УДК 800; 801

ББК 81.00

С. Г. Воркачев АЛГЕБРА СМЫСЛА: ИМЯ КОНЦЕПТА

Рассматривается проблема имени лингвокультурного концепта, обсуждается одно-, мно-гочленностъ последнего, описываются модели и функции формирования семантики имен биноминальных концептов, выводится синонимический ряд словосочетаний, передающих в русском языке понятие «смысла жизни», сопоставляются представления о смысле жизни в специализированных терминологических и в толковых словарях.

Ключевые слова: концепт; имя; смысл; смысл жизни; синонимический ряд

S.G. Vorkachev ALGEBRA OF MEANING: CONCEPT’S NAME

The problem of concept name in linguistics is considered, its mononominal or multinominal structures are discussed, semantic models and functions of binominal concepts names are described, the synonymic row of phrases expressing meaning of life in Russian is established, meaning of life notions in specialized terminological dictionaries and in linguistic explanatory ones are compared.

Key words: concept; name; meaning; meaning of life; synonymic row

Концепт как чисто мыслительная сущность или же содержательная сторона любого знака обретает свойства лингвокультурного концепта лишь с получением своего имени, которое свидетельствует, прежде всего, о коммуникативной релевантности объекта, отраженного концептом, через которое этот концепт включается в лексическую систему конкретного естественного языка и «обрастает» коннотациями, определяющими его способность к метафорическому представлению [Апресян, 1995, с. 156-175].

Имя концепта - это языковой знак, с наибольшей полнотой и адекватностью передающий его лингвокультурную сущность. В принципе, оно совпадает с доминантой соответствующего синонимического ряда (естественно, при наличии такового), которая выделяется на основании таких признаков, как частотность, стилистическая нейтральность, степень синтаксической свободы, широкозначность и употребимость в качестве семантического множителя при лексикографическом описании этого концепта [Воркачев, 1999, с. 23]. Как представляется, как раз наличие у концепта имени, «ключевого слова» [Попова, 2001, с. 101-114], и свидетельствует об органичной принадлежности этого концепта к определённой лингвокультуре: «вещные коннотации»,

отражённые в несвободной сочетаемости имени концепта, раскрывают его этнокультурную специфику, а его включенность в сеть ассоциативных связей, сложившихся в лексической системе языка, говорит о том, что оно не является семантически опустошенным [Фрумки-на, 2001, с. 206].

Имя концепта - это главным образом слово [Вежбицкая, 1999, с. 434-484; Арутюнова, 1998, с. 543-640; Нерознак, 1998, с. 84-85]). На соотнесении концепта со словом, в принципе, основано составление словарей концептов (см., например: [Степанов, 1997]). Однако слово как элемент лексико-семантической системы языка реализуется в составе той или иной лексической парадигмы, что позволяет его интерпретировать как: 1) инвариант лексической парадигмы, образованной ЛСВ этого слова; 2) имя смыслового ряда, образованного синонимами, соотносимыми с одним из ЛСВ этого слова [Москвин, 1997, с. 67]. Тогда «ключевое слово», скорее, соотносится с инвариантом лексической парадигмы, а «имя» - собственно с концептом [Лихачев, 1997, с. 281].

Проблема «тождества концепта» - являются ли смыслы, обладающие различным «телесным воплощением» в различных языках отдельными семантическими сущностями или же они представляют собой ипостасные реа-

лизации какого-то единого глубинного смысла, - в сопоставительных исследованиях, как правило, снимается удвоением имени концепта: «брак / marriage» [Михалева, 2009], «свет / light» и «тьма / darkness» [Садыкова, 2007], «душа / жан» [Уматова, 2005] и др.

Что касается частеречной формы имени лингвокультурного концепта, то в таком качестве, естественно, чаще всего появляется существительное, поскольку при наличии всех прочих вариантов именно оно наилучшим образом соответствует представлению о концепте как о некой мыслительной субстанции, абстрактном предмете, полученном путем гипо-стазирования определённых свойств объекта. Тем не менее, изредка концепты получают имена из числа прилагательных (концепт «добрый» [Мокрушина, 2008]; концепт «странный» [Парзян, 2008]; концепт «культурный» [Шевченко, 2007]) и даже глаголов (концепт «двигаться» [Смирнова, 2001]).

Однако имя концепта не ограничивается отдельным словом: в этой функции могут употребляться и словосочетания - «биномы» и даже «триномы».

Прежде всего, биноминальные словосочетания в качестве имени концепта используются для расподобления и «разведения» близко-родственных концептов, не имеющих в системе языка своего однословного обозначения, а также дискурсных вариантов концептов, и тогда появляются такие двандвы, как «счастье-блаженство» и «счастье-удача», «любовь-милость» и «любовь-жалость» (см., например: [Воркачев, 2005; 2006]) и др.

В то же самое время многочленные имена используются уже не для обозначения результата «деления смыслов», а для обозначения результата их «перемножения» в том случае, когда исследуемый лингвокультурный концепт представляет собой новообразование, полученное путем слияния семантического содержания нескольких смысловых единиц: «новое слово» [Атлантова, 2009], savoir vivre [Граба-рова, 2004], public relations [Игнаткина, 2005], «трудовые ресурсы» [Костьева, 2008], «поведение человека» [Кравцов, 2008], «социальный протест» [Лебедева, 2005], «религиозный деятель» [Мишутинская, 2009], material wealth [Новоселова, 2005], «свободная страна» [Онищенко, 2008], human intellectual abilities [Став-

цева, 2006], «неопределённое множество» [Федяева, 2009] и др.

В синтаксическом плане многосоставные имена концептов представляют собой словосочетания с подчинительным типом связи, одни из них - свободные словосочетания («новое слово», «поведение человека», «свободная страна», другие же тяготеют к устойчивости (savoir vivre, public relations, «трудовые ресурсы», «социальный протест») и, тем самым, частично фразеологизируются, что даёт основания называть их по классификации В.В. Виноградова «фразеологическими сочетаниями», а в терминах В.Н. Телия - АЛК (лексические коллокации с аналитическим типом значения), создаваемые для обозначения видовых элементов предметного ряда объектов определённого рода [Телия, 1996, с. 66-67].

В то же самое время семантическая результирующая объединения в одно словосочетание нескольких полнозначных имён, образующих многочленное (составное) имя концепта, в терминах абстрактной алгебры более или менее адекватно может быть представлена в виде модели операций с матрицами - таблицами элементов какой-либо системы, расположенными в виде прямоугольника из строк и столбцов, включающих в данном случае лексические единицы и их семантические признаки.

В логических же терминах семантика многочленного имени концепта выглядит как результат ограничения объёма понятия, к которому отправляет синтаксически ведущее имя, при соответствующем расширении его содержания согласно закону обратного соотношения [Войшвилло, 1989, с. 186]. Для многочленного имени-свободного словосочетания полученная семантика может быть представлена как логическое действие «умножения» понятий [Годер, 1961, с. 51], в результате которого образуется новое понятие, в объём которого входят элементы (признаки), общие для всех одиночных имён, входящих в словосочетание, для фразеологизированных составных имён, очевидно, результатом «умножения» понятий будет некоторое приращение смысла, выходящее за границы общих для всех одиночных имен признаков.

Как показывает анализ дефиниций понятия «смысл жизни» в терминологических словарях и наблюдения над ответом респондентов на вопрос «Что такое смысл жизни?», это се-

мантическое образование собственного строгого и однозначного определения не имеет, а описывается через ряд смысловых пар, образованных перемножением двух лексикосемантических парадигм: смысла - мира субъективного (смысл, цель, ценность, суть, оправдание и др.) и бытия - мира объективного (жизнь, существование, бытие, мироздание и др.) [Воркачев, 2011, с. 373-374].

Если эти парадигмы представить в виде одностолбцовых матриц («векторов»), то их «умножение», очевидно, будет проходить в два этапа: 1) «умножение» имён соответствующих концептов как синтаксический выбор смысловой пары, 2) собственно «умножение» смысловых признаков, образующих план содержания этих имён. Результирующей этого «умножения», как представляется, и будет синонимический ряд биноминальных имён, во главе которого в качестве доминанты будет стоять «смысл жизни».

Согласно данным Национального корпуса русского языка [Леонтьев, 2006], наиболее частотным языковым выражением понятия «смысл жизни», естественно, является биноминальное словосочетание «смысл жизни», открывающее соответствующий синонимический ряд, которое в тексте Корпуса появляется 1281 раз, следом за ним со значительным отрывом идут «цель жизни» (199 появлений), «сущность / суть жизни» (123 появления) и «оправдание жизни» (37 появлений).

Второй компонент биноминального имени чаще всего синонимизируется через лексему «существование» («смысл существования» - 121 появление), за которым идут «бытие» («смысл бытия» - 87 появлений), «мироздание» («смысл мироздания» - 5 появлений).

Таким образом, матрицы односоставных имён, сочетание которых образует синонимический ряд смысла жизни, выглядят следующим образом:

СМЫСЛ жизнь

цель существование

сущность / суть бытие / сущее

оправдание мироздание

Тем самым, синонимический ряд словосочетаний, передающих в русском языке понятие «смысла жизни», представлен биномами «смысл жизни» («У каждого человека есть смысл жизни. У вас вот есть смысл жизни?» -

Азаров), «смысл существования» («Ты поднимешься. Смысл существования - в этой вертикали. От дольнего к горнему» - Крюкова), «смысл бытия» («И его любовь, и служение, и высший смысл бытия сгорели в этом таинственном протуберанце, излетевшем из потаённых глубин Мироздания, воплощённом в человеке, чья мёртвая отвратительная плоть повисла над эмалированной ванной, продавливая скрученные нечистые полотенца» - Проханов; «Смысл всего сущего собирается из осколков, а если даже в итоге ничего не выходит, с этим тоже приходится примириться и существовать дальше»), «смысл мироздания» («Художник пишет жизнь, пишет окружающих, ближних своих, лишь через них постигая смысл мироздания» - Вознесенский); «цель жизни» («Иногда их беседа с высот философских - в чём цель жизни, есть ли советская власть в звёздных мирах и каково преимущество умственного устройства мужчины над умственным устройством женщины, - переходила к обычным житейским отношениям»

