.1+821

«ЕВРОПЕИЗАЦИЯ» ОБРАЗА БАБУШКИ В РУССКОМ ЯЗЫКОВОМ СОЗНАНИИ

Е.С. Баландина

«EUROPEANIZATION» OF THE IMAGE OF GRANDMOTHER IN THE RUSSIAN LANGUAGE CONSCIOUSNESS

E.S. Balandina

Мы живем в эпоху глобализации и мировой интеграции, что неизменно приводит к сближению народов и культур. Однако под влиянием растущей «европеизации», образы, сложившиеся в языковом сознании носителей русской культуры, постепенно ассимилируются с западными, утрачивая национальную специфику и самобытность. На основе анализа ассоциативных словарей и проведенных экспериментов в рамках психолингвистической парадигмы рассматривается вопрос динамики образов русского языкового сознания.

Ключевые слова: психолингвистика, ассоциативный эксперимент, языковое сознание, национально-культурная специфика, межкультурная коммуникация.

Nowadays we are living in the epoch of globalization and the world of integration that inevitably leads to rapprochement of people and cultures. However under the influence of growing «europeanization», the images which have developed in the language consciousness of the Russian people gradually assimilate with the western ones, losing their national specificity and originality. In the given article on the basis of the analysis of associative dictionaries and experiments carried out within the limits of psycholinguistic paradigm the question of the dynamics of images in the Russian language consciousness is considered.

Keywords: psycholinguistics, associative experiment, language consciousness, national-cultural peculiarities, international communication.

В настоящее время все мы являемся свидетелями глобальных изменений в политике, экономике, культуре, которые приводят к сближению народов и культур. Для современного общества характерна большая открытость, вхождение в мировое сообщество, развитие и укрепление межгосударственных, политических и культурных связей, что является толчком к развитию таких дисциплин, как межкультурная коммуникация и меж-культурное общение1. В связи с этим ценность исследований, связанных с теоретической разработкой проблематики языкового сознания, попытками реконструкции и описания его ядра и отдельных фрагментов, возрастает. Однако специфика научного исследования языкового сознания заключается в том, что непосредственная нена-

блюдаемость сознания вынуждает онтологизиро-вать познавательные процедуры, которые только и делают языковое сознание доступным для анализа. Онтологией анализа языкового сознания, по мнению Е.Ф. Тарасова, выступает именно межкуль-турное общение, которое понимается как общение носителей разных культур2. Различия национальных сознаний является основной причиной непонимания при межкультурном общении, поскольку любой диалог в действительности протекает только в сознании носителя определенной культуры и он лишь рефлектирует над различными образами, существующими в своей и чужой культурах.

Поскольку сознание и существующие в нем образы всегда остаются скрытыми, они становятся доступными для изучения только посредством

Баландина Екатерина Сергеевна, аспирант кафедры культуры речи и профессионального общения факультета лингвистики, Южно-Уральский государственный университет (г. Челябинск), научный руководитель - докт. филол. наук, профес-сор Е.В. Харченко. E-mail: nenash_ek@mail.ru______

Ekaterina S. Balandina, post-graduate student at the department of Speech culture and professional communication of the faculty of Linguistics SUSU (Chelyabinsk), Scientific Supervisor - PhD, Professor E.V. Kharchenko. E-mail: nenash_ek@mail.ru

овнешнения. Одним из способов овнешнения является ассоциативный эксперимент, который мы определяем как прием, направленный на выявление ассоциаций, сложившихся у индивида в его предшествующем опыте3.

