нарушается кровообращение. В первую очередь это отрицательно сказывается на деятельности сердечно-сосудистой системы, головного мозга. Профессор И. А. Аршавский считает, что скелетно-мышечная система является ведущей в организме человека, а все остальные развиваются коррелятивно, т. е. в прямой зависимости от нее.

Нетрудно сделать вывод: разгибательная мускулатура нуждается в постоянной, систематической тренировке. Практически все виды спорта укрепляют раз-гибательную мускулатуру, но лучше всего это делает плавание.

Физиологов давно смущает тот факт, что зрительные изображения приходят на сетчатку глаза в перевернутом положении. Вместе с тем, гидробиологи знают, что при погружении в воду ориентация в пространстве меняется и понятия «верх», «низ» становятся весьма относительными. Кроме того, такая патология как наследственная близорукость передается по аутосомно-диминантному типу и встречается достаточно часто. Существует методика корректировки близорукости в воде. Оказалось, что близорукий глаз имеет в воде больше способностей, чем в воздушной среде. Давление воды на роговицу помогает корректировать форму глазного яблока. Вполне возможно, что и яркость цветового восприятия эволюционно связана с необычайным разнообразием окраски водных обитателей.

новая среда обитания, изменения питания, двигательной активности, функций сенсорных органов, вызвали ряд серьезных изменений мозга - объем эндокрана, на тот момент, уже составлял 600-700 кубических сантиметров. Мозг, как известно, входит в число наиболее «дорогостоящих» в энергетическом отношении анатомических органов. Составляя 2% от всего тела, он потребляет примерно 20% получаемой организмом энергии. Чем больше мозг, тем больше сил и времени приходится тратить его обладателю на добывание пищи. Есть еще одно немаловажное обстоятельство: рождение большеголовых малышей автоматически повлекло к расширению тазовых костей женщины, делая ее менее подвижной на суше. Суперсексуальность женщины и вероятность ежегодных беременностей требовала колоссальных энергетических

затрат. По мнению генетиков естественный отбор нашел необычайный выход - большинство зигот из-за аномального хромосомного набора не способно к нормальному дроблению. Это провоцирует спонтанный аборт на первых неделях беременности. В силу того, что человеческий детеныш имеет необычайно долгое пролонгированное детство, а заботы по воспитанию, обучению, прежде всего ложатся на женские плечи, она должна иметь покровительство со стороны сильного пола, обеспечивающего защиту и пропитание. По всей видимости, на заре эволюции была закреплена такая форма общения противоположных полов, как моногамный брак. Человеческий детеныш испытывает реальную потребность в наличии отца [3].

Следовательно, лишь пройдя стадию полуводного образа жизни, закрепив двуногость, координацию движений, развитость рук, наши предки могли попасть на открытое пространство, часами бродить по джунглям или саванне в поисках пищи, не рискуя при этом ежеминутно превратиться из охотника в жертву более сильных хищников.

список литературы

1. Вишняцкий Л. Б. Происхождение Homo sapiens. Новые факты и некоторые традиционные представления.// Советская археология. 1990. №2. С. 99-144.

2. Вишняцкий Л.Б. Человек в лабиринте эволюции. М.: Изд-во «Весь Мир», 2004. 156 с.

3. Дольник В. Непослушное дитя биосферы. Беседы о человеке в компании птиц и зверей. М.: Педагогика-Пресс, 1994. 208 с.

4. Линдблад Я. Человек - ты, я и первозданный. М.: Прогресс, 1991. 260 с.

5. Урысон М. И. Дарвин, Энгельс и некоторые проблемы антропогенеза. // Советская этнография.1978. № 3. С. 11-12.

6. Darwin Ch. The descent of Man. London, 1871.

7. Gebo D. L. Climbing, brachiation and terrestrial quadru-pedalism: historical precursosrs of hominid bipedalism // American Journal of Physical Anthropology. 1996. Vol. 101. № 1. P. 55.

8. Susman R. L. et al. Arboreality and bipedality in the Hadar hominids // Folia Primatologia. 1984. Vol. 43. № 1. P. 113.

9. Verhaegen M. et al. Aquarboreal ancestors? // Trends in Ecology and Evolution. 2002. Vol. 17. № 5. P. 212-217.

психологические науки

УДК 316.6+159.923 (043.3)

к вопросу о внутренних детерминантах субъективного благополучия личности

Е. Е. БОЧАРОВА

Саратовский государственный университет им. Н. Г. Чернышевского кафедра психологии образования

Статья посвящена изучению проблемы субъективного благополучия личности. Представлены результаты эмпирического исследования внутренних детерминант субъективного благополучия, в качестве которых выступают ценностные и смысловые образования личности, социально-психологические установки, стратегии поведения.

Показаны существенные различия ценностно-смысловой сферы, социально-психологических установок в зависимости от степени субъективного благополучия личности, выделены поведенческие паттерны, лежащие в основе благополучия.

Ситуация, в которой находится современное российское общество, неоднозначна: с одной стороны, политические и социальные условия российской действительности значительно расширили возможности людей, с другой - константой стала ситуация нестабильности общества в целом. Социальные цели, ценности, убеждения, идеалы претерпели кардинальную переоценку. Прежние нормы и ценности, которые господствовали в общественном сознании и поддерживались соответствующими социальными институтами, во многом уже не соответствуют тем реальным отношениям, которые формируются современной ситуацией. В то же время новые ценности и нормы, регулирующие поведение личности, ещё не утвердились. Все это, несомненно, отражается на самочувствии, настроении, субъективном благополучии и той части общества, которая в общепринятой возрастной периодизации квалифицируется как юношество. Поэтому, представляется особенно важным выявление тех факторов благополучия, которые могут оказать влияние на все последующее жизнеопределение юношества.

Следует отметить, что проблема субъективного благополучия не получила целостного изучения. исследователи выделяют лишь некоторые факторы этого явления: психофизиологические (М. Аргайл), соматические (О. С. Копина), удовлетворенность жизнью (П. И. Яничев), уровень притязания и самооценка (Н. А. Растригина), жизненные стратегии (А. Е. Созон-тов). Однако комплексное исследование взаимосвязи социально-психологических образований (ценностных ориентаций, установок, стратегий поведения) и субъективного благополучия практически отсутствует.

Анализ теоретических и эмпирических исследований (М. Аргайл, Л. В. Куликов, К. Рифф, М.В.Соколова, Р. М. Шамионов) показал, что субъективное благополучие, являясь социально-психологической характеристикой личности, выражает эмоционально-оценочное отношение человека к самому себе, социальной действительности и в этом качестве определяет интенсивность и направленность его поведения. Как отмечает л. М. Куликов, субъективное благополучие - это интегративное, относительно устойчивое переживание, в нём слиты многие особенности отношения человека к себе и окружающему миру [2]. Кроме того, субъективное благополучие представляет собой единство когнитивного, эмоционального и поведенческого компонентов. Его когнитивным содержанием являются ценностные ориентации, которые определяются как социально обусловленная общая направленность, как отношение личности к целям жизнедеятельности, к средствам удовлетворения этих целей, то есть к обстоятельствам жизни, детерминированным общими социальными условиями. Вместе с тем, именно система отношений определяет характер переживаний, объединяющих чувства и эмоции. Переживание субъективного благополучия (или небла-

гополучия) во многом определяется субъективной интерпретацией личности тех или иных ситуаций, с которыми она взаимодействует. Кроме того, когнитивная и эмоционально-оценочная интерпретация ситуации детерминирует направленность активности личности, которая связана со стратегиями поведения. Так, по данным Р. М. Шамионова [4], в зависимости от локуса субъективного благополучия активность может быть направлена либо вовне, либо на внутреннюю деятельность, либо вообще отсутствовать.

Поскольку субъективное благополучие (или неблагополучие) конкретного человека складывается из частных оценок различных сторон жизни человека, которые сливаются в переживание субъективного благополучия, то вполне закономерно встаёт вопрос о выявлении факторов, детерминант субъективного благополучия.

В качестве диагностического инструментария нами применялся комплекс психодиагностических методик: методика «Уровень соотношения «ценности» и «доступности» в различных жизненных сферах» Е. Б. Фанталовой ; «Шкала субъективного благополучия» М. В. Соколовой; методика выявления социально-психологических установок О. Ф. Потемкиной; «Морфологический тест жизненных ценностей» (МТЖЦ) В. Ф. Сопова, Л. В. Карпушиной; «Опросник стратегий поведения в значимых ситуациях» (ОСПЗ) Е. Ю. Коржовой.