- Гроссман), «цель существования» («Но неужели цель существования - маршировать, говорить об Опоньском царстве, спать на земле?» - Тынянов), «цель бытия» («Какая есть всеобщая цель бытия нашего, равно достижимая для мудрых и слабоумных?» - Карамзин), «цель мироздания» («А радости, восторги, блаженство - это только приманка, червячки, которыми приходится соблазнять людей, неспособных понять, что цель мироздания не в них и их судьбах, а в вечной закономерности и возвышенной строгости неизменного порядка» - Шестов); «сущность / суть жизни» («Как же я могу писать сущность жизни, если не могу изобразить таким способом конкретного человека и даже стол» - Розов; «Кроме того, на стенах висели портрет Хармса кисти Мансурова, старинная литография, изображавшая усатого полковника, и беспредметная картинка в духе Малевича, чёрное с красным, про которую Хармс говорил, что она выражает суть жизни» - Авраменко), «сущность / суть бытия» («Христианство не считает страдание сущностью бытия» - Бердяев; «Бытие во всей своей полноте совершалось в стомерном объёме мира, куда не было доступа его ограниченной жизни, и оставалось лишь верить в благую суть бытия» - Проханов), «сущность / суть существования» (примеров в Националь-

ном корпусе русского языка нет) [Леонтьев, 2006], «сущность / суть мироздания» («Так говорит Паскаль в то время, как вся новая, возродившаяся из древней философия, начиная с Декарта <...>, ни о чем больше не мечтала, как о том, чтобы в математических формулах выразить сущность мироздания» - Шестов; «Когда Петрик стал изучать абсолютно разные явления и суть мироздания, он был поражён своим открытием» - Тарасов); «оправдание жизни» («И тогда узнают её имя, и её маленькое участие в важном деле будет отмечено в истории революции. Вот и оправдание жизни]»- Осоргин), «оправдание существования» («Но правительствам нельзя оставить народы в покое, т. е. в мирных отношениях между собой, потому что если не единственное, то главное оправдание существования правительств в том, чтобы умиротворять народы, улаживать их враждебные отношения» - Л. Толстой), «оправдание бытия» («На путях своего оправдания бытия знаменитый русский народник занимался антроподицеей и оплакивал демократический путь развития России» - Варламов), «оправдание мироздания» (примеров в Национальном корпусе русского языка нет) [Леонтьев, 2006].

Обзор словарных дефиниций «жизни», «смысла» и «смысла жизни» в специальных терминологических словарях свидетельствует, прежде всего, о том, что все вместе они в одном и том же словаре никогда не появляются: «смысл жизни» присутствует в этических словарях [Кон, 1983, с. 324-325; Стрелец, 2001, с. 445-447], изредка в философских [Алексеев, 2009, с. 353-354] и психологических [Леонтьев, 2006], однако в этических словарях нет ни «смысла», ни «жизни», а в психологических нет «жизни». Как правило, в философских словарях «смысл» отождествляется со «значением» [ФЭ, 1970, т. 5, с. 38], а сам термин приписывается логике и языкознанию.

Кроме того, если в специальных энциклопедических словарях вообще и есть «смысл», есть «жизнь» и есть «смысл жизни», то там нет прочих однокомпонентных и биноминальных имён, представляющих смысл жизни в языке.

Как показывает опыт, анализ подавляющего большинства этих словарных дефиниций, мягко говоря, малопродуктивен: конъюнкция («перемножение») представленных в них

семантических признаков «смысла» («внутреннее содержание, значение чего-либо, то, что может быть понято» - [Павиленис, 2004, с. 775]) и «жизни» («особая форма существования, характеризуемая целостностью и способностью к самоорганизации» - [Смысл жизни, 2009, с. 112]; «способ бытия наделённых внутренней активностью сущностей; понятие <.. .> обозначающее интуитивно постигаемую целостность реальности бытия»; «способ существования систем, который предполагает обмен веществ, раздражимость, способность к саморегуляции, росту, размножению и адаптации к условиям среды» [Карако, 1998, с. 241]; «специфическая форма организации материи, характеризующаяся единством трёх моментов: 1) наследственной программой, записанной в совокупности генов; 2) обменом веществ, специфика которого определяется наследственной программой; 3) самовоспроизведением в соответствии с этой программой»

- [Корочкин, 2001, с. 29]) даже близко не дает значения «смысла жизни» как «наиболее ценного в жизни, выступающего как высшая цель человеческого бытия, которой должны быть подчинены частные цели» [Смысл жизни, 2009, с. 353], ни как «понятия, раскрывающего самоценное значение человеческой жизни, её нравственную оправданность» [Стрелец, 2001, с. 445], ни как «регулятивного понятия, присущего любой развитой мировоззренческой системе, которое оправдывает и истолковывает свойственные этой системе моральные нормы, показывает, во имя чего необходима предписываемая ими деятельность» [Кон,

1983, с. 324].

Может быть, представление о смысле жизни как о цели, ценности и оправданности индивидуального человеческого бытия как-то ещё можно вывести из толкования смысла как «внеположенной сущность феномена, оправдывающей его существование, связывая его с более широким пластом реальности» [Шрейдер, 2001, с. 576] и толкования жизни как «основного мотива созерцающего мир мышления» [ФЭС, 2000, с. 158-159].

Обзор языковых словарей (толковых, синонимических, толково-понятийных) свидетельствует о том, что словосочетания «смысл жизни» [Ушаков, 2000, т. 4, с. 314; БТСРЯ, 1998, с. 1220] и «смысл бытия» [Шушков, 2008, с. 213] упоминаются только в иллюстративной

части и в них полностью отсутствуют все прочие биноминальные имена, зато здесь в полной мере представлены оба однокомпонентных ряда, формируемые ЛСВ «смысла» и «жизни». Кроме того, здесь присутствуют частеречные производные этих имён.

Слово «смысл», образующее первый член биноминального сочетания «смысл жизни», многозначно: в русской лексикографии фиксируются такие его основные значения, как «внутреннее, логическое содержание слова, речи, явления, постигаемое разумом, значение»; «разумное основание, назначение, цель»; «разум, разумность, способность понимать и рассуждать»; «содержание, сущность, суть, значение чего-нибудь» [ССРЛЯ, т. 13, с. 1448-1450; СРЯ, 1984, т. 4, с. 160; Ушаков, 2000, т. 4, с. 314; БТСРЯ, 1998, с. 1220; Ожегов, 1998, с. 737], и такие дополнительные, как «польза, толк, прок» [ССРЛЯ, т. 13, с. 1450; Ефремова, 2001, т. 2, с. 445] и «достаточное основание, разумная причина; резон» [СРЯ, 1984, т. 4, с. 160].

Как можно видеть, в этой словарной статье представлено большинство лексикосемантических вариантов, образующих ряд единиц, способных входить в качестве синонимов в первую часть бинома «смысл жизни»: «смысл», «цель» и «сущность». Здесь нет лексем «ценность» и «оправдание», однако значение первой легко выводится из «цели» (конечной целью может быть только ценность), а значение второй, как будет показано, - из «разумной причины», «достаточного основания» и «пользы / толка».

Ещё более многозначно слово «жизнь», образующее второй член биноминального сочетания «смысл жизни»: лексикографические источники в соответствующей словарной статье фиксируют до 13 лексико-семантических вариантов [Ушаков, 2000, т. 1, с. 870]: «особая форма движения материи», «состояние всего живого от зарождения до смерти», «полнота проявления физических и духовных сил», «время, период существования кого-либо от рождения до смерти, век», «биография», «уклад, быт», «существование в развитии», «реальная действительность, бытие», «движение, возбуждение, вызываемое деятельностью живых существ», «образ существования», «существование вообще», «совокупность всего сделанного и пережитого человеком», «деятельность

общества и человека и её внутреннее содержание», «самое дорогое для человека, источник радости, счастья», «отдельное живое существо», «существование без нужды и забот» [ССРЛЯ, т. 4, с. 142-148; СРЯ, 1984, т. 1, с. 484-485; Ушаков, 2000, т. 1, с. 870-871; БТСРЯ, 1998, с. 306; Ожегов, 1953, с. 166; 1998, с. 194; Ефремова, 2001, т. 1, с. 462].

Опять же в этой словарной статье представлено большинство лексико-семантических вариантов, образующих ряд единиц, способных входить в качестве синонимов во вторую часть бинома «смысл жизни»: «жизнь», «существование» и «бытие». Здесь нет лексемы «мироздание», однако её значение вполне синонимично значению бытия как «объективной реальности» [ССРЛЯ, т. 1, с. 725; СРЯ, 1981, т. 1, с. 130; БТСРЯ, 1998, с. 107]. Их основная функция в биноминальном сочетании - квантор изация понятия «смысл жизни»: ограничение области его применения (смысл универсума; смысл жизни вообще, смысл существования человечества; смысл отдельной человеческой жизни), а также спецификация прагма-стилистического регистра употребления бинома.

ЛСВ-члены синонимического ряда имён, занимающих первое и второе места в биноминальном словосочетании «смысл жизни», содержат в своём семантическом составе признаки, которые при их «перемножении», с одной стороны, позволяют определить, как уже говорилось, предметную область смысла, с другой же, отправляют к концепциям смысла жизни: представлениям о её конечной цели и высшей ценности.

По данным русской лексикографии «жизнь», «существование» и «бытие» - синонимы [Ев-геньева, 2001, т. 1, с. 340; Шушков, 2008, с. 213] и толкуются друг через друга («жизнь -бытие» [БТСРЯ, 1998, с. 306]; «жизнь - [физиологическое] существование» [Ожегов, 1992, с. 194; ССРЛЯ, т. 4, с. 142]; «бытие - жизнь, существование» [Ожегов, 1992, с. 66; БТСРЯ, 1998, с. 107]; «существование - жизнь, бытие» [БТСРЯ, 1998, с. 1294; Ожегов, 1992, с. 782]). В то же самое время при «перемножении» со смыслом актуализируются, очевидно, такие ЛСВ жизни, как: 1) «состояние всего живого от зарождения до смерти» [ССРЛЯ, т. 4, с. 142], «физиологическое состояние человека, животного, растения от зарождения до

смерти» [СРЯ, 1981, т. 1, с. 484; БТСРЯ, 1998, с. 306]; 2) «существование в развитии, в движении» [ССРЛЯ, т. 4, с. 142], «существование вообще, бытие в движении и развитии» [Ушаков, 2000, т. 1, с. 870]; 3) «деятельность общества и человека в тех или иных её проявлениях» [Ожегов, 1953, с. 166; Ефремова, 2001, т. 1, с. 462]; 4) «действительность» [ССРЛЯ, т. 4, с. 142], «окружающая нас реальная действительность; бытие» [СРЯ, 1981, т. 1, с. 148; БТСРЯ, 1998, с. 306], «реальная действительность во всей совокупности её проявлений» [Ушаков, 2000, т. 1, с. 870; Ефремова, 2001, т. 1, с. 462], 5) «совокупность всего сделанного и пережитого человеком» [Ушаков, 2000, т. 1, с. 870; Ефремова, 2001, т. 1, с. 462].

Синонимы «жизнь», «существование» и «бытие» различаются как своею частотностью употребления, так и стилевым регистром: если «жизнь» - основное слово для обозначения соответствующего понятия, то слово «существование» употребляется значительно реже, а «бытие» употребляется в книжной и традиционно-поэтической речи с приподнятым или торжественным оттенком [Евгенье-ва, 2001, т. 1, с. 340]. Кроме того, «существование» отличается от «бытия» по признаку наличия / отсутствия собственной активности: если «существованием называется чьё-либо пребывание в состоянии активной жизнедеятельности» [Шушков, 2008, с. 213], то «бытие» -это, скорее, «то, что существует в реальности, материя, природа» [Шушков, 2008, с. 213], где признак самодвижения необязателен.

«Смысл существования» и «смысл бытия» отправляют к смыслу индивидуальной жизни лишь при наличии конкретизаторов: соответствующих указательных и притяжательных местоимений, создающих контекст определённой референции, и таких определений, как «отдельный», «единичный», и опять же «индивидуальный» - «смысл моего существования / бытия», «смысл отдельного, единичного существования / бытия». При отсутствии конкретизирующего контекста «существование» здесь отправляет к «существованию вообще, бытию в движении и развитии», а «бытие» - к «реальной действительности во всей совокупности её проявлений», куда отправляет и «мироздание».

Совершенно определённо в создании понятия «смысл жизни человека» участвуют та-

кие ЛСВ, как: «совокупность всего сделанного и пережитого человеком» и «деятельность общества и человека во всей совокупности её проявлений».

Что касается левой части биноминального сочетания «смысл жизни», то наиболее частотный здесь синоним смысла - «цель» - регулярно встречается в составе словарных толкований смысла [ССРЛЯ, т. 13, с. 1449; СРЯ,

1984, т. 4, с. 160; Ушаков, 2000, т. 4, с. 313; БТСРЯ, 1998, с. 1220; Ожегов, 1953, с. 680; Ефремова, 2001, т. 2, с. 643] и свидетельствует об актуализации в значении смысла жизни таких семантических признаков цели, как: 1) «то, к чему стремятся, чего хотят достичь / достигнуть» [ССРЛЯ, т. 13, с. 1449; СРЯ, 1984, т. 4, с. 160], «то, к чему стремятся, что намечено достигнуть, предел, намерение, которое должно осуществить» [Ушаков, 2000, т. 4, с. 313] и 2) «назначение, смысл чего-либо предпринятого» [ССРЛЯ, т. 13, с. 1449], «заранее намеченное задание, замысел» [СРЯ, 1984, т. 4, с. 160].

Можно полагать, что толкование смысла жизни через её цель лучше всего согласуется с представлениями о нём как о чём-то выходящим за пределы исключительно биологического существования человека, о его духовной сущности. Кроме того, цель по определению связана с деятельностью разума, с «разумным основанием» [ССРЛЯ, т. 13, с. 1449; СРЯ, 1984, т. 4, с. 160], лежащем в основе любого целепо-лагания, что позволяет понимать смысл жизни как некое предназначение человека, человечества либо жизни вообще («заранее намеченное задание, замысел»).