Одной из разновидностей ассоциативного эксперимента является свободный ассоциативный эксперимент, который является важным методом исследования языкового сознания и культурной специфики образов сознания, так как он, согласно Т.Н. Ушаковой, позволяет характеризовать структуру системы в целом, обнаруживает национальную специфику ее организации, выявляет ментальную историю данного общества. Объединение данных, получаемых в лингвистическом эксперименте, с психофизиологическим исследованием межсловес-ных временных связей позволяет глубже подойти к решению вопроса о природе языкового сознания и представляет собой исключительно интересный подход к исследованию взаимоотношения сознания и языка4. На основе результатов, полученных при обработке данных свободного ассоциативного эксперимента, формируется ассоциативный тезаурус, который дает четкое представление об устройстве и функционировании языкового сознания «усредненного» носителя того или иного языка и тем самым о его образе мира. Ассоциативный тезаурус вводит в научный оборот принципиально новый объект лингвистического, психолингвистического, этно- и социопсихологического анализа, который позволяет по-иному взглянуть на связь языка и культуры и на роль языка в процессе формирования этнического менталитета5.

Продемонстрируем на примере отдельного фрагмента русского языкового сознания, как образ бабушки представлен в сознании нашей культуры. В 2000 году С.Г. Тер-Минасова в своей книге «Язык и межкультурная коммуникация» приводила пример, описывающий различные образы бабушки и grandmother в русском и английском сознаниях:

«Русское слово бабушка и английское grandmother — вообще термины (термины родства), обозначающие мать родителей. Однако что общего русская бабушка имеет с английской grandmother? Это совершенно разные образы, они по-разному выглядят, различно одеваются, у них совершенно разные функции в семье, разное поведение, разный образ жизни. [...] Русская бабушка, как правило, занята в новом статусе еще больше, чем раньше: она растит внуков, ведет хозяйство, дает родителям возможность работать, зарабатывать деньги. Англоязычная grandmother уходит на «заслуженный отдых»: путешествует, ярко одевается, старается наверстать упущенное в тане развлечений, приятного времяпрепровождения»6.

Однако можно отметить, что сегодня в эпоху глобализации и мировой интеграции образы сознания русской культуры постепенно ассимилиру-

ются с западными, тем самым утрачивая национальную специфику и самобытность.

Выдвигаемую гипотезу можно проиллюстрировать на примере отдельного фрагмента русского языкового сознания и тем самым проследить динамику образа бабушки, представленного в сознании нашей культуры. Выбор исследуемого слова не является случайным. Несмотря на то, что данное слово не входит в 1 слой (75 слов, выделенных Уфимцевой при работе над РАС)7 структуры ядра языкового сознания русских, однако слово бабушка соответствует основным признака единиц ядра, выделяемых Н.О. Золотовой: (1) исследуемое слово усваивается в раннем детстве, что во многом определяет (2) достаточно выраженную степень конкретности его значений; (3) имеет способность легко вызывать мысленный образ в сознании носителей языка; (4) слово обладает эмоциональной значимостью для человека как личности; (5) способно легко включаться в ту или иную категорию, что позволяет трактовать его значения в терминах базисного уровня общения; (6) имеет высокую степень узнаваемости8.

Наше исследование проходило в несколько этапов.

1. На первом этапе нами были проанализированы данные Русского ассоциативного словаря (РАС)9, который, по мнению Ю. Н. Караулова, «являет язык в его предречевой готовности, приоткрывая таинственную завесу над святая святых, над тем, как устроена языковая способность человека, человека говорящего и понимающего»10. Подобный анализ позволил нам определить первоначальный образ бабушки, сложившийся в русском языковом сознании.

2. Далее был проведен анализ слова grandmother, на основе данных словаря Дж. Киша11. Полученные результаты позволили судить о правомерности разграничения образов бабушки и grandmother.

3. На третьем этапе нашего исследования мы обратились к Словарю ассоциативных норм студентов Уральского региона и посмотрели, изменился ли образ бабушки и какие изменения произошли с ним за последние несколько лет.

4. В заключение мы рассмотрели данные, полученные нами в результате эксперимента на основе метода незаконченных предложений, проведенного среди женщин в возрасте от 48 до 73, и посмотрели, какой образ бабушки формируется в русском языковом сознании в начале XXI века.