Эмпирическое исследование проводилось на базе общеобразовательных школ г. Саратова (N=190; 16-17 лет).

Обратимся к результатам эмпирического исследования. В качестве когнитивного показателя субъективного благополучия мы рассматривали коэффициент ценностного конфликта. В результате анализа общих показателей, характеризующих ценностные предпочтения юношества, выявлены достоверно значимые связи между индексом когнитивной удовлетворённости (коэффициентом ценностного конфликта) и всеми показателями субъективного эмоционального благополучия (исключение - напряжённость и чувствительность). Кроме того, обнаружена статистически значимая корреляция между индексом когнитивной удовлетворённости и индексом субъективного эмоционального благополучия личности. Данный факт свидетельствует о том, что согласованность между сферами «значимость» и «доступность» сопровождается благополучием на эмоциональном уровне. И, наоборот, «разрыв» между сферами «значимости» и «доступности» сопровождается субъективным эмоциональным неблагополучием личности, которое связано с ожиданием поддержки от социального окружения, неудовлетворённостью повседневной деятельностью на фоне сниженного эмоционального фона, повышенной лабильностью настроения и ухудшением физического самочувствия.

В целях более глубокого изучения связи эмоционального и когнитивного компонентов субъективного благополучия мы выделили две группы испытуемых, отличающихся крайними типами субъективного эмоционального благополучия. Сравнительный анализ по ^критерию Стьюдента подтвердил достоверность различий показателей субъективного эмоционального благополучия двух выборок.

Анализ структуры ценностно-смысловой сферы личности в зависимости от уровня субъективного благополучия показал, что в выборке «благополучных» наиболее существенные расхождения в рангах наблюдаются относительно таких ценностей как «здоровье», «материально обеспеченная жизнь». ценность «здоровье», находящаяся в сфере «значимости» в вершине иерархического ряда снижает свою доступность, переходя в середину иерархического ряда. ценность «материального достатка», находящаяся в сфере «значимости» в середине иерархического ряда, представлена низким рангом в сфере «доступности». Характеризующаяся как вполне «доступная» ценность «уверенность в себе» занимает по значимости невысокое ранговое место. Данное обстоятельство позволяет говорить, что «зону напряжённости» составляют материальные ценности и здоровье. Самосовершенствование в сфере личностного роста представляется нашим респондентам возможным, но не важным. В среднем разница рангов значимого и доступного в выборке «благополучных» составляет 1,68.

В выборке «неблагополучных» ценности материального достатка, семейного благополучия, любви, здоровья, имеющие в сфере «значимости» высокий рейтинг, в сфере «доступности» представлены низкими рангами, что свидетельствует о том, что «зону напряженности» составляют сферы взаимоотношений, материальных благ, здоровья. ценности «познание», «творчество», «уверенность в себе», «интересная работа», «свобода как независимость в поступках», характеризующиеся как вполне доступные, в сфере «значимости» представлены низкими рангами. То есть, профессионально-деловая сфера, сфера познания и личностного роста для «неблагополучной» личности не являются значимыми. Что касается остального перечня ценностей, то различие в рангах значимого и доступного либо невелико, либо отсутствует. В среднем разница рангов значимого и доступного в данной выборке составляет 4,33.

Указанные расхождения в значимости и доступности ценностей определяют содержание «разрыва» между сферами «значимости» и «доступности» и находят своё выражение в коэффициенте ценностного конфликта. Так, в выборке «благополучных» коэффициент ценностного конфликта составляет 21,21, в то время как у «неблагополучных» - 37,5, что свидетельствует о меньшей когнитивной удовлетворённости лиц с низким уровнем эмоционального благополучия (р <0,001).

Полученная корреляционная связь между значимыми и доступными ценностями у «благополучных» оказалась достаточно выраженной ^в=0,78; р<0,01),

что свидетельствует о сближении смыслообразующих мотивов личности с представлениями о способах их реализации. Принимая во внимание индекс ценностного конфликта (21,21) и достоверно значимую корреляционную связь между предпочитаемыми и доступными ценностями ^в=0,78; р<0,01), мы можем сделать вывод о субъективной удовлетворённости «благополучных» на когнитивном уровне. В выборке «неблагополучных» степень выраженности ценностного конфликта (37,5) и отсутствие корреляционной связи между сферами «значимости» и «доступности» ценностных ориентаций ^в=0) свидетельствуют о рассогласованности между смыслообразующими мотивами и представлениями о способах их реализации. Вероятно, это рассогласование и приводит к внутреннему напряжению, эмоциональному дискомфорту «неблагополучных». Таким образом, «неблагополучные» испытывают дискомфорт не только на эмоциональном, но и когнитивном уровне.

Сравнительный анализ по ^критерию Стьюдента показателей разницы между значимостью и доступностью ценностей в зависимости от уровня субъективного эмоционального благополучия показал, что достоверные различия показателей разрыва в пользу значимости обнаружены относительно ценностей «любовь», «материально обеспеченная жизнь», «счастливая семейная жизнь» (показатели разрыва выше у «неблагополучных»). Полученные результаты сравнительного анализа свидетельствуют о наличии проблемных зон у лиц с высоким/низким уровнем эмоционального благополучия. Так, в выборке «благополучных» наиболее напряжённой сферой является сфера семейных отношений, в то время как у «неблагополучных» диапазон конфликтогенных сфер шире: семья, любовь, материальное благополучие. Корреляционный анализ позволил выявить связи между показателем разрыва ценного и доступного и показателями эмоционального благополучия у лиц с высоким/низким уровнем субъективного эмоционального благополучия. Увеличение дистанции соотношения ценности и доступности сопряжено отрицательной динамикой в эмоциональной сфере, что, вероятно, детерминирует низкий уровень субъективного эмоционального благополучия личности.

На основе корреляционного анализа между индексом когнитивной удовлетворённости и ценностными ориентациями выявлено основание ценностного конфликта личности в зависимости от уровня субъективного эмоционального благополучия. Так, в выборке «благополучных» когнитивная удовлетворённость обеспечивается стремлением к самосовершенствованию в сфере личностного роста при ограничении развлечений. Основанием ценностного конфликта «неблагополучных» является активная деятельность при склонности к развлечениям.

Сопоставление корреляций между индексом когнитивной удовлетворённости и ценностями личности с высоким/низким уровнем эмоционального благополучия свидетельствует о том, что имеются различия в основании ценностного конфликта. Фактором когнитивной удовлетворённости «благополучной» личнос-

ти является ценность «свобода как независимость в поступках». Фактором когнитивной неудовлетворённости «неблагополучных» является активная деятельность в сфере развлечений, что ограничивает возможность создания обеспеченной семейной жизни.

Кроме того, корреляционный анализ позволил обнаружить базовые ценности, оказывающие наиболее сильное влияние на уровень субъективного благополучия. Они, на наш взгляд, выступают определяющими поведение и деятельность субъекта, детерминирующими уровень благополучия. В выборке «благополучных» ядро ценностной структуры образуют такие ценности, как «любовь», «счастливая семейная жизнь», «творчество».

В выборке «неблагополучных» ядро ценностной структуры образуют ценности «материально обеспеченная жизнь», «красота природы и искусства», «наличие хороших и верных друзей».

Соотношение ценностей и их выраженность в той или иной сфере позволяет выделить актуальные мотивационные паттерны «ценность-сфера», которые на наш взгляд определяют уровень субъективного эмоционального благополучия.

На основе корреляционного анализа между паттернами «ценность-сфера» и показателями субъективного эмоционального благополучия обнаружено, что факторами удовлетворённости личности являются стремление к самосовершенствованию, проявлению своих творческих способностей, расширение круга общения, переживание морального удовлетворения в сфере увлечений и сфере физической активности; факторами неудовлетворённости являются стремление реализоваться в сфере семейных отношений. Таким образом, установочные предпочтения юношества отражают нравственно-деловую направленность.

Результаты сравнительного анализа предпочтений интегральных ценностей позволяют судить о направленности и степени активности личности с высоким/низким уровнем эмоционального благополучия в тех или иных сферах жизнедеятельности. Так, в выборке «благополучных» преобладает нравственно-деловая направленность (саморазвитие, духовная удовлетворённость, креативность, активные социальные контакты), которая реализуется практически во всех сферах жизнедеятельности. В выборке «неблагополучных» отмечается преимущественно эгоистически-престижная направленность (престиж, достижения, материальное положение, сохранение индивидуальности).

Анализ связей между компонентами субъективного благополучия и паттернами «ценность-сфера» у лиц с высоким/низким уровнем СЭБ свидетельствует о том, что наиболее значимой для «благополучных» является сфера образования, в то время как у «неблагополучных» - сферы общественных отношений, увлечений и профессиональных интересов.

Обратимся к результатам сравнительного анализа выраженности социально-психологических установок «процесс-результат», «альтруизм-эгоизм» у представителей юношества. Более высокую выраженность

показателей имеют установки на процесс и альтруизм (р< 0,005).

Сравнительный анализ выраженности социальнопсихологических установок в соответствии с уровнем субъективного эмоционального благополучия (СЭБ) личности позволил выявить существенные различия в отношении установки на процесс и результат (р<0,05). Сопоставление показателей указывает на то, что «благополучные» более ориентированы на результат, нежели «неблагополучные». В отличие от «благополучных» лица с низким уровнем субъективного эмоционального благополучия ориентированы на процесс. По ориентации «процесс-результат» достоверные различия обнаружены в выборке «неблагополучных» (tst=2,56; р<0,001), у «благополучных» данные свидетельствуют в пользу сходства показателей, одинаковой представленности процесса и результата. Установка на процесс служит фактором неблагополучия в случае абсолютного доминирования над результатом; их «паритетные» соотношения, вероятно, детерминируют благополучие личности.

По ориентации «альтруизм-эгоизм» полученные данные свидетельствуют в пользу сходства показателей ориентации на альтруизм как «благополучных», так и «неблагополучных». Однако сопоставление данных, полученных в соответствующих парах у лиц с высоким/низким уровнем субъективного эмоционального благополучия, указывает на доминирование установки на альтруизм (р<0,01) в выборке «благополучных».

Сопоставление средних данных по ориентации «процесс-результат» свидетельствует о том, что доминирование личностной ориентации на результат связано с высокой степенью субъективного благополучия личности.

Корреляционный анализ между индексами когнитивной и эмоциональной удовлетворённости и установками личности с высоким/низким уровнем субъективного эмоционального благополучия выявил значимую связь лишь в выборке «неблагополучных». Так, индекс когнитивной удовлетворённости достоверно коррелирует с установкой на альтруизм (г=0,459, при р<0,05) у лиц с низким уровнем эмоционального благополучия. Вероятно, стремление разрешить внутри-личностный конфликт, сопряжено с обращённостью к окружающим, желанием «неблагополучных» проявить эмпатию, соучастие, бескорыстную помощь.

Обратимся к результатам корреляционного анализа между индексом субъективного эмоционального благополучия и стратегиями поведения у представителей юношества. Полученные данные свидетельствуют о выраженной межфункциональной связи эмоционального и поведенческого компонентов субъективного благополучия личности (11 связей при р<0,05). Отмечается большая представленность данной связи в ситуациях успеха (8 связей при р<0,05), что свидетельствует о том, что, будучи успешными, молодые люди демонстрируют широкий диапазон поведенческих стратегий, а именно предпочитают стратегии, ориентированные как на внешний, так и на внутренний мир

(р<0,01). К тому же реализуемые стратегии носят как адаптивный, так и дезадаптивный характер (р<0,05). Следует отметить, что в ситуации успеха респонденты обнаруживают стремление к самостоятельности и независимости в принятии решений, проявляют заинтересованность и повышение работоспособности не только во внеучебной, но и в учебной деятельности, что сопровождается переживанием позитивных эмоций и стабилизацией самооценки личности. В трудных ситуациях, переживая тревогу и неспособность разрешить проблему, молодые люди демонстрируют ограниченность поведенческого репертуара (3 связи при р<0,05), а именно предпочитают стратегии поведения, ориентированные на внутренний мир на уровне мышления и личности (снижение самооценки и саморегуляции) и соматически ориентированные стратегии (фиксация на соматических ощущениях). Реализуемые стратегии поведения в ситуациях дискомфорта носят преимущественно дезадаптивный характер (р<0,05). Иначе говоря, молодые люди, сталкиваясь с трудностями и стремясь к душевному равновесию, обнаруживают склонность к избегающему поведению.

