УДК 811.11-112

ББК 81.432.1

О.В. Коробейникова

декларатив как мднипулятивныЙ приём реконструкции языковой личности

(на примерах высказываний о Б. Обаме )

В статье представлены примеры реконструкции языковой личности президента США Барака Обамы при переходе от первичного к вторичному политическому дискурсу. В связи с этим рассматриваются вопросы о важности изучения языковой личности в лингвистике и основных демократических ценностях, которые необходимо учитывать при конструировании языковой личности президента США.

Ключевые слова: языковая личность; речевые акты; прагма-диалектическая теория аргументации; первичный политический дискурс; вторичный политический дискурс

O.V. Korobeynikova

reconstructing linguistic personality: declaration as a means of manipulation

(based on statements about Barak Obama )

The article focuses on the analyses of the linguistic personality of the US President Barak Obama in the secondary political discourse. The issues of the importance of linguistic personality for linguistics and the main democratic values that are necessary to consider while constructing the linguistic personality of the US President have also been addressed.

Key words: linguistic personality; speech acts; pragma-dialectical theory of argumentation; primary political discourse; secondary political discourse

Понятие о языковой личности в антропологической лингвистике приобрело особое значение и стало важным объектом изучения. Среди факторов, способствующих усилению роли языковой личности в лингвистических исследованиях, можно назвать смену парадигмы современного языкознания, переход его на новый этап, сопровождающийся осознанием необходимости изучения homo loquens - человека говорящего, а также развитие новых технологий, обеспечивших свободный доступ к различным источникам информации.

Целью данной статьи является рассмотрение способов реконструкции языковой личности президента США Барака Обамы во вторичном политическом дискурсе, т.е. дискурсе, который возникает в результате размышлений непрофессионала на политические темы, или в ходе «наивной» интерпретации первичных политических текстов. Как отмечает Е.И. Шейгал, разговоры о политике в атмосфере доверительности, анекдоты, слухи являются межличностным общением и находятся

«на периферии жанрового пространства политического дискурса, в зоне его пересечения с бытовым дискурсом» [Шейгал, 2004, с. 234].

Будем исходить из того, что языковая личность - это «совокупность способностей и характеристик человека, обусловливающих создание и восприятие им речевых произведений» [Караулов, 1989, с. 3]. Такое понимание языковой личности обусловливает необходимость изучить особенности речевой деятельности её прототипа, а также специфику различных аспектов текста, создаваемого при её реконструкции.

Представляется актуальным и одновременно информативным анализ речевых актов при взаимодействии первичного и вторичного политического дискурса в терминах прагма-диалектической теории аргументации. Как отмечает Ф. ван Еемерен, речевой акт - важный момент данной теории, так как аргументация может рассматриваться как сложный речевой акт, являющийся нормой человеческого языка

и имеющий определённые коммуникативные цели [Eemeren, 1984].

Особый интерес представляет иллокутивная сила речевого акта, в первую очередь, его цель, а также структура аргументации и схема аргументативного высказывания, т.е. логическая связь между тезисом и аргументом.

В основу анализа примеров в данной статье положены прагма-диалектическая теория аргументации, разработанная Ф. ван Еемере-ном, и общепринятая классификация речевых актов Дж. Сёрля.

При рассмотрении языковой личности американского президента необходимо, прежде всего, отметить, что Конституция США чётко разграничивает полномочия федеральной власти и власти штатов, тем самым ограничивая возможность президента диктовать свои условия на местном уровне и оставляя ему роль символа страны, её представителя на международной арене. Несомненно, такой символ должен следовать идеям и ценностям, заложенным ещё основателями новой нации.

Известный американский политолог С. Хантингтон в своей книге «Who Are We?: the Challenges to America’s National Identity» отмечает, что основные ценности американского общества сформировались «первыми поселенцами-британцами, которые привезли с собой отличную от других культуру, включающую английский язык, протестантские ценности, индивидуализм, приверженность религии и уважение к закону» [Huntington, 2004, с. 15].

другой не менее известный американский учёный Д. Гэлернтер полагает, что именно религиозная составляющая сыграла самую значительную роль в формировании национального кредо. Безоговорочно принимая Библию как слово Божье, первые поселенцы считали, что, во-первых, каждый член американского общества ценен как индивид, так как имеет опыт личного общения с Богом, во-вторых, американское общество выполняет Божественную миссию, необходимую всему человечеству. Следовательно, по их заключению, каждый гражданин СшА имеет право на жизнь, свободу и поиск счастья. Эти права могут быть гарантированы только в условиях демократического строя [Gelernter, 2007].