На первом этапе нашего исследования обратимся к материалу, предоставленному в РАС, поскольку именно он является моделью сознания человека, которая представляет собой набор правил оперирования знаниями (вербальными и невербальными значениями) о русской культуре12. Ассоциативное поле, представленное в данном словаре - это совокупность ассоциатов на слово-стимул бабушка. В нем можно выделить ядерную

Зеленые страницы

и периферийную зону. В нашем исследовании мы будем придерживаться мнения, что ядро ассоциативного поля составляет около 47 % всех ответов13. Соответственно к периферии мы будем относить реакции с малой частотностью и одиночные реакции.

Согласно данным, полученным при анализе РАС, ядро ассоциативного поля бабушка может быть представлено следующими реакциями: дедушка (75), старушка (43), моя, старая (39), добрая (31), любимая (23). Как видно из представленных ассоциаций для большинства респондентов, принимавших участие в составлении словаря, бабушка связана в первую очередь с дедушкой (75). Следовательно, мы можем предположить, что в русском языковом сознании эти два человека воспринимаются информантами как одно целое. Данные факты подтверждает и большое количество периферийных реакций: дед (6), рядышком с дедушкой (4), с дедушкой (4), и дедушка (2), дедушке (1). Процентное соотношение реакций к их общему количеству, представленному в словарной статье, составляет около 18,5 %.

Другие ядерные реакции позволяют нам нарисовать образ бабушки, сложившийся в языковом сознании представителей русской культуры, моя (39) старая (39), добрая (31), любимая (23) старушка (43). Следует обратить внимание на большое количество ассоциаций, имеющих яркую положительную эмоциональную окраску, что позволяет нам выделить основные черты русской бабушки, для которой, прежде всего, характерно проявление доброты и любви. Ядерная реакция старушка (43), имеющая второй индекс частотности, также отражает уважение и любовь окружающих по отношению к данному человеку за счет использования уменьшительно-ласкательного суффикса -ка (сравнить: старуха, старушенция).

Значимость данного образа в русской культуре прослеживается также при качественном анализе периферийных реакций, представленных в РАС, образующих более полный эмоциональный спектр данного слова: старенькая (19), родная (7), милая (6), дорогая (5), хорошая (3), ласковая (2), верующая, голубка, добрая старушка, ждала, здорова, кормилица, ласка, лапушка, любит, любовь, не обидеть бы, умная, уют, уютная, хорошее настроение (1). Процентное соотношение эмоционально окрашенных реакций от общего числа ассоциаций составляет около 23 %, что является непосредственным доказательством значимости и важности данного образа в русском языковом сознании.

Анализируя данные РАС, мы можем судить не только о том, какие эмоции вызывает данный образ, но также путем качественного анализа периферийных реакций описать внешность человека, его занятия и место проживания, которые всплывают в сознании носителей русской культуры при упоминании слова бабушка. В русском языковом сознании бабушка непременно носит платок (4)/ в

татке (1), очки (3)/ в очках (1), фартук (1); она беззубая (1), седая / седовласая (1). Ее основное времяпрепровождение - это вязанье (1)/ вязать (3)/ вяжет (1)/ связала (1); она готовит есть (1), печет блины (2), пироги (2)1 пирог (1), пирожки (2), тюшки, хлеб (1), варит варенье (1), сидит в кресле (1), смотрит телевизор (1) и спит (1). Бабушка -пенсионерка (1)/ на пенсии (1), поэтому живет в избушке (1) в деревне! деревня (1), вот почему у некоторых респондентов слово бабушка вызывает ассоциации каникулы, лето, детство (1), что еще раз подтверждает мысль С.Г. Тер-Минасовой о том, что русская бабушка, как правило, растит внуков, ведет хозяйство, дает родителям возможность работать и зарабатывать деньги.

Однако при качественном анализе в отдельную группу следует выделить реакции, имеющие некоторую отрицательную эмоциональную окраску. Несмотря на то, что они составляют всего 4% от общего числа ответов, детальное рассмотрение данных реакций позволяет выделить (1) основные отрицательные черты, запечатленные в сознании русской культуры, связанные с изучаемым образом: ворчание/ ворчит! ворчливая! ворчунья! злая! ругачая/ дура (1) и (2) проблемы, с которыми сталкивается бабушка в современном обществе в связи с тем, что приходит старость (4)/ старуха (3), она постоянно больная! болела (1)/ заболела (3), дряхлая (2), глухая (1), забытая (1), вызывающая жалость (1).

Таким образом, на основе проведенного нами анализа, мы можем сделать вывод о правомерности описываемого С.Г. Тер-Минасовой образа русской бабушки XX века.

На втором этапе нашего исследования обратимся к анализу образа grandmother, сложившегося в английском языковом сознании. Для обработки данных нами был выбран ассоциативный тезаурус Дж. Киша, где в качестве стимулов используются 8400 слов, принадлежащих к различным частям речи и различающихся по грамматическим формам.

В данном словаре на исследуемое нами сло-во-стимул grandma представлено 95 реакций. Среди них 47 % ядерных, формирующих основную лингвистическую проекцию образа grandmother в английском языковом сознании: grandpa (20), granddad (9), old (8), dead (7). Анализируя представленные ассоциаций, мы можем сказать, что английская grandma так же, как и русская бабушка связана в первую очередь с grandpa (20), granddad (9), что составляет около 34 % всех реакций, представленных в словаре, и более 72 % ядерных реакций. Следовательно, для представителей английской культуры эти два человека воспринимаются информантами как единое целое. Таким образом, как в русском, так и в английском языковом сознании образ бабушки и grandma всегда связан в первую очередь с дедушкой и granddad (2)! grandfather (1).

Однако следует обратить внимание на следующие по частоте ядерные реакции old (8) и dead (1), которые свидетельствуют о том, что в сознании носителей английской культуры основными прилагательными, в отличие от русской старой, доброй, любимой бабушки, являются старая [old/ old age (1)] и мертвая {dead/ death (1)]. (Сравнить: согласно данным РАС реакция умерла встречается

3 раза на 508 ответов)

Особо следует также отметить отсутствие эмоционального спектра анализируемого образа в ядерных реакциях, что как раз и свидетельствует

о том, что взаимоотношения между англоязычной grandmother и ее детьми [dad (2), mother (2)]/ внуками (отсутствие реакций) не настолько близкие как в русской культуре (внук, внучка (4), мама (3), внука, внуки, мать, ребенка, сына (1)). Подключая к анализу периферийные реакции, мы можем проиллюстрировать, насколько скудным в эмоциональном плане является образ grandmother в английском языковом сознании: love (2), family, friendly, quiet, relation, relative, respect (1). Таким образом, положительный эмоциональный спектр данного слова составляет всего 7 % в отличие от 23 % русских реакций на слово-стимул бабушка.

Путем качественного анализа периферийных одиночных реакций попробуем описать образ человека, которые возникает в сознании носителей английской культуры при упоминании слова grandmother. Grandma - это lady (1), которая достаточно красивая (beauty), дарит подарки (presents), носит очки (glasses), получает пенсию по старости (О.Л.Р. (old age pension)), живет дома (home), занимается живописью (painting), сидит перед камином (fireside), пьет пиво (beer), ест торт (саке), если здоровье (health) не позволяет, лежит на кровати (bed) или в больнице (hospital).

Таким образом, проведенный нами анализ ядерных и периферийных реакций слов бабушка и grandma позволяет сделать основные выводы, относительно данных образов, сложившихся в русском и английском языковом сознаниях в XX веке.

• Образы английской grandma и русской бабушки неотделимы в сознании носителей русской и английской культур от образов grandpa и дедушки.