Лексемы «суть» и «сущность», синоними-зируемые со смыслом в биноминальном словосочетании «смысл жизни», также встречаются в составе словарных толкований смысла [Ожегов, 1998, с. 737; Евгеньева, 2001, т. 2, с. 445]. Через них в значении смысла жизни актуализируются такие семантические признаки, как гносеологическая, познавательная ценность («самое главное в чём-либо» [ССРЛЯ, т. 14, с. 1254, 1255; СРЯ, 1984, т. 4, с. 310, 314]; «внутренняя основа предметов, определяющая их глубинные связи и отношения, которые обнаруживаются и познаются в явлениях» [БТСРЯ, 1998, с. 1294]; «внутреннее содержание, свойства кого-, чего-нибудь, открываемые, познаваемые в явлениях» [Ушаков, 2000,

т. 4, с. 606]). Можно предполагать, что синони-мизация смысла через суть / сущность в этом биноме связана с представлениями об «объективном» смысле жизни, который задается некой первоосновой и первопричиной отдельного бытия, познав которую, можно должным образом спланировать свою жизнь.

Хотя лексема «оправдание» в словарных толкованиях смысла отсутствует, её способность к синонимизации со смыслом в биноминальном сочетании «смысл жизни», очевидно, объясняется через связь с такими ЛСВ смысла, как «польза, толк, прок» [ССРЛЯ, т. 13, с. 1450; Ефремова, 2001, т. 2, с. 445]. Если оправдание - «обоснование целесообразности, закономерности, справедливости чего-либо» [БТСРЯ, 1998, с. 719], производное от глагола «оправдывать» как «подтверждать на деле правильность, истинность, основательность чего-либо» [Ефремова, 2001, т. 1, с. 1136], то обоснованием осмысленности жизни будет уверенность в том, что она проходит (или прошла) «не зря», т. е. с пользой как «положительным результатом, благоприятными последствиями для кого-либо» [ССРЛЯ, т. 10, с. 1138], не напрасно, с толком и проком для тех, которые останутся жить, что придает ей объективную ценность.

Бесцельность, бесполезность, «зряш-ность», «пустяшность», бестолковость, непутёвость бытия только подчеркивают тот факт, что оправданность жизни состоит в её направленности на благо: «Ему вдруг стало стыдно за свою бесполезную жизнь перед существом, смыслом жизни которого было сохранение никому ненужных каменных истуканов» (Семенов); «Мне приснилось рязанское небо / И моя непутевая жизнь» (Есенин).

Таким образом, как представляется, можно констатировать, что в ходе эволюции лингво-концептологии и расширения её предметной области «расширилось» и «удвоилось» имя концепта: с одной стороны, в качестве имени концепта для расподобления и «разведения» близкородственных концептов, не имеющих в системе языка своего однословного обозначения, - «деления смыслов» - стали использоваться биноминальные словосочетания, с другой же, биномы стали использоваться для обозначения результата «перемножения смыслов» в том случае, когда лингвокультурный концепт представляет собой новообразование, полу-

ченное путем слияния семантического содержания нескольких смысловых единиц.

Семантическая результирующая объединения в одно словосочетание нескольких полнозначных имен, образующих многочленное имя концепта, в терминах абстрактной алгебры может быть представлена в виде модели операций с матрицами; в логических же терминах семантика многочленного имени концепта выглядит как результат ограничения объёма понятия, к которому отправляет синтаксически ведущее имя, при соответствующем расширении его содержания согласно закону обратного соотношения.

Сопоставление представлений о смысле жизни в специализированных терминологических и в толковых словарях еще раз подтверждает мысль В. Соловьева о том, что философия «не создает новых понятий, а только перерабатывает те, которые находит в обыкновенном сознании» [Соловьев, 1989, с. 81]: в общей лексикографии зафиксированы в том или ином виде все основные философско-религиозные концепции смысла жизни. «Моральность» оправданности жизни, включаемая в толкование смысла жизни в этике, выглядит, скорее, как плеоназм, поскольку юридического оправдания (если не принимать во внимание «Страшный суд») жизнь не имеет.

Библиографический список

1. Апресян, Ю.Д. Коннотации как часть прагматики слова (лексикографический аспект) [Текст] / Ю.Д. Апресян // Избранные труды : в 2 т. - М. : Языки русской культуры, 1995. - Т. 2. Интегральное описание языка и системная лексикография. -С. 156-177.

2. Арутюнова, Н.Д. Язык и мир человека [Текст] / Н.Д. Арутюнова. - М. : Языки русской культуры,

1999. - 896 с.

3. Атланоеа, Е. О. Субъективный концепт как предмет лингвокогнитивного исследования (экспериментальное исследование на материале концепта «новое слово») [Текст] / Е.О. Атлантова. - Воронеж : АКД, 2009. - 21 с.

4. БТСРЯ - Большой толковый словарь русского языка [Текст] / сост. и гл. ред. С.А. Кузнецов. - СПб. : Норинт, 1998. - 1536 с.

5. Вежбицкая, А. Семантические универсалии и описание языков [Текст] / А. Вежбицкая. - М. : Языки русской культуры, 1999. - 780 с.

6. Войшвилло, Е.К. Понятие как форма мышления [Текст] / Е.К. Войшвилло. - М. : МГУ 1989. -239 с.

7. Воркачев, С. Г. Родина, правда, смысл жизни : опыт русской лингвоидеологии [Текст] / С.Г. Воркачев. -

Вестник ИГЛУ, 2012

Saarbriicken : Lambert Academic Publishing, 2011. -575 c.

8. Воркачев, С.Г. Дискурсная вариативность лингво-концепта (1): Любовь-милость [Текст] / С.Г. Воркачев // Известия РАН. Сер. лит-ры и языка. - 2005. -Т. 64, № 4. - С. 46-55.

9. Воркачев, С.Г. Дискурсная вариативность лингво-концепта (2): Любовь-жалость [Текст] / С.Г. Воркачев // Известия РАН. Сер. лит-ры и языка. - 2006. -Т. 65, № 2. - С. 33-40.

10. Воркачев, С.Г. Семантика и прагматика дезидера-тивной оценки [Текст] / С.Г. Воркачев, Е.А. Жук, С.А. Голубцов. - Краснодар : КубГУ, 1999. - 225 с.

11. Годер, НМ. О логической структуре понятия, выраженного словосочетанием [Текст] / Н.М. Годер // Логико-грамматические очерки. - М. : Высш. шк., 1961.-С. 49-58.

12. Грабарова, Э.В. Концепт savoir vivre во французской лингвокультуре и его русские соответствия [Текст] / Э.В. Грабарова. - Волгоград : АКД, 2004. -20 с.

13. Евгеньева, А.П. Словарь синонимов русского языка [Текст] : в 2 т. / А.П. Евгеньева. - М. : Астрель-АСТ, 2001. - 2 т.

14. Ефремова, Т.Ф. Новый словарь русского языка. Толково-словообразовательный [Текст] : в 2 т. / Т.Ф. Ефремова. - М. : Рус. яз., 2001.

15. Игнаткина, А.Л. Специфика репрезентации концепта public relations фразеологическими средствами американского и британского вариантов английского языка [Текст] / А.Л. Игнаткина. - Саратов : АКД, 2005.-24 с.

16. Карако, П.С. Жизнь [Текст] /П.С. Карако//Новейший философский словарь. - Мн. : Изд. В.М. Скакун, 1998.-С. 241.

17. Кон, И.С. Словарь по этике [Текст] / И.С. Кон. - М.: Политиздат, 1983. - 445 с.

18. Корочкин, Л.И. Жизнь [Текст] / Л. И. Корочкин // Новая философская энциклопедия : в 4 т. - М. : Мысль, 2001. - Т. 2. - С. 29-30.

19. Костъева, М.А. Концепт «трудовые ресурсы» и его реализация в языке и культуре в сопоставительном освещении (на материале английского и русского языков) [Текст] / М. А. Костьева. - М. : АКД, 2008. -23 с.

20. Кравцов, С.М. Картина мира в русской и французской фразеологии (на примере концепта «поведение человека») [Текст] / С.М. Кравцов. - Ростов-н/Д. : АДД, 2008. - 52 с.

21. Лебедева, И.Л. Концепт СОЦИАЛЬНЫЙ ПРОТЕСТ в языковой картине мира США (на материале периодики и Интернет-ресурсов) [Текст] / И.Л. Лебедева. - Владивосток : АКД, 2005. - 21 с.

22. Леонтьев, ДА. Смысл жизни [Электронный ресурс] / Д.А. Леонтьев // Социальная психология. Словарь / под. ред. М.Ю. Кондратьева. - М., 2006.

- Режим доступа : www.koob.ru (дата обращения: 10.10.2011).

23. Лихачев, Д.С. Концептосфера русского языка [Текст] / Д.С. Лихачев // Русская словесность. От

теории словесности к структуре текста. Антология.

- М. : Academia, 1997. - С. 280-287.

24. Михалева, М.В. Структура и содержание концепта «брак / marriage» в языковом сознании русских и американцев [Текст] / М.В. Михалева. - Курск : АКД, 2009. - 18 с.

25. Мишутинская, Е.А. Воплощение концепта «религиозный деятель» в английской языковой картине мира новоанглийского периода [Текст] / Е.А. Мишутинская. - СПб. : АКД, 2009. - 21 с.

26. Мокрушина, Е.Ю. Концепт «добрый» как этический феномен лингвокультуры (на материале английского языка) [Текст] / Е.Ю. Мокрушина. - Кемерово : АКД, 2008. - 20 с.

27. Москвин, В.П. Русская метафора. Семантическая, структурная, функциональная классификация [Текст] / В.П. Москвин. - Волгоград : Перемена, 1997.-91 с.

28. Национальный корпус русского языка [Электронный ресурс]. - Режим доступа: www.ruscorpora.ru (дата обращения: 10.10.2011).

29. Нерознак, В.П. От концепта к слову: к проблеме филологического концептуализма [Текст] / В.П. Нерознак // Вопросы филологии и методики преподавания иностранных языков. - Омск : ОмГХ 1998.

- С. 80-85.

