© А.Ю. Чернов, 2004

ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ СТРУКТУРЫ СОЦИАЛЬНЫХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ

А.Ю. Чернов

Социальные представления, наряду с другими теоретическими конструктами (мотивы, ценности, оперантное обусловливание, архетип и т. д.), могут быть использованы для объяснения динамических и причинных характеристик поведения. В теории социальных представлений С. Московичи1 неоднократно подчеркивается, что образы, которыми человеческие сообщества наделяют себя самих, свои институты, свое бытие, с одной стороны, являются необходимой частью их индивидуального существования, а с другой, носят коллективный характер, возникают как продукт коммуникации индивидов. В этом смысле оппозиция «Я» — «социальные представления» логически и психологически закономерна. При этом необходимо учитывать специфику понимания «Я» в контексте социальных представлений. Основное допущение, лежащее в основе всех традиционных моделей «Я», заключается в том, что «Я» — это некая субстанция, сущность, и что, как любой другой сущности или физическому объекту, ему можно дать окончательное определение. Другими словами, предполагается, что «Я» обладает некоторой истинной природой или набором характеристик, которые могут быть раскрыты и описаны. Так, теория черт рассматривает «Я» как «личность», то есть представляет индивида состоящим из поддающихся измерению личностных черт, способностей и атрибутов. Эти черты могут быть поверхностными или глубинными, конституционально обусловленными или являющимися продуктом воспитания. Поведение человека, его действия мыслятся детерминированными личностными чертами, которыми он обладает. Значимость этих черт перевешивает влияние ситуаций или контекста, в котором находится индивид. В границах ролевой теории индивид обретает свое «Я» и определенные формы самовыражения через закрепление в определенной социальной позиции. По этой теории люди испол-

няют свои роли не столько по причине явного стремления к наградам и избегания санкций (напр., высокая зарплата или тюремный приговор), но в результате действия более тонких механизмов социализации. Дети научаются видеть себя так, как их видят другие, наше «Я» — это «зеркальное Я», отражающее социальные ожидания. Индивиды учатся соотносится со своими социальными группами и в процессе «социального сравнения» развивают и поддерживают свои идентичности. Гуманистическая традиция в психологии утверждает, что и теория черт, и теория ролей неверно описывают человеческую природу и что психологические исследования и психотерапия должны концентрироваться на подлинном, истинном «Я» человека. Человеческая жизнь видится гуманистами как поиск этого истинного «Я», как стремление к самореализации и самоактуализации.

Проблема «Я» в соотнесении с концепцией социальных представлений подразумевает альтернативные подходы к фиксации соотношения «надличностного» и «личностного» в их структуре. Одним из них является социальный конструктивизм К. Гер-гена, Р. Харре, Дж. Поттера, М. Уезерел и др. Оценка социального конструктивизма как методологической основы исследования обыденного сознания, социального мышления и социальных репрезентаций в отечественной психологии представлена в работах Г.М. Андреевой, Т.П. Емельяновой 2. Семиотический и пост-структуралистский взгляд на «Я» К. Гергена перемещает фокус анализа с «Я-как-сущности» на методы конструирования «Я». То есть вопрос заключается не в том, какова истинная природа «Я», а то как мы говорим о «Я», каковы те дискурсы, которые мы используем, выстраивая касающиеся «Я» теории. Имеет место не одно «Я», которое ждет, чтобы его познали, но множество «Я», обнаруживаемых в различных лингвистических практиках суще-

Веатик ВолГУ. Серия 7. Вып. 3. 2003—2004

137

психология

ствующих сейчас и существовавших в прошлом в нашей и других культурах. Для построения общей схемы нашего исследования социальных представлений в таком понимании «Я» существенными являются два аспекта. Во-первых, психологические модели «Я» неизбежно культурно и исторически обусловлены и зависят от определенных социальных практик. Поэтому исследование социальных представлений должно стоить-ся таким образом, чтобы имелась возможность сравнения, сопоставления их структуры и содержания у различных социальных групп, характеризующихся спецификой их социальных практик. Во-вторых, при исследовании социальных представлений недостаточно ограничиваться рамками подхода к индивиду как «организму», окруженному «средой». На первый план выходят языковые практики и дискурсы, превалирующие в том или ином контексте. Делается допущение о множественности «Я»-конструкций и их социальных и межличностных функций. Это методологическое и теоретическое положение важно для выбора конкретных исследовательских процедур, которые должны быть представлены сочетанием качественных и количественных методов.

Предметной областью в нашем исследовании является локализация собственного «Я» в системе социальных представлений. Мы исходили из предположения, что конфигурация пространства социальных репрезентаций находится в определенном отношении к самовосприятию субъекта в специфическом социальном контексте. Более того, нами проверяется гипотеза об универсальном характере расположения социальных представлений относительно «Я», а именно: чем больше степень разделяемости социальных представлений внутри социальной группы, тем в большей мере они удалены от представлений индивида о собственном «Я» и персонажей, с которыми он себя идентифицирует.

Для проверки этой гипотезы нами было проведено исследование системы социальных представлений в контексте межличностных отношений студентов. Респондентами были студенты III—IV курсов различных факультетов ВолГУ, всего 56 человек. Гендерные особенности в данной части исследования не учитывались.

Основным методом исследования был психосемантический метод. На первом этапе конструирования исследовательского

инструмента нами был обоснован и составлен ролевой список, включавший 11 персонажей, типичных для межличностного общения студентов. Во внимание принималась «индивидуальная» (мать, отец, мой друг), «институциональная» (группа, в которой я учусь; одногруппник, к которому отношусь хорошо; одногруппник, к которому отношусь плохо), ролевая (преподаватель, который нравится; преподаватель, который не нравится; экзаменатор) и референтная (чужой человек, сексуальный партнер, ректор) организация пространства общения.

В качестве оцениваемых компонентов семантической матрицы нами были выбраны фразеологизмы русского языка, описывающие качества и свойства человека, проявляемые в общении. Выбор фразеологизмов в качестве оценочного компонента матрицы обоснован тем, что, во-первых, фразеологизмы несут в себе совокупный общественный опыт, отражают структуры обыденного, житейского сознания, во-вторых их использование позволяет подойти к изучению особенностей человеческой психики в контексте строя культуры, зафиксированного в разделяемых смыслах, носителями которых фразеологизмы являются, в-третьих, в них зафиксированы и перцептивные, и оценочные аспекты общения. Всего в исследовании был использован 61 фразеологизм.

Респондентам предлагалось заполнить матрицу, используя 7-балльную шкалу (от —3 до +3) для оценки близости фиксируемых фразеологизмами оценок для того или иного персонажа. Полученные индивидуальные матрицы суммировались; общая матрица (13 х 61) была подвергнута факторному анализу методом главных компонент с включением уаптах вращения. Для сравнения результатов, полученных на выборке студентов, исследовательская процедура была воспроизведена на выборке людей 28—35 лет, уже имеющих высшее образование (то есть в прошлом — студентов). Совокупность второй выборки п = 43 человека. Для получения искомой локализации «Я» в пространстве социальных представлений этот компонент был включен в ролевой список. Наряду с остальными компонентами средствами факторного анализа он был спроецирован в факторное пространство фразеологизмов.

Результаты исследования. Факторный анализ полученных результатов соотнесения фразеологизмов с персонажами ролевого

списка позволил выделить две независимые группы фразеологизмов, образующие факторное пространство социальных представлений Ф1 и Ф2. Из-за ограниченности размеров статьи мы не приводим полностью состав факторов, ограничиваясь перечислением тех составляющих, которые, имея наибольшие факторные веса, задают их содержание.

Первый фактор (Ф1) составляют фразеологизмы: «помогает воспрянуть духом» (-0,968); «входит в положение» (-0,953); «открывает свое сердце» (-0,946); «держит руку запазухой» (0,886); «бряцает оружием» (0,848); «стоит поперек горла» (0,811). Этому фактору нами присвоено значение «поддержка — угроза». Второй фактор (Ф2) образуют фразеологизмы «держит себя в руках» (-0,675); «устраивает сцены» (0,893); «мечет громы и молнии» (0,816); «переполняет чашу терпения» (0,807). Этому фактору присвоено значение «сдержанность — агрессивность».

Методом проекции нам удалось получить локализацию персонажей ролевого списка в факторном пространстве фразеологизмов. В целом результаты комплексного факторного анализа представлены на рисунке. Темным цветом в таблице выделены участки наибольшей концентрации фразеоло-

агрессивность

* “Мать”

.“Я” “Отец’* “Мой друг”

поддержка

*‘Я как студент”

гизмов: до 70 % их расположены именно в этих областях факторного пространства.

Интерпретация результатов исследования. Прежде всего, отметим, что сгруппированные по факторному признаку фразеологизмы составляют пространство социальных представлений респондентов. Оценочное поле межличностных отношений для представителей данной социальной группы заключено в рамки, описываемые факторами Ф1 и Ф2. Это означает, что обыденные репрезентации («здравый смысл») диктуют студентам именно такие мерки при формировании отношения к окружающим людям в контексте студенческой жизни. Обращает на себя внимание группировка персонажей «мать», «отец», «мой друг» вокруг элемента оценки «Я». На наш взгляд, здесь имеют место идентификационные тенденции, которые могут найти объяснение в психодинамических терминах, правомерность применения которых оправдана неосознаваемой природой социальных представлений. Здесь мы ограничимся тем, что назовем эту группу персонажей ролевого списка «группой идентификации» с «Я». Другие персонажи ролевого списка отделены от нее границами квадрантов плоскости, составляющей факторное пространство социальных представлений. Наш интерес в интерпретации результатов исследования направлен в пер-

^“Преподав., кот. не нравится”

Одногруппник, кот. не нравится

“Чужой человек “

угрОза

# Экзаменатор

“Студенческая

• группа”

сдержанность

Рис. Локализация персонажей ролевого списка в факторном пространстве фразеологизмов Вестник ВолГУ. Серия 7. Вып. 3. 2003—2004 139

вую очередь на рассмотрение локализации «Я» относительно «сгустков» социальных представлений. Большая часть фразеологизмов, выражающих их значения, расположены на плоскости на значительном расстоянии от «Я». (Заметим, что эти расстояния тоже поддаются количественной оценке; здесь мы не считаем нужным приводить эти расчеты из-за ограниченности размеров статьи.) Этот факт имеет для нас важное значение в понимании природы и функций социальных представлений. Во-первых, они являются не содержательными, а лишь операциональными средствами формирования оценочных суждений относительно партнеров по общению. Иными словами, при вынесении таких суждений по отношению к персонажам, близким к «Я» (например, по отношению к членам «группы идентификации»), социальные представления, то есть суждения, разделяемые большинством социальной группы, будут использоваться реже, в меньшем объеме, чем по отношению к «преподавателю, который не нравится», «чужому человеку», «студенческой группе». Следовательно, функция социальных

представлений сводится к быстрому, но не верифицированному реагированию на партнеров по взаимодействию. Еще одной функцией социальных представлений является классификация партнеров по общению, «распределение их по квадрантам факторного пространства». По поводу этой последней функции можно сделать предположение о смыслообразующем характере «когнитивной работы» индивида по локализации себя в пространстве социальных представлений.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Московичи С. Социальное представление: исторический взгляд // Психологический журнал. 1995. Т. 16. № 1. С. 3—18.

2 См.: Абульханова К.А. Психология и сознание личности: (Проблемы методологии, теории и исследования реальной личности): Избранные психологические труды. М.: Моск. психоло-го-социальный ин-т; Воронеж: Изд-во НПО «Модэк», 1999. 224 с.; Емельянова Т.П. Социальное представление — понятие и концепция: итоги последнего десятилетия // Психологический журнал. 2001. Т. 22. №° 6. С. 39—47.