В статье «Демократия неизбежна» Ф. Слейтер и У. Беннис определяют демократию как

систему ценностей, т.е. тех убеждений, которым следуют люди и которые необходимо утверждать как на словах, так и на деле. Система ценностей включает в себя:

1. Full and free communication, regardless of rank and power.

2. A reliance on consensus rather than on coercion or compromise to manage conflicts.

3. The idea that influence is based on technical competence and knowledge rather than on the vagaries of personal whims or prerogatives of power.

4. An atmosphere that permits and even encourages emotional expression as well as task-oriented behavior.

5. A basic human bias, one that accepts the inevitability of conflict between the organization and the individual but is willing to cope with and mediate this conflict on rational grounds [Bennis, 1990, с. 84-111].

Президент США, который является символом страны, представителем всех её граждан, обязан почитать вышеперечисленные ценности, что, несомненно, должно отразиться в его публичных выступлениях и речах.

Исходя из вышесказанного, можно предположить, что в первичном политическом дискурсе анализ речевых актов американского президента может дать нам следующие результаты. Президент страны в своих выступлениях и обращениях к гражданам, скорее всего, обратится к использованию ассертивов, или суждений, которые могут быть истинными или ложными, ибо приспосабливают мир к словам; директивов в виде просьб и призывов (но не приказов); комиссивов (обещаний и обязательств) и экспрессивов, придающих большую эмоциональность речи, создающих впечатление, что он говорит «от сердца». В то же время президент постарается избежать де-кларативов, которые противоречат основным демократическим ценностям, ибо подчёркивают властные полномочия говорящего.

Безусловно, является очевидным, что образ президента создаётся специалистами - профессионалами в сфере связей с общественностью, лингвистами, политтехнологами, психологами и т.д., которые конструируют первичный политический дискурс, включая языковую личность президента. Данный факт может поставить под вопрос возможность оценки психологического состояния языковой лич-

ности при произнесении речевого акта при изучении речей президента. Однако конечный продукт оценивается и, безусловно, принимается или отвергается самим президентом. Следовательно, конструирование языковой личности в первичном политическом дискурсе, хоть и осуществляется различными специалистами, но всё же напрямую зависит от самой языковой личности, от её непосредственного участия и одобрения, что позволяет говорить о желании соблюдать условие искренности речевого акта самим президентом.

Как показывает анализ примеров высказываний о президенте США Бараке Обаме, при переходе от первичного политического дискурса к вторичному языковая личность реконструируется при помощи речевых актов, не свойственных президенту.

Обратимся к примерам. Одно из предвыборных обещаний тогда ещё кандидата в президенты США от Демократической партии Барака Обамы, данное им в январе 2008 г., заключалось в том, чтобы проводить открытые обсуждения по вопросам медицинского страхования, транслируемые для всего населения. Однако Обама нарушил обещание, о чём ему напомнил его соперник по президентским выборам Джон МакКейн в феврале 2010 г. Обама ответил следующим образом:

(Д) Let me just make this point, John... (А1) because we are not campaigning any more. (А2) The election is over.

Данное высказывание представляет собой сочетание директива (Д) и ассертивов (А1, А2), образующее в комплексе неполное аргу-ментативное высказывание. Анализируя данный речевой акт, можно отметить, что директив используется в качестве тезиса - призыва не касаться темы предвыборной кампании. Обама подчёркивает, что предвыборная борьба - это всего лишь политическое соперничество, которое отличается от работы в реальных условиях, когда необходимо ежедневно принимать решения. Ложность или истинность данного тезиса требует подтверждения. В доказательство истинности тезиса Обама приводит высказывания-ассертивы. Обама следует основным правилам аргументации, его языковая личность в первичном политическом дискурсе позиционируется как рациональная.

Однако во вторичном политическом дискурсе автор реконструирует языковую лич-

ность Обамы, полностью меняя фокус аргументации:

Throughout the summer, fall, and winter of 2009 and 2010, when John McCain asked about it during the health-care summit February 26, (А) Obama dismissed the issue by (Д) declaring, «the campaign is over, John».

