Дуглас У. БЛУМ

Профессор политологии колледжа Провиденс и адъюнкт-профессор международных исследований Института международных исследований им. Томаса Дж. Уотсона-мл. при Университете Брауна. Степень доктора политологии получил в Колумбийском университете в 1991 году. В центре его научноисследовательских интересов — проблемы культурной глобализации, а также связи между глобализацией, идентичностью и безопасностью в бывшем СССР. Автор ряда статей и докладов по указанной тематике, включая вопросы российской и американской политики, внешней политики, энергетической геополитики, безопасности окружающей среды в Каспийском регионе. В числе последних работ — рукописный вариант монографии «Глобализация, идентичность и отношения между государством и обществом: социализация молодежи в постсоветской Евразии» (в настоящее время на рецензии); а также сборник «Россия и мир: безопасность и идентичность в эпоху глобализации» (Центр Вудро Вильсона, готовится к печати).

МОЛОДЕЖНАЯ ПОЛИТИКА РОССИИ И ЕЕ ВЛИЯНИЕ НА СИТУАЦИЮ НА ЮЖНОМ КАВКАЗЕ

Резюме

С момента распада СССР Россия, подобно другим бывшим советским республикам, оказалась охваченной процессом национального и государственного строительства. Акцент в настоящей работе сделан на проблеме социализации молодых людей, особенно актуальной в свете «цветных революций». Российская молодежная политика представляет таким образом часть более глобальной попытки закрепить государство и общество в строгих структурных рамках, которые

при Путине характеризуются типичным смешением двух направлений — делегированием прав и централизацией. В этой политике проявляются главным образом стремление к модернизации и «нормализации», а также желание сохранить роль культурного и уникального актора на мировой арене. В то же время широко распространено мнение о том, что национальное развитие требует создания рыночных структур и привлечения иностранного капитала, а также предусматривает ресоциали-

зацию широких масс населения, воспитание дальновидных, прагматичных, рационально мыслящих индивидуалистов. В статье предпринята попытка

рассмотреть модели текущей молодежной политики в РФ и провести параллели с аналогичными процессами, протекающими на Южном Кавказе.

В в е д е н и е

Распад СССР и последующий развал российской экономики явились причиной возникновения острейших социальных проблем. В то же время внезапный, массовый переход к глобализации обусловил, с одной стороны, огромные возможности роста, с другой — обострение культурной фрагментации и снижение уровня социальной солидарности. На долю Бориса Ельцина выпала незавидная участь — совместить разрозненное в некоем едином целом.

С 1991 года Россия, подобно другим постсоветским странам, была вовлечена в процесс государственного строительства, в формирование новых структур управления, новых систем правления и порядка. Возникла необходимость разработки государственных программ, нацеленных на развитие страны, на создание стабильной и эффективной социальной организации и правового государства, на возрождение национальной гордости. Анализ этих программ, а также итоги деятельности в указанном направлении позволяют сделать вывод, что в стране наблюдается повсеместный спрос на модернизацию и нормализацию различных сфер общественной жизни, наряду со стремлением сохранить свою роль уникального актора в мировой политике. Вместе с тем эксперты единодушны в том, что национальное развитие требует создания рыночных структур, привлечения иностранного капитала, а также ресоциализации широких масс населения, воспитания дальновидных, прагматичных, рационально мыслящих индивидуалистов.

Соответственно акцент был сделан главным образом на социализации молодежи, что, в свою очередь, вытекало из признания разработчиками политического курса того факта, что успех государственного строительства зависит от активного участия молодых людей в этом процессе и привлечения для этого соответствующих социальных механизмов. Таким образом, молодежная политика представляется лишь частью более масштабной попытки, направленной на закрепление государства и общества в прочных структурных рамках. Характерной особенностью этих рамок в период правления В. Путина является и делегирование полномочий, и централизация. В предлагаемой статье анализируются различные аспекты текущей молодежной политики России, намечаются контуры соответствующего законодательства, раскрывается природа сопутствующего политического процесса.

Проблемы молодежи

Основной целью государственного строительства должно было стать воспитание поколения молодых людей, социальная зрелость которых пришлась на момент перестройки и развала идеалов коммунизма. В некотором смысле ничего удивительного в этом не было: любое общество связывает с молодежью свои надежды на будущее, стремится вырастить из молодых людей надежных защитников государства. Естественно, с учетом устремлений молодых людей все общества сталкиваются с необходимостью поиска путей и средств достижения этой цели. Отметим, что в условиях России были особые причины для беспокойства.

Среди них можно назвать отсутствие устойчивой идеи национальной идентичности. С момента распада СССР на постсоветском пространстве наблюдается тенденция к культурной и интеллектуальной фрагментации. В частности, одни слои общества стремятся быстрее интегрироваться в западную систему ценностей; другие тяготеют к дореволю-

ционному «истинно российскому» пути; третьи — к сохранению советских идеалов и практических достижений. Более того, неизбежные сложности переходного периода зачастую способствовали дискредитации многих идей, которые были поддержаны администраций Ельцина и при других обстоятельствах могли бы заложить основу формирования «внятной» национальной идентичности. В результате, даже спустя 15 лет после развала Советского Союза в России так и не сформировались радикально новые подходы к решению имеющихся проблем, способные вытеснить «всепобеждающую» идеологию советского коммунизма. Вместо этого мировоззрению молодого поколения россиян стали присущи черты ярого индивидуализма. Выражая вслед за известным американским экспертом Путнамом (который показывает это на примере США) озабоченность фактом снижения активности молодежи в работе организаций гражданского общества, аналитики российской молодежной среды проецировали ситуацию на РФ и отмечали рост противодействия любому формальному или социально обусловленному заказу1. Аналогичная тенденция характерна и для участия молодежи в политике, вернее, неучастия в этих процессах. Согласно обзору за 2004 год, лишь 40% молодежи приняло участие в голосовании на парламентских выборах (по сравнению с 55% лиц в возрасте от 36 до 54 лет, и 73% — в возрасте свыше 55 лет), а 61% молодых людей признали отсутствие интереса к политике вообще2.

Аналитики отмечают следующее: невзирая на то обстоятельство, что большинство молодых людей стоит в стороне от политики, в стране наблюдается своего рода ползучая радикализация. Наглядным ее примером могут служить так называемые «цветные революции», происходившие в Грузии в 2003 году, Украине — в 2004-м и Кыргызстане — в 2005-м. В каждой из них молодежь играла ведущую роль, разрушая бастионы власти. Наряду с этими тревожными факторами можно отметить и другие признаки негативной политизации, в частности рост исламского фундаментализма. Он уже не ограничивается Чечней, достаточно привести факты исламского терроризма, а также стихийного и официального гонения на мусульман в ряде регионов Северного Кавказа. Проблема состоит в том, что движение боевиков имеет тенденцию к последующему распространению на территории Башкортостана, Татарстана и т.д. Также внушает тревогу расширяющееся движение скинхедов и других право- и левоэкстремистских группировок, выливающееся в открытый расизм и акты насилия, получившие широкую огласку3. Хотя совершенно очевидно, что молодые люди, участвующие в этих движениях, не единственные носители подобных идей, они все же остаются наиболее взрывоопасным компонентом общества, способным к организации массовых беспорядков при благоприятных условиях.

Объективные исследования показывают, что молодежь страны страдает от бедствий и невзгод, сотрясающих Россию. Речь идет о высоком уровне безработицы, неполной занятости, росте молодежной преступности, увеличивающейся эмиграции среди молодых людей, росте употребления наркотиков и алкоголя, заболеваний туберкулезом (здесь можно говорить даже об эпидемиях), болезней, передающихся половым путем, включая СПИД, о высоком уровне смертности среди молодежи в возрасте от 15 до 24 лет (в связи с различными факторами риска), а также об отсутствии социальной инфраструктуры для молодежи, включая жилье, возможность получить образование, здравоохранение. Кроме того, не создана инфраструктура, позволяющая принять участие в модернизации, в том числе доступ к Интернету. Хотя глобализация и иммиграция предполагают высокий уровень толерантности в обществе, факты свидетельствуют об обратном: молодежь проявляет нетерпимость и ксенофобию к представителям других народов. Согласно проведенно-

1 Согласно обзору за 2002 год, лишь 2,7% лиц в возрасте от 14 до 30 лет принимало непосредственное участие в деятельности молодежных НПО (см.: Положение молодежи в России: аналитический доклад М.: Машмир, 2005. С. 100 [http://stat.edu.ru]).

2 См.: Молодежь снова вне политики? Фонд социального мнения, 22 января 2004 [www.fom.ru].

3 См.: Министр внутренних дел Рашид Нургалиев: От человека с ружьем к современным технологиям // Известия, 2 марта 2006.

му анализу, 35% молодых людей (в возрасте от 18 до 35 лет) обнаруживают резко отрицательное отношение к этническим меньшинствам, 51% поддерживает идею изгнания определенных этнических групп из российских регионов4.

В целом, имеющиеся факты позволяют сделать вывод о том, что в РФ растет асоциальное, аполитичное, нездоровое, часто нарушающее закон, недовольное жизнью поколение молодых людей, которым выпала участь строить будущую Россию.

Разработка молодежной политики: дискурсивные принципы

К концу 1990-х годов проблемы, накопившиеся в России, дошли до черты, когда под угрозой потери оказалось целое поколение молодых людей. Озабоченность этим обстоятельством неоднократно подчеркивалась как в частных, так и в официальных заявлениях. В них утверждалось, что молодые люди утрачивают национальную основу, превращаются в лиц без определенных занятий и чувства ответственности. Согласно одному отчету, на карту поставлена судьба страны ввиду того, что молодое поколение, формируя внутри себя контуры будущего, «делает неправильный выбор»5. Ситуация усугубляется негативными тенденциями постсоветской реальности, включая глобализацию и сопутствующий гедонистический сдвиг в молодежных ценностях. Так, публичные дискуссии позволяют выявить широко распространенное в обществе отвращение к тому, что без надлежащей цензуры и контроля передают средства массовой информации, включая их пагубное влияние на молодежную культуру. Ситуация усугубляется тем, что молодежное движение таит в себе огромный потенциал последующей политической нестабильности, о чем может, в частности, свидетельствовать «оранжевая революция» в Украине. С учетом сказанного выше следует отметить растущий спрос политической элиты на решение проблем, с которыми сталкиваются молодые люди и Россия в целом. Понимание этой озабоченности трансформируется в признание того факта, по крайней мере среди взрослого населения, что необходимо разработать всеобъемлющую государственную программу, призванную решать проблемы молодежи (представители молодого поколения россиян проявляют скептицизм в отношении реализации этой программы). Широкие слои населения уже осознают факт существования этой проблемы и необходимость принять соответствующие меры; в частности, развернулись публичные дебаты о конкретных шагах по решению накопившихся проблем. Такие дискуссии представляют интерес в плане выявления преобладающих тенденций, точек зрения и подходов к демократии, а также роли государства в этом процессе.

Речь идет о двух диаметрально противоположных позициях, различных институциональных принципах. Первую позицию озвучило Министерство образования и науки, которое укомплектовано либо стремится быть укомплектованным профессиональными экспертами по делам молодежи, не понаслышке знакомыми со взглядами и ценностями, которых придерживаются молодые люди. Разделяя широко распространенную точку зрения о том, что руководство молодежью следует осуществлять сверху, эксперты Министерства принимают во внимание возможные осложнения на этом пути, ясно осознавая, что жесткие, дидактические подходы к решению проблем молодежи чреваты ответными негативными последствиями. Как следствие, эти эксперты выдвигают идеи, направленные на поощрение инициативы и непосредственное вовлечение молодых людей в разра-

4 Об этом подробнее см.: Положение молодежи в России, а также: Чередниченко Г.А. Молодежь России: социальные ориентации и жизненные пути. Санкт-Петербург: Российский христианский гуманитарный институт, 2004. Официальную точку зрения отражает документ «Положение молодежи и реализация государственной молодежной политики в Российской Федерации: 2002 год». Управление делами молодежи при Министерстве образования и науки, 17 декабря 2003 [http://www.ed.gov.ru/junior/news/].

5 Доктрина молодежи России. Статья 1.1.

ботку и формирование политики. С этой точки зрения участие молодежи в НПО, формально независимых от государства, но фактически связанных с ним, рассматривается не только как показатель социального здоровья молодежи, но и как средство усиления руководства ею. И напротив, лица, вовлеченные в политические дебаты, например, на уровне парламента или Государственного совета, призывают к тому, чтобы «взять под государственный контроль процесс социализации молодежи» посредством сочетания пропаганды и централизованного контроля. Применение подобного подхода предусматривает создание специализированных органов массовой информации, повторное превращение школ в центры «морального наставления», даже формирование новой «федеральной службы социализации».

Отметим, что сторонники структурных изменений выдвигают различные проекты и идеи, которые имеют широкий социальный резонанс, находят отражение в неформальных дискуссиях, в газетных публикациях, письмах в редакции, в Интернете. Таким образом, можно констатировать, что дискуссии по молодежной политике отражают тревожные настроения, царящие в российском обществе, подчеркивают спрос на создание гражданского общества и установление демократической законности, на стабильность, гарантированный порядок и контроль. В рекомендациях по формированию молодежной политики находят отражение противоречивые тенденции, сочетающие призыв к частичному делегированию полномочий, включая поощрение личных инициатив со стороны полностью социализированной молодежи, с продолжающимся государственным контролем. Эти тенденции озвучил в своем выступлении российский президент Путин, отвечая на вопрос об идеальной роли молодежи в делах общества: «...чем раньше молодые люди будут вовлекаться в политическую деятельность, тем лучше. Тем более что молодые люди лишены каких-либо стереотипов, которые мешали бы принимать смелые решения. Конечно, количество молодых в политике должно быть сбалансировано, особенно в органах власти и управления, имея в виду, что в этих органах должны находиться и люди со значительным опытом, со знаниями профессиональными»6.

Подобные взгляды характерны не только для Путина и его сторонников, но широко распространены среди российской элиты. Наглядным примером может служить социолог, принимавший участие в работе «круглого стола» по обсуждению проблем молодежи и отметивший, что в последнем федеральном проекте закона делается упор на предоставлении молодежным НПО определенной автономии. По мнению этого социолога, подобная автономия в равной мере желательна и опасна: «Она необходима, но может быть эффективной только в условиях определенного контроля, иначе, учитывая наш менталитет, мы получим анархию»7.

В соответствии с подобным подходом в конце 2005 года было найдено компромиссное решение, в котором удачно сочетались ключевые компоненты двух противостоящих точек зрения. Ниже мы рассмотрим конкретные аспекты этого решения, здесь же хотелось бы отметить ключевой момент — «переход к самоорганизованному обществу». Это понятие дает возможность осознать, какие уроки мы извлекли из развала Советского Союза, а что упустили. С одной стороны, оно помогает понять тот факт, что диктат советского образа жизни контрпродуктивен, особенно в сфере формирования молодежной политики. Похоже, что оно также отражает нечто гораздо большее — а именно понимание того, что применение централизованного подхода по типу «сверху вниз» к социальным и экономическим процессам в современном мире обречено на неудачу. И напротив, в условиях глобализации, с ее огромными трансграничными потоками и неолиберальными аргументами, адаптивные формы организации представляются надгосударственными и достаточно гибкими, демонстрируя высокую степень автономии и способность быстро приспосабливаться к меняющейся ситуации и общественным потребнос-

6 Владимир Путин: «Россия развивается все более динамично» // Областная газета, 3 февраля 2006.

7 80 копеек — на человека // Российская газета, 16 сентября 2005.

тям. По этим причинам «самоорганизация граждан, негосударственных организаций, бизнеса и их взаимодействие должны стать основой общества будущего», как того требуют новейшие политические директивы. С другой стороны, в переходный период существует настоятельная потребность в тщательной подготовке почвы для создания такого самоорганизованного общества, то есть необходимо «сформировать и закрепить новые нормы поведения и ценности в общественных традициях»8.

Осуществление молодежной политики: институциональные контуры

Подобный дискурсивный подход в конце концов потребовал серьезных усилий на государственном уровне. К сожалению, достижение цели на этом направлении оказалось весьма непростым делом, поскольку молодежные проблемы совпадали с общим развалом общественной структуры, экономического функционирования и государственной правоспособности. Едва вставшее на ноги государство потрясали требования суверенитета и необходимость урегулировать непрекращающиеся кризисы практически во всех сферах управления. Результатом этого явились вакуум на институциональном уровне, развал государственных институтов, укомплектованных ничего не решающими бюрократами, лишенными реальной власти и ресурсов. Молодежная политика пребывала в состоянии неопределенности, опираясь на причудливую смесь архаичных либо непоследовательных законов, спешно скомпонованных в период распада советского государства. Не подкрепленная систематическими, интегрированными юридическими принципами и институциональной основой, политика рассматриваемого периода сводилась в лучшем случае к проведению мер временного характера, существовавших лишь на бумаге. Тем временем предыдущая система институционального надзора и обеспечения социальных благ распалась, оставив молодое поколение без государственной опеки, безвольно плывущим по течению. Ельцин вынужден был наконец признать, что молодежь находится в моральном застое, усматривая решение проблемы во всемерной мобилизации сил. В частности, началась новая кампания, чрезмерно бюрократизированная и сопровождаемая бумажной волокитой. К концу 1990-х годов эксперты приступили к разработке «концептуальных основ» и «плановых программ». Несмотря на всеобъемлющий анализ и возвышенные намерения, эти программы так и не были приняты, оставаясь, главным образом, на уровне теоретических разработок, далеких от практической реализации.

Однако с приходом к власти В. Путина паралич прежних лет был незамедлительно преодолен, была выдвинута новая инициатива по разработке эффективной национальной молодежной политики, кульминацией которой должно было стать принятие обязательного закона. Реализация этого проекта возлагалась главным образом на Министерство образования (в 2004 г. переименованное в Министерство образования и науки), которое возглавило создание новой, более емкой и систематизированной федеральной программы. Во-вторых, Государственная комиссия по делам молодежи была призвана надлежащим образом реагировать на идеи и проекты, разрабатывавшиеся в рамках Управления по молодежной политике, а также несла ответственность за координацию действий с другими министерствами. Работу смежных органов и управлений дополняла деятельность межведомственной комиссии, сформированной в целях реагирования на идеи, выдвигаемые Министерством, и координации вопросов, связанных с молодежными проектами, подпадавшими под юрисдикцию других министерств. В-третьих, в 2002 году В. Путин учредил в качестве контролирующей структуры Государственный совет, выполняющий

8 См.: Проект «Стратегия государственной молодежной политики Российской Федерации» [http:// mon.gov.ru/children/osnapr/].

консультативные функции и состоящий из глав территориальных единиц. Его задачей является комментирование предложений и проектов, выдвигаемