Н.В. Иванова, 2004

ВОЗМОЖНОСТИ ПРИМЕНЕНИЯ ЭЛЕМЕНТОВ СОЦИАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ К КАТЕГОРИАЛЬНОМУ ОПРЕДЕЛЕНИЮ ИНСТИТУТА

Н.В. Иванова

Центральной методологической категорией институционального анализа является понятие «институт». Институты, по мнению Дж. Ходжсона, — «это ключевые элементы любой экономической системы, и поэтому главная задача заключается в изучении институтов и процессов их сохранения, обновления и изменения»1.

Однако проблема институционального анализа состоит в том, что его центральный элемент пока не поддается четкой дефиниции или категориальному описанию. Понятие института в институциональной теории не эво-люционно видоизменяемо, оно часто индивидуализировано у различных представителей этой теории и ее современных течений.

Близкий к социально-психологическим идеям Э. Дюркгейма2 Т. Веблен называл институтами «...преобладающие или господствующие типы отношений»3 или «привычные способы реагирования на стимулы...»4, разделяемые большим числом членов общества. Подобное понимание «институтов», может быть, более развернутое к реалиям экономической жизни (через анализ поведенческих структур и определяющих их факторов), встречается в исследованиях Дж. Коммонса, У. Митчелла, К. Айриса, Д. Гэлбрейта, Дж. Ходжсона, У. Сэмюэлса и других представителей так называемого традиционного («старого») институционализма, который изучает экономическую систему как непрерывный процесс ее изменений. Исследуя причины этих изменений, он рассматривает современное общество как результат предшествующего его состояния, не обращаясь к опыту которого невозможно понять современную экономику. В то же время в технологических и институциональных свойствах современного общества он ищет тенденции формирования экономики будущего. В основу понимания института традиционные институционалисты ставят «общественное или коллективное действие людей по контролю, освобож-© дению и расширению индивидуального дей-

ствия или ...отношение, включающее в себя серию трансакций, осуществляющихся на основе ряда рабочих правил»5. При этом свободное индивидуальное действие имеет достаточно узкие границы6.

Основываясь, главным образом, на индуктивном методе, традиционная институциональная теория подходит к анализу институтов в большей степени как обстоятельствам, формирующим образ жизни, привычки, обычаи.

Философской основой этой доктрины сегодня служит гносеологическая теория «трансцендентального реализма» (Р. Баскар, Т. Лоусон), согласно которой человеческое сознание и поведение являются результатом «подчинения» чувственной эмпирической информации стереотипам и концепциям, которые формируются в сознании каждого человека в ходе процесса социализации и, в конечном счете, определяют, каким образом человек воспринимает чувственную информацию (что им признается, что отбрасывается, какие делаются заключения).

Несколько иного подхода придерживается сложившаяся под влиянием «старого» институционализма и «традиционной» неоклассики неоинституциональная теория. В целом это направление «укрепляет и расширяет неоклассическую парадигму, подчиняя ей все новые сферы исследования (семейные отношения, этику, политическую жизнь, меж-расовые отношения, преступность, историческое развитие общества и др.)»7. Но, если неоклассическая теория, ориентируясь на результат, изучает, как рациональные индивиды максимизируют полезность, фирмы — прибыль, а государство — народное благосостояние, то неоинституционализм ставит во главу угла проблему мотивации человеческого поведения, исследуя непосредственно процесс принятия решений, его условия и предпосылки. В этой связи большое значение приобретают сложившиеся в обществе нормы и правила поведения людей.

Однако новая парадигма, развиваемая в работах Д. Норта, М. Олсона, О. Уильямсона, Г. Демсеца, Р. Нельсона, С. Винтера, Дж. Бьюкенена и др., по своей структуре не отличается внутренней однородностью. Между ее отдельными направлениями обнаруживаются не только терминологические, но и серьезные концептуальные расхождения. В то же время, отмечает Р.И. Капелюшников, значение этих расхождений не следует переоценивать, так как сегодня неоинституционализм представляет собой семейство подходов, объединенных несколькими общими идеями 8.

Неоинституционалисты, как и представители «старого», традиционного институционализма, пытаются наладить связи между экономической теорией и правом, социологией, политологией, и т.д. Однако институты в их понимании не столько культурный или психологический феномен, сколько «правила игры» в обществе, или выражаясь более формально, созданные человеком ограничительные рамки, которые организуют взаимоотношения между людьми... Они абсолютно аналогичны правилам игры в командных спортивных играх»9. Данное положение широко закрепилось в научной и публицистической литературе. На наш взгляд, представление об институтах как «правилах игры» мало объясняет экономическую реальность, формируя представление об общественной жизни просто как игре на «законных» основаниях.

Однако Д. Норт не ограничивается трактовкой института как «правил игры» или «ограничительных рамок», институты — это еще и «...механизмы, обеспечивающие их выполнение, и нормы поведения, которые структурируют повторяющиеся взаимодействия между людьми»10.

Почему же сложилось такое разнообразие определений понятия «институт»? Возможно это «...свидетельствует об ограниченности когнитивных способностей человека и о не-тождественности мышления и бытия» 11 или вытекает из той особенности института, что как целое он остается неуловимым для непосредственного наблюдения н идентификации ~.

В качестве компромисса между необходимостью и невозможностью дать однозначное: определение понятия «институт», А.Е. Ша-стйко предлагает «ограничиться некоторой системой определенностей... и общим интуитивным понятием института... на основе явного или молчаливого согласия ... между членами научного сообщества»13. Эта идея отражает популярность и адаптивность институ-

циональной теории как метода исследования, делая ее применимой к анализу самых разных областей экономики, а исходная «размытость» категориального определения института открывает простор для поиска новых научных интерпретаций. Но введение в научный оборот различных определений института не всегда приближает к выяснению его природы.

Институты существуют для того, чтобы структурировать человеческие взаимоотношения. Уменьшая неопределенность, они упрощают процесс взаимодействия между людьми. Неопределенности возникают из неполноты информации о поведении других индивидов в процессе человеческого взаимодействия. Ограниченные когнитивные возможности человека определяются способностью сознания перерабатывать, организовывать и использовать информацию. Эта ограниченная способность в сочетании с неопределенностями при расшифровке поступающей извне информации порождают правила и процедуры, призванные упростить данный процесс. Возникающая вследствие этого совокупность институтов структурирует человеческое взаимодействие и тем самым ограничивает набор выборов, с которым сталкиваются индивиды. Другими словами, «институт — это все то, что делается несколькими людьми для того, чтобы индивидуальные действия осуществлялись иначе (лучше), чем в отсутствие коллективных действий»14.

Следовательно, мотивации индивидов к формированию институтов способствуют сложности окружающего мира и социального взаимодействия. В этом случае мы наблюдаем институт как результат коллективных действий. Необходимо отметить, что «признание институциональных ограничений и согласованная с другими хозяйственными субъектами обязанность их выполнения являются условием, основой и сущностью отношений, складывающихся в рамках института» 15. Но каким образом индивиды приходят к соглашению о следовании сложившим-

г» л » глт 1 ж ттлплттатт тггтО

сЯ пирмаш ниисдъпил;

Исследования социологами поведения групп индивидов показали, что в качестве признаков группы отмечается разделение внутри нее функций, их определенная фиксация, институциализация группы — наличие иерархии, структуры, лидера16, т. е. формирование в процессе взаимодействия внутригруппового «кодекса» поведения — норм и правил, регулирующих отношения.

Фундамент будущих институтов образуют «поступки людей и стереотипы поведения» 17. Их можно назвать архетипами более сложных институциональных форм, таких как правила, обычаи, нормы, законы. «Стереотипы поведения можно наблюдать и идентифицировать. В качестве первого приближения стереотипы можно классифицировать как привычки, которые изначально (по механизму возникновения и воспроизводства) напоминают действие «автономных комплексов» внутри человека. В отличие от норм (правил) следование привычке как таковой не контролируется другими людьми, а отступление от них не вызывает чувства вины или беспокойства»18. Таким образом, стереотип или привычка, скорее, не будут являться институтами, в нашем понимании, поскольку не требуют согласования со стороны других индивидов. Но, с другой стороны, они имеют общую с институтами основу, так как их появление «обусловлено принципом экономии, свойственным человеческому мышлению, его способностью двигаться от единичных конкретных случаев к их обобщению и обратно к этому факту, понятому уже в рамках общего правила. Этот процесс вызван необходимостью упорядочить, классифицировать, категоризировать окружающую действительность»19. Эффективность стереотипов обусловлена достаточно высокой степенью однообразия повседневной жизни.

Одним из специфических когнитивных элементов стереотипа Г. Олпорт называет этнические предрассудки, включающие два обязательных компонента: отношение (установку) в виде способа мышления о мире, в котором живет индивид, и связанного с ним чрезмерно общего и потому ошибочного убеждения. При этом система убеждений обычно приспосабливается к системе установок20. Когда индивиды взаимодействуют между собой, то «их межличностные отношения основываются скорее на предрассудках, нежели на точной и надежной информации и непосредственном опыте»21.

Таким образом, ограниченность человеческого знания и способности к принятию решений является причиной того, что люди опираются на привычки и стереотипы. Последние в рамках группы направляют действия индивидов и некоторым образом защищают их положение в обществе, минимизируя риск ущерба самооценке. И «когда индивидуальные привычки разделяются обществом или

группой и укрепляются в этих пределах, они принимают форму социально-экономических институтов»22.

Но если принять тот факт, что члены группы изначально наделены разными привычками и стереотипами, то важную роль в том, какие из них окажут наибольшее влияние на группу, определит ее структура, ее иерархия. Вероятно, что доминирующими окажутся взгляды лидера либо властного большинства, а остальные члены группы будут вынуждены с ними согласиться23. Одновременно нельзя забывать, что индивид в группе (в том числе и лидер) является не только продуктом межгрупповых отношений, но и непосредственным носителем их24. Поэтому индивид и группа всегда изменяют друг друга взаимно. И под воздействием такого взаимовлияния формируется общая тенденция поведения, повторяющееся использование которой дает толчок к возникновению институтов. Закрепляясь, институт порождает процессы, направленные на поддержание сложившегося единства поведения и, подчинение ему индивидуальных действий, одновременно формируя механизмы их принудительного осуществления. Таким образом, институт можно рассматривать как материальную проекцию25 социально-экономических взаимодействий индивидов. Он придает этим отношениям некоторую устойчивость во времени и определенность, упрощая процессы взаимодействия.

Логика этих рассуждений приводит нас к выявлению двойственной природы института. С одной стороны, институт опирается на индивидуальные впечатления, умозаключения, предыдущий опыт, формирующие поступки людей, в процессе самоорганизации и организации окружения, а с другой — институт есть результат согласования индивидуальных и коллективных действий.

Такой подход позволяет объяснить различное происхождение институтов, которые в одних случаях, являясь результатом спонтанного выбора индивидов, принимают форму добровольных соглашений (нормы поведения в общественных местах), а в других — выступают продуктом индивидуального действия, и не могут быть оспорены со стороны других членов общества (закон монарха). Но в обоих проявлениях институты будут основываться на эгоцентрических тенденциях поведения индивидов.

В большей степени такое рассмотрение природы института опирается на положения

42

Н.В. Иванова. Возможности применения элементов социальной психологии

традиционного институционализма. Хотя и не затрагивает такой важный момент формирования институтов, как взаимодействие индивидов не только между собой, но и средой принятия решений, определяемой как совокупность климатических, территориальных, технологических, политических и прочих внешних факторов. Таким образом, институт можно рассматривать как материальную проекцию социально-экономических взаимодействий индивидов при заданных внешних и временных показателях.

В заключение следует отметить, что неопределенность базовых категорий институциональной теории, безусловно, создает методологические трудности в ее применении для изучения различных областей экономики. Но, с другой стороны, эти трудности открывают перспективу для дальнейших исследований, поиску новых аргументов и созданию новых теорий.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Hodgson, Geoffrey М. // Journal of Economic Issues. Jun 2000. Vol. 34. Issue 2. P. 317.

2 Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Метод социологии. М., 1990.

3 Веблен Т. Теория Праздного класса. М.: Прогресс, 1984. С. 200.

4 Там же. С. 201.

5 John R. Commons «Institutional Economics» // American Economic Review. 1931. Vol. 21. P. 652.

0 Гэлбрейт Дж. Новое индустриальное общество. М., 1969. С. 176.

7 Нуреев Р. Институционализм: прошлое, настоящее, будущее // Вопросы экономики. 2000. №1.С. 127.

8 Капелюшников Р.И. Новая институциональная теория. М., 2000. С. 21.

9 Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. М., 1997. С. 17-18.

10 Норт. Д. Институты и экономический рост: историческое введение //THESIS. 1993. Т. 1. Вып. 2. С. 73.

11 Введение в институциональный анализ /Подред. B.J1. Тамбовцева. М., 1996. С. 48.

12 Там же. С. 50.

13 Там же. С 49.

14 Тамбовцев B.JL, Елисеев А.Н., Макарова Н.Н. Институциональный анализ науки. М., 1997. С. 26.

15 Лебедева Н.Н. Институциональный механизм экономики: сущность, структура, развитие. Волгоград, 2002. С. 45.

16 Шихарев П. Современная социальная психология / Институт психологии РАН. М., 1999. С. 138.

17 Введение в институциональный анализ. С. 49.

18 Там же.

19 Шихарев П. Указ. соч. С. 114.

20 Allport G.W. The nature of prejudice. N. Y., 1958. P. 19.

21 Мак Дэвид Дж. Цит. по: Шихарев П. Указ. соч. С. 119.

22 Ходжсон Дж. Привычки, правила и экономическое поведение // Вопросы экономики. 2000. №1. С. 55.

23 Шихарев П. Указ. соч. С. 147—153.

24 Сушков И. Психология взаимоотношений. М.; Екатеринбург, 1999. С. 147.

25 Т. е. приобретающую содержание в виде правил, норм, законов.