• Эмоциональный спектр образа бабушки гораздо шире эмоционального спектра grandmother, что свидетельствует о значимости и важности данного образа в российском институте семьи. Бабушка в России - это любимая, дорогая, добрая старушка, в отличие от английской пожилой дружелюбной уважаемой леди grandmother.

• Русская бабушка и английская grandma XX века по-разному выглядят и одеваются, у них совершенно разные функции в семье, разное поведение, разный образ жизни.

В условиях всемирной глобализации и растущей интеграции межгосударственных и культур-

ных связей первого десятилетия XXI века образ бабушки в России, утрачивая национальную специфику, все больше ассимилируется с образом европейской grandmother. Несмотря на то, что изменения, происходящие с данным образом в русском языковом сознании, только начинают проявляться, в целях проведения дальнейшей политики в области семьи и брака данное исследование позволит выявить общие закономерности изменения отношения общества к институту семьи.

В настоящее время ведется составление словаря ассоциативных норм студентов Уральского региона. С целью изучения динамики образа бабушка, нами была проанализирована словарная статья, представленная в данном словаре. При сборе материала было опрошено 103 студента, получено 5 отказов, что в итоге оставило 98 анкет для дальнейшего исследования.

Ядро ассоциативного поля анализируемого слова-стимула представляет собой следующие частотные реакции: дедушка (12), добрая (5), моя (5), пирожки (5), старость (4), старая (4), старушка (3). Мы сразу же можем заметить, что основа ядра РАС сохранилась в языковом сознании студентов Уральского региона, однако есть и некоторые заметные изменения. Такие реакции, как пирожки, старость, старая получили наибольший индекс частотности в сравнении с данными РАС. Особенно хотелось бы обратить внимание на ассоциации старость (4), старая (4) - эти два слова являются однокоренными и в сумме их индекс частотности составляет 8, что выводит данную характеристику исследуемого образа на второе место в списке реакций, что соответствует образу английской бабушки (Словарь Дж. Киша: old 8).

Для многих респондентов в настоящее время образ бабушки ассоциируется, прежде всего, с едой, об этом свидетельствует не только ядерная реакция пирожки (5), но и значительное количество периферийных реакций: блины (2); беляши; пирог', ужин; горячие пирожки; борщ; еда; чай и пирожки; готовит лучше всех; любящая готовить выпечку; всегдалюбящая женщина, для которой я всегда голодный (1).

Однако следует отметить, что роль бабушки не ограничивается только приготовлением пищи. Поскольку для многих бабушка ассоциируется, прежде всего, с образом мамы [вторая мама (2), мамина мама (2), мама мамы, мать матери, мама (1)], то она соответственно выполняет некоторые ее функции: она заботливая (1)/ забота (2), дает советы (1) и поддерживает - поддержка (1), так как в языковом сознании ее образ - это мудрость/ мудрый человек/ мудрая (1) и знания/ хранительница знаний/ несущая знания (1). Следовательно, основные функции русской бабушки в настоящее время - это 1) готовить, 2) заботиться, 3) поддерживать, 4) давать советы, 5) передавать знания.

Бабушка в сознании носителей русской культуры уже практически не вяжет (2), о чем свиде-

Зеленые страницы

тельствует незначительное количество реакций, не ведет пассивный образ жизни, то есть, не спит, не смотрит телевизор, не сидит в кресле. Внешний образ русской бабушки также меняется, несмотря на то, что в словаре представлены такие реакции как очки, таток (1), они являются единичными, в отличие от их разнообразия и большого индекса частотности в РАС.

За последние 8 лет изменился и эмоциональный спектр данного слова. Снизилось не только количество положительных эмоционально окрашенных реакций, но и индекс их частотности: добрая (5), заботливая, родная, любимая, любовь (2), что-то тетое, доброта (1). (Сравнить: процентное соотношение эмоционально окрашенных реакций от общего числа ассоциаций в РАС - 23 %; в словаре Дж. Киша - 7 %; в словаре ассоциативных норм студентов Уральского региона - 15 %).