Во второй части истинность тезиса (ас-сертива) поддерживается аргументом, представляющим собой декларатив. Таким образом, полностью изменено качество первичной аргументации. Вместо Обамы рационального, поясняющего неуместность разговоров о предвыборных обещаниях при помощи argumentum ad rem, автор вторичного политического дискурса конструирует Обаму, диктующего свою волю с позиции силы, использующего argumentum ad baculum. Таким образом, во вторичном политическом дискурсе президент предстаёт нарушителем демократических ценностей, диктатором.

Рассмотрим ещё один пример. В августе 2005 г. президент Буш назначил Джеймса Болтона послом США в ООН во время перерыва в работе Конгресса, т.е. единолично, не считаясь с мнением законодательной власти страны. Своим решением Буш вызвал осуждение со стороны конгрессменов, включая сенатора от штата Иллинойс Барака Обаму, который отреагировал следующим образом:

(А1) To some degree, he’s damaged goods. (А2) I think that means we’ll have less credibility and, ironically, (А3) be less equipped to reform the United Nations in the way that it needs to be reformed.

Как и в предыдущем примере, перед нами аргументативное высказывание. В качестве тезиса употреблён ассертив (А1). Второй и третий ассертивы (А2, А3) выступают в роли аргументов к высказыванию. Схема аргумента каузальная, т.е. события, указанные в аргументах, являются результатом того, что представлено в тезисе. Обама употребляет множественную аргументацию, выдвигая равнозначные аргументы для доказательства своей точки зрения.

Языковая личность Обамы и на этот раз предстаёт как рациональная, ибо соблюдение им правил рационального речевого поведения очевидно. Опираясь на причинноследственную связь фактов, Обама выражает их текущую и прогнозную оценку. Очевид-

но, статус сенатора обусловил искренность, запрещающую оценку действий президента с позиции власти.

Три года спустя, став президентом, Обама сам подписал некоторые назначения во время перерыва в работе Конгресса, чем навлёк на себя критику американцев:

Then-senator Obama (Д) declared that a recess appointment is «damaged goods» and has «less credibility» than a normal appointment.

Автор вторичного политического дискурса реконструирует языковую личность Обамы, полностью игнорируя условия искренности первичного высказывания. Манипулятивный характер контекста очевиден: имя then-senator связано отношением истинной референции с первичным высказыванием, в то время как декларатив - явное передёргивание сути первичного предиката. В результате этого получается argumentum ad hominem tu quoque, указывающий на то, что Обама действует вопреки своему же аргументу.

Таким образом, Обама вновь представлен политиком властным и категоричным, использующим язык, который не согласуется с основными ценностями демократического общества. Кроме того, умышленное пренебрежение разницей в условиях искренности (тогда - сенатор, сейчас - президент) позволяет провести утверждение о его непоследовательных, противоречивых политических действиях.

Приведем еще один пример подобного рода. Барак Обама был долгое время тесно связан с Преподобным Джеремайей Райтом из церкви «Trinity of the United Church of Christ». Однако Райт выступил с проповедями, которые ставили под сомнение успех Обамы на президентских выборах. В результате Обама и его семья прервали отношения с Райтом, покинули церковь, пояснив:

(Э) I am outraged by the comments that were made and (Э2) saddened by the spectacle that we saw yesterday... (А1) The person that I saw yesterday was not the person that I met 20 years ago (А2). His comments were not only divisive and destructive, but (А3) I believe that they end up giving comfort to those who prey on hate, and (А4) I believe that they do not portray accurately the perspective of the black church. (A5)They certainly don’t portray accurately my values and beliefs. (А6) And if Reverend Wright thinks that

that’s political posturing, as he put it, then he doesn’t know me very well. (А 7) And based on his remarks yesterday, well, I may not know him as well as I thought either.