30. Новоселова, Т.Н. Языковая онтологизация концепта MATERIAL WEALTH как фрагмента ценностной картины мира англо-американской культуры [Текст] / Т.Н. Новоселова. - Иркутск : АКД, 2005.

- 18 с.

31. Ожегов, С И. Толковый словарь русского языка [Текст] / С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. - М. : Азбуковник, 1998. - 944 с.

32. Ожегов, С.И. Толковый словарь русского языка [Текст] / С.И. Ожегов. - М. : Госиздат иностранных и национальных словарей, 1953. - 848 с.

33. Онищенко, М.С. Свободная страна [Текст] / М.С. Онищенко // Антология концептов : в 7 т. -Волгоград : Парадигма, 2008. - Т. 6. - С. 36-64.

34. Павиленис, Р.И. Смысл [Текст] / РИ. Павиленис // Философия : Энциклопедический словарь / под ред. А.А. Ивина. - М. : Гардарики, 2004. - С. 775.

35. Парзян, КС. Концепт «странный» в ментальности различных народов (на материале русского и английского языков) [Текст] / К.С. Парзян. - Армавир : АКД, 2008. - 22 с.

36. Попова, ЗД. Очерки по когнитивной лингвистике [Текст] / З.С. Попова, И.А. Стернин. - Воронеж : Истоки, 2001. - 191 с.

37. Садыкова, М.А. Лингвокультурный анализ мифологизированных концептов «свет / light» и «тьма / darkness» в текстах священного писания [Текст] / М. А. Садыкова. - Ижевск : АКД, 2007.

38. Смирнова, Ю.П. Средства активации суперконцепта «двигаться» в английских текстах и их переводах [Текст] / Ю.П. Смирнова. - Уфа : АКД, 2001. -28 с.

39. Смысл жизни [Текст] / А.П. Алексеев, Г.Г. Васильев [и др.] // Краткий философский словарь. - М.: Проспект, 2009. - С. 353-354.

40. Соловьев, B.C. Лекции по истории философии [Текст] / B.C. Соловьев // Вопросы философии. -1989,-№6.-С. 76-137.

41. СРЯ - Словарь русского языка [Текст] : в 4 т. / под ред. А. П. Евгеньевой. - М. : Рус. яз., 1981-1984. -

4 т.

42. ССРЛЯ - Словарь современного русского литературного языка [Текст] : в 17 т. / под ред. А. И. Чернышева. -М-Л. : АН СССР, 1951-1965. - 17 т.

43. Ставцева, А.А. Концепт human intellectual abilities и его объективация во фразеологии современного английского языка [Текст] / А.А. Ставцева. - Иркутск : АКД, 2006. - 16 с.

44. Степанов, Ю. С. Константы. Словарь русской культуры. Опыт исследования [Текст] / Ю.С. Степанов.

- М. : Языки русской культуры, 1997. - 824 с.

45. Стрелец, Ю.Ш. Смысл жизни [Текст] /Ю.Ш. Стрелец // Этика : Энциклопедический словарь / под ред. РГ. Апресяна, А.А. Гусейнова. - М. : Гардари-ки, 2001.-С. 445-447.

46. Телия, В.Н. Русская фразеология. Семантический, прагматический и лингвокультурологический аспекты [Текст] / В.Н. Телия. - М. : Языки русской культуры, 1996. - 288 с.

47. Уматова, Ж.М. Концепты душа / жан как лингвокультурологический феномен [Текст] / Ж.М. Уматова. - Алма-Ата : АКД, 2005. - 26 с.

48. Ушаков, Д.Н. Толковый словарь русского языка [Текст]: в 4 т. / Д.Н. Ушаков. - М.: Астрель-АСТ, 2000. - 752 с.

49. Федяева, Е.В. Концепт «неопределённое множество» и средства его языковой репрезентации (на материале английского и французского языков) [Текст] / Е.В. Федяева. - Барнаул : АКД, 2009. -20 с.

50. Фрумкина, P.M. Психолингвистика [Текст] / P.M. Фрумкина. - М. : Academia, 2001. - 320 с.

51. ФЭ - Философская энциклопедия [Текст] : в 5 т. / под ред. Ф. В. Константинова. - М. : Советская энциклопедия, 1970. - Т. 5. - 740 с.

52. ФЭС - Философский энциклопедический словарь [Текст] / под ред. Е.Ф. Губскош. - М. : ИНФРА-М,

2000. - 1072 с.

53. Шевченко, Ю.М. Культурный [Текст] / Ю.М. Шевченко // Антология концептов : в 7 т. - Волгоград : Парадигма, 2007. - Т. 5. - С. 118-135.

54. Шрейдер, Ю.А. Смысл [Текст] / Ю.А. Шрейдер // Новая философская энциклопедия : в 4 т. - М. : Мысль, 2001. - Т. 3. - С. 576-577.

55. Шушков, А.А. Толково-понятийный словарь русского языка: 600 семантических групп : около 16 500 слов и устойчивых выражений [Текст] / А.А. Шушков. -М. : АСТ-Астрель-Хранитель, 2008. - 988 с.