Таким образом, изучая динамику образов языкового сознания, мы можем согласиться с Н.В. Уфимцевой, которая считает, что всемирная глобализация постепенно ведет к устранению культурного многообразия мира. В настоящее время, по мнению ученой, происходит стремительная стереотипизация сознаний, а носитель стереотипного сознания становится удобным объектом социального манипулирования14.

В заключение нашего исследования был проведен эксперимент на основе метода незаконченных предложений, который позволяет исследователю выявить не до конца осознаваемые и не выражаемые реципиентом прямо реалии. Респондентами выступили женщины в возрасте от 48 до 73 лет, причем обязательным условием в выборе опрашиваемых женщин было наличие внуков. Цель эксперимента заключалась в выявлении соответствий сложившегося образа бабушки в русском языковом сознании XX века с реально существующим образом в русской культуре XXI века и определением динамики данного образа в русском языковом сознании. Испытуемым было предложено закончить следующие предложения, включенные в анкету: Мои внуки называют меня...; В свободное время я люблю/ я занимаюсь...; Я всегда надеваю .... Выбор незаконченных предложений был продиктован целью проследить изменения, связанные с образом жизни и внешностью современной бабушки. Данный эксперимент был проведен в ряде городов Челябинской области, было получено 16 отказов, что оставило для анализа 97 анкет, заполненных представителями различных возрастных групп.

Мои внуки называют меня: бабушка (41), только по имени (23), бабушка + имя (19), бабуля (14), буся (1), Томушка (1) (Тома + бабушка), буша (бабушка +душа) (1).

В свободное время я люблю/ я занимаюсь: смотреть телевизор// смотреть интересное кино// читать книги// читать// гулять// ходить на лыжах// гулять в парке// заняться своими делами// ходить в бассейн// сидеть с внуками// готовить//

иногда ходить в театр с подругой// люблю просто отдохнуть// читать Толстого// посмотреть передачи про животных// путешествовать// делать игрушки своими руками// танцевать// участвую в ветеранских соревнованиях// бегаю по утрам // ездить на лыжах// играть и гулять с моими внуками// гулять в лесу// спать// я пишу стихи (иногда)// ездить и смотреть другие страны// бывать в саду летом// готовить обед, когда ко мне приезжают дети// читать// заниматься аэробикой// заниматься с внучкой// воспитывать внучку// когда ко мне приходит дочь// просто отдыхать// отдыхать// хожу в спортивный клуб, чтоб поддерживать себя в форме// садом// своей собакой// лыжами// ходим на языковые курсы с мужем// внуком// внучкой// спортом// занимаюсь хозяйством// хозяйством// нет свободного времени.

Я всегда надеваю: одежду// свою одежду// удобную одежду// в зависимости от ситуации// джинсы// предпочитаю что-либо удобное// если в сад, то что-нибудь попроще// я люблю хорошо выглядеть// то, что есть// юбку// очки// то, в чем мне удобно// то, в чем я хорошо выгляжу// джинсы и кофту// красивые вещи// люблю порадовать себя новой вещью// одеваю то, что есть// халат дома// что есть.

Тенденция называть бабушку только по имени, заниматься танцами, аэробикой, путешествовать, носить красивую и удобную одежду, прослеживается, прежде всего, в анкетах женщин в возрасте от 48 до 63 лет, проживающих в городах. В анкетах, заполненных женщинами из небольших городов и деревень, доминирует привычный образ русской бабушки, однако уже и в нем заметны изменения: бабушка не только следит за хозяйством, она находит время и для занятий спортом.