Данная речь содержит иллокутивные акты, относящиеся к классам ассертивов (А1-А7) и экспрессивов (Э1, Э2) и составляющие множественную сложноподчинённую аргументацию. Однако, анализируя структуру аргументации, необходимо отметить, что в данной речи Обама использует приём ретрогрессивной презентации точки зрения. Аргументы предшествуют точке зрения, которая оформлена в виде вывода, а не тезиса (А7). Барак Обама не случайно использует данный приём. Церковь играет огромную роль в жизни американцев. Для них церковь и прихожане как второй дом, вторая семья, а пастор зачастую не просто наставник, но и близкий друг, поэтому решение покинуть церковь и разорвать отношения с пастором после двадцати лет дружбы не может быть лёгким. Однако по условиям речевой культуры президенту нельзя выражать мнение безапелляционно. Это создаст негативный образ политика, действующего жёстко, при помощи argumentum ad baculum. В то же время излишняя имплицитность может породить ненужные слухи, вследствие того, что аудитории придётся домысливать то, что было имплицировано. Не желая звучать авторитарно, но понимая необходимость объяснить такой нелёгкий и неоднозначный шаг, Обама выбирает компромисс между эксплицитно-стью и имплицитностью. Президент формулирует точку зрения не в виде тезиса, а в виде вывода из предшествующих аргументов, т.е. подготавливает аудиторию к принятию точки зрения.

Президент также использует сложную структуру аргументации. Прежде всего, в поддержку своей точки зрения Обама выдвигает большое количество аргументов. Некоторые аргументы не относятся напрямую к тезису, а доказывают второстепенную точку зрения. Более того, прослеживается иерархия, построенная по степени убедительности аргументов: Обама приводит как аргументы, касающиеся всех людей (А2, А3, А4), так и аргументы важные лично для него (Э1, Э2, А1, А5, А6).

Не менее важна стратегия повтора. В целях сделать свою речь более убедительной, Обама

неоднократно повторяет некоторые ключевые моменты аргументации: comments, I believe, they do not portray accurately.

Экспрессивы (Э1, Э2) оформляют эмоциональную рамку высказываний и являются частью стратегии сближения с аудиторией. Иными словами, президент, как и все люди, подвержен эмоциям. Ещё один элемент данной стратегии - использование местоимения we: (Э2) saddened by the spectacle that we saw. yesterday, Обама, таким образом, позиционирует себя как часть аудитории.

Данная ситуация вызвала многочисленные отклики американцев, включая следующий пример:

On April 28, 2008, Obama (А) cut all ties to Wright, (Д) declaring, «Based on his remarks yesterday, well, I may not know him as well as I thought».

Во вторичном политическом дискурсе автор высказывания употребляет единичную аргументацию. Ассертив выступает в роли тезиса, аргументацией к которому является декла-ратив. При реконструкции языковой личности Обамы происходит изменение качества первичной аргументации, вместо эмоционального, аргументирующего президента автор вторичного политического дискурса «конструирует» Обаму, нарушающего одну из важных демократических ценностей, а именно: желание разрешить конфликт, если он неизбежен, рациональным путём. Обама уже ничего не пытается объяснить - он заявляет, декларирует, опираясь на статус первого лица в государстве. Очевидно, что во вторичном политическом дискурсе автор, изменив первичную конфигурацию речевых актов, создал крайне негативный образ Барака Обамы.

Таким образом, в вышеприведенных примерах наблюдается смещение аргументатив-ного фокуса при переходе от первичного к вторичному политическому дискурсу. В первичных высказываниях языковая личность Барака Обамы позиционируется как рациональная, аргументирующая. В качестве тезиса Обама использует ассертив или директив. Однако в доказательство истинности тезиса он приводит аргументы в виде ассерти-вов или экспрессивов. Обама также использует сложную структуру аргументации, включающую второстепенную точку зрения и иерархию по степени важности аргумента. Бо-

лее того, Обама пользуется такими стратегиями, как стратегия повтора и сближения с аудиторией. Следовательно, Барак Обама не пытается вывести тезис из посылок при помощи а^итепШт ad Ьаси1ит, а стремится сконструировать связь тезиса и аргумента наиболее убедительным для аудитории образом, т.е. полагаясь на а^итепШт ad гет.

Однако при реконструкции языковой личности Обамы во вторичном политическом дискурсе полностью игнорируются условия искренности, запрещающие президенту, символу страны и, следовательно, блюстителю демократических ценностей, действовать с позиции силы. Обама предстаёт властным политиком, использующим декларатив как аргумент к точке зрения.

Цель такого смещения фокуса аргументации и умышленного пренебрежения условием искренности - манипуляция с целью навязать свою точку зрения при обсуждении политических проблем. Не каждый интерпретатор сумеет увидеть такое смещение, тем более, уловить его суть. Это может быть и механической перестройкой исходного смысла под стереотип оппозиции существующей власти. Иначе говоря, президент - средоточие власти, он не может не начать злоупотреблять ею. Президент не будет пытаться решить конфликт долгим, но рациональным путём, когда его статус позволяет ему действовать при помощи а^итепШт ad Ьаси1ит. Так создаётся образ президента, чьё речевое поведение противоречит демократическим ценностям американского общества.

Несомненно, дальнейший анализ позволит отметить и другие особенности и цели смещения фокуса аргументации при реконструкции языковой личности при переходе от первичного политического дискурса во вторичный и лучше понять природу взаимодействия данных типов дискурса.

Библиографический список

1. Караулов, Ю.Н. Русская языковая личность и задачи ее изучения [Текст] / Ю.Н. Караулов. - М.: Наука, 1989.

2. Серль, Дж.Р. Что такое речевой акт? [Текст] / Дж.Р. Серль // Новое в зарубежной лингвистике. -М.: Прогресс, 1986. - Вып. 17. Теория речевых актов. - С. 151-222.

3. Шейгал, Е.И. Семиотика политического дискурса [Текст] / Е.И. Шейгал. - М.: Гнозис, 2004.

4. Bennis, Ph. Democracy is Inevitable [Text] / Ph. Ben-nis, P. Slater// Harward Business Review. - 1990. -Iss. 5. Sept.-Oct. - P. 84-111.

5. Eemeren, F.H. van. Speech Acts in Argumentative Discussions [Text] / F.H. van Eemeren, R. Grootendorst. -Foris Publications, 1984.

6. Gelernter, D. Americanism: The Fourth Great Western Religion [Text] / D. Gelernter. - Doubleday, 2007.

7. Huntington, S.P. Who Are We? The Challenges to America’s National Identity [Text] / S.P. Huntington. -Simon & Schuster, 2004.

8. Kaplunenko, A.M. Post-Toefl Course of English: Towards a Cross-Cultural Interpretation of the American Values [Text] / A.M. Kaplunenko, VV Kaplunenko. - Иркутск: Центр Оперативной Полиграфии Байкальского учебного комплекса ИГУ, 1996.

УДК 800

ББК 81.05

Ю.В. Погребняк

взаимодействие автора и персонажа в интериоризованном дискурсе

В статье рассматривается понятие интериоризованного дискурса, который определяется как модель внутренней речи героя художественного произведения. Анализируются характеристики взаимодействия автора и персонажа в интериоризованном дискурсе, а также выделяются основные структурные типы такого взаимодействия.

Ключевые слова: интериоризованный дискурс; внутренняя речь; речепорождение; инте-риоризация; экстериоризация; образ автора; персонаж

Y. V Pogrebnyak

the interaction of author and character in interior discourse

In this article the notion of interior discourse is defined as a model of inner speech of a fictional character. The main characteristics of the interaction of author and character in interior discourse are analyzed, and the main structural types of such interaction are singled out.

Key words: interior discourse; inner speech; speech production; interiorization; exteriorization; image of author; character

Интериоризованный дискурс в нашем понимании представляет собой внутреннее про-говаривание каких-либо мыслей человеком, внутреннюю речь, получившую свою эксте-риоризацию, вербальное оформление в определённом тексте. Объектом нашего рассмотрения является интериоризованный дискурс в текстах художественных произведений, так как именно художественный текст даёт обширный материал такого рода в отличие от текстов институционального общения.

Внутренняя речь занимает определённое место в структуре речепорождения, являясь связующим звеном между мышлением и голосовой речью.

По теории А.А. Леонтьева существует этап внутреннего программирования в процессе порождения высказывания. Именно этот этап внутреннего программирования может раз© Погребняк Ю.В., 2011

виться в полное вербальное высказывание, а может развиться в процесс внутреннего про-говаривания, или во внутреннюю речь в зависимости от целей говорящего [Леонтьев, 1969].

В теории Н.И. Жинкина доказывается гипотеза о возможности несловесного мышления, когда происходит переход на особый код внутренней речи, названный Н.И. Жинкиным универсальным предметным кодом. Это субъективный язык, язык-посредник, который переводит замысел высказывания на общедоступный язык [Жинкин, 1982].

Т.Н. Ушакова говорит о существовании ло-гогенов, которые определяются как многокомпонентные структуры вербальной сферы человека. Это, с одной стороны, физиологические образования, действующие в живой ткани мозга, а с другой стороны, они хранят при-