Сравнительный анализ реализуемых стратегий поведения в значимых ситуациях в зависимости от уровня СЭБ личности показал следующее. Как в выборке «благополучных», так и в выборке «неблагополучных» наряду с адаптивными стратегиями поведения, имеются дезадаптивные поведенческие стратегии. Однако существенные различия наблюдаются относительно представленности дезадаптивных стратегий поведения в значимых ситуациях. Интегральный показатель дезадаптивных стратегий поведения имеет большую выраженность в выборке «неблагополучных» как в трудных ситуациях, так и в ситуациях, приносящих удовлетворение (р<0,01). Так, в трудных ситуациях личность с высоким уровнем СЭБ демонстрирует большую эмоциональную устойчивость, большую активность поведенческих стратегий, ориентированных как на внешний мир (практическая деятельность), так и на внутренний мир на уровне восприятия, эмоций и мышления (эмоционально-оценочная деятельность). Лица с низким уровнем (СЭБ) демонстрируют соматически ориентированные стратегии поведения, снижение активности поведенческих стратегий, ориентированных как на внешний мир (практическая деятельность), чрезмерную ориентированность на внутренний мир на уровне мышления и личности (снижение самооценки, подавленность).

В ситуациях успеха «благополучные» демонстрируют большую заинтересованность в выполнении учебной деятельности, проявляют уверенность и самодостаточность (р<0,05). У «неблагополучных» желание привлечь внимание окружающих к своим успехам столь велико, что учебная и внеучебная деятельность отходит на второй план. Кроме того, отмечается некоторое «застревание» «неблагополучных» на переоценке своих возможностей, своей значимости.

Факторный анализ с использованием процедуры варимакс-вращения (vaгimax-гaw) позволил выделить факторы, которые интерпретировались нами как стиль

поведения в трудных ситуациях и ситуациях удовлетворения. Первый фактор объединяет практически все типы поведения в значимых ситуациях и свидетельствует в пользу согласованности опросника. Второй фактор - фактор «благополучия» включает адаптивные возможности личности, ее ориентированность как на внешний, так и на внутренний мир: высокая работоспособность, легкость вступления в новые социальные контакты, стремление к самосовершенствованию. Третий фактор - фактор «неблагополучия» включает дезадаптивные стратегии поведения, связанные с отношением к людям, и суммарный показатель дезадаптивности поведения в трудных ситуациях: трудности в установлении социальных контактов, которые, вероятно, детерминируют дезадаптивность поведения.

На основе корреляционного анализа выявлены особенности взаимосвязи социально-психологических установок и стратегий поведения в значимых ситуациях в зависимости от уровня СЭБ личности. Обнаруженное количество достоверных связей между установками и стратегиями поведения свидетельствует преимущественно в пользу «альтруизм-эгоизм».

В выборке «благополучных» доминирование установки на эгоизм в трудных ситуациях сопровождается ухудшением самочувствия, снижением физической активности и приводит к астенизации, в то время как у «неблагополучных» ориентирование на альтруизм является одним из способов избавления от внутренней напряжённости. Кроме того, разрешение проблемы у «неблагополучных» достигается за счёт ожидания социальной поддержки.

В ситуациях, связанных с переживанием радости, успеха в выборке «благополучных» установка на эгоизм проявляется в переживании чувства гордости, собственной значимости; установка на альтруизм стабилизирует самооценку личности и выражается в желании проявить великодушие и милосердие к окружающим людям. У «неблагополучных» в ситуации успеха установка на эгоизм стабилизирует физическое самочувствие; ориентация личности на альтруизм сопровождается усилением активности и адаптивностью поведенческих стратегий.

Результаты корреляционного анализа, позволили выявить связи между паттернами «ценность-сфера» и стратегиями поведения в значимых ситуациях в зависимости от уровня субъективного эмоционального благополучия личности. Так, в выборке «благополучных» в значимых ситуациях обнаружено 25 связей (р<0,05) между паттернами «ценность-сфера» и стратегиями поведения, в выборке «неблагополучных» -43 связи (р<0,05).

«Зоной» эмоциональных переживаний «благополучных» являются неудачные попытки повысить свой образовательный уровень, напряжённые отношения с окружающими. Однако невозможность удовлетворить свои потребности усиливает мотивацию достижений.

В ситуациях, приносящих удовлетворение у «благополучных», обнаруженные значимые корреляции (9) между паттернами «ценность-сфера» и стратегиями поведения, свидетельствуют о предпочтении стра-

тегии поведения, ориентированных на соматическое реагирование; стратегий, ориентированных на внешний мир, преимущественно учебную деятельность. Отмечается наличие как адаптивных, так и дезадап-тивных стратегий поведения. Удовлетворение познавательных потребностей личности и переживание морального удовлетворения от процесса обучения сопровождается активностью, заинтересованностью в сфере профессиональных интересов.

В трудных ситуациях у «неблагополучных» обнаруженные достоверные связи (17) между паттернами «ценность-сфера» и стратегиями поведения свидетельствуют о предпочтении стратегий поведения, ориентированных на внутренний мир (на уровне восприятия и эмоций) и стратегий поведения, ориентированных на внешний мир. Однако поведенческий репертуар «неблагополучных» носит преимущественно дезадап-тивный характер.

«Зоной» эмоциональных переживаний «неблагополучных» являются невозможность удовлетворить свои потребности в отдыхе, увлечениях, трудности в общении, установлении доброжелательных взаимоотношений, ограниченность круга общения в сфере увлечений, спорта. Невозможность реализоваться в сфере профессиональных интересов и учебной деятельности сопровождается снижением интереса к учёбе и проявлением активности в общественной деятельности, которая сопровождается позитивными переживаниями.

В ситуациях удовлетворения у «неблагополучных» обнаруженные достоверные связи (26 преимущественно отрицательные) свидетельствуют о том,

что предпочитаемыми являются преимущественно соматически ориентированные стратегии поведения и стратегии поведения, ориентированные на внешний мир (в основном внеучебную деятельность). В поведении наблюдаются адаптивные и дезадаптивные стратегии поведения.

Однако следует отметить, что успешность в сфере профессиональных интересов, достижение взаимопонимания в семье сопровождается ухудшением самочувствия, утомлением.

Таким образом, результаты нашего исследования позволяют говорить, что субъективное благополучие представляет собой сложное интегральное социально-психологическое образование, включающее эмоциональный, когнитивный и конативный компоненты, формирующееся в процессе социально-психологической деятельности, в системе реальных отношений личности к объектам окружающей действительности. Внутренними детерминантами субъективного благополучия выступают социально-психологические установки, ценности, стратегии поведения личности.

список литературы

1. Аргайл М. Психология счастья. СПб.: Питер, 2003. 271с.

2. Куликов Л. В. Психология настроения. СПб.: Изд-во С.-Петерб. Ун-та, 1997. 228с.

3. Соколова М. В. Шкала субъективного благополучия. Ярославль, 1996.

4. Шамионов Р. М. Психология субъективного благополучия личности. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2004. 180с.

УДК 159.923(075.8)

преодолевающая деятельность как личностный способ психологической адаптации и разрешения внутриличностных конфликтов

И. А. КРАСИЛЬНИКОВ Саратовский государственный университет им. Н. Г. Чернышевского

кафедра психологии

В статье рассматривается проблема адаптационных способностей личности как способностей к разрешению внутренних конфликтов с точки зрения возможностей совладающего поведения. Вводится новое понятие «совла-дающее действие» и сопряженное с ним понятие «подсознательная цель». Указывается, что эти понятия могут адекватно отразить феноменологию преодоления внутриличностного конфликта.

У спешность психологической адаптации личности и сопряженных с ней внутриличностных конфликтов определяется способностью осуществлять конструктивные стратегии поведения в затруднённых и трудных жизненных ситуациях. В настоящее время проблема адаптации рассматривается через призму тактик совладающего поведения, под которым понимается индивидуальный тип реагирования на изменившиеся условия среды С. К. Нартова-Бочавер [14].

В современной зарубежной психологии говорят о «coping» - преодолевающем поведении психологически трудной ситуации, техниках совладания. Предназначение «coping» заключается в том, чтобы лучше адаптировать человека к требованиям ситуации. Так,

H. Weber считает, что «coping» направлен на поддержание физического, психического здоровья и удовлетворённости социальными отношениями [23]. К. Хорни понимала совладание как возможность справиться с угрозой и тревожным состоянием. Она выделяет гибкость/ригидность стратегии поведения как индикатор душевного здоровья и психической адаптации [19].

Исходя из психоаналитических позиций и когнитивно-ориентированных концепций, R. S. Lazarus и

S. Folkman связывают адаптированность с отсутствием переживания угрозы, выделяя в адаптационном процессе две стратегии совладающего поведения [21]: а) на решение проблемы (проблемно-ориентированное поведение);