Таким образом, данное исследование позволило подтвердить и «проиллюстрировать» выдвигаемую ранее гипотезу о том, что в современном быстро развивающемся и динамично изменяющемся обществе образ бабушки в языковом сознании носителей русской культуры претерпевает значительные изменения под влиянием усиливающейся «европеизации» нашей страны. Русская бабушка уже не чувствует себя бабушкой, в том смысле данного слова, к которому мы все привыкли с детства. Она не только вяжет, печет пироги, смотрит телевизор и спит, она начала следить за своей внешностью, стремится хорошо выглядеть, занимается спортом, любит путешествовать и отдыхать. Несмотря на то, что в настоящее время образ бабушки XX века, закрепленный в русском языковом сознании до сих пор превалирует, динамика изменения данного образа неизбежна в связи с быстро меняющимся современным обществом. Следовательно, использование системы психолингвистических методов при изучении образа, сложившегося в языковом сознании носителей разных культуры является актуальным и объективным, поскольку позволяет выявить зачастую скрытые,

глубинные изменения сложившихся стереотипных представлений.

1 Дамман Е.А. Межкультурная коммуникация и обучение иностранным языкам // Язык. Культура. Образование: монография / под общ. ред. Е.В. Харченко. Челябинск: Изд-во ЮУрГУ, 2008. С. 19-39,

2 Тарасов Е.Ф. Межкультурное общение - новая онтология анализа языкового сознания // Этнокультурная специфика языкового сознания: сб. науч. статей / отв. ред. Н.В. Уфимцева. М.: ИЯ РАН, 1996. С. 7-22.

3 Горошко Е.И. Проблемы проведения свободного ассоциативного эксперимента // Известия Волгоградского государственного педагогического университета, 2005. № 3. С. 53-61.

4 Ушакова Т.Н. Языковое сознание и принципы его исследования // Языковое сознание и образ мира: сб. ст. / отв. ред. Н. В. Уфимцева. М., 2000. С. 13-23.

5 Уфимцева Н.В. Ассоциативный тезаурус русского языка как модель языкового сознания русских // Языковое сознание: теоретические и прикладные аспекты: сб. ст. / под общ. ред. Н.В. Уфимцевой. М.; Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2004. С. 188-202.

6 Тер-Минасова С.Г. Язык и межкультурная коммуникация: учебное пособие. М.: Слово, 2000. С. 264.

7 Уфимцева Н.В. Языковое сознание как отображение этносоциокультурной реальности // Вопросы психолингвистики. 2003. № 1. С. 102-110.

8 Золотова Н.О. Ядро ментального лексикона как естественный метаязык: монография. Тверь: Лилия Принт,

2005. С. 204.

9 Русский ассоциативный словарь: в 2 т. Т. 1. От стимула к реакции: Ок. 7000 стимулов. М.: ООО «Издательство Астрель»: ООО «Издательство АСТ», 2002. 784 с.

10 Караулов Ю.Н. Русский ассоциативный словарь как новый лингвистический источник и инструмент анализа языковой способности // Русский ассоциативный словарь. В 2 т. Т. 1. От стимула к реакции: Ок. 7000 стимулов. М.: ООО «Издательство Астрель»: ООО «Издательство АСТ», 2002. С. 750-782.

11 Kiss G., Armstrong С., Milroy R. An associative thesaurus of English. Edinburg: University of Edinburg, MRC Speech and Communication Unit, 1972.

12 Сергиева H.C. Пространство и время жизненно пути в русском языковом сознании. СПб.: Наука, 2009. С. 316.

13 Зубкова Т.И., Сахарный Л.В., Штерн А.С. Психолингвистика // Прикладное языкознание: учебник / отв. ред. А.С. Герд. СПбГУ, 1996. С. 245-267.

14 Уфимцева, Н. В. Глобализация и языковое сознание // Языковое сознание: устоявшееся и спорное. М.: Ин-т языкознания РАН, 2003. С. 282-283.

Поступила в редакцию 17 декабря 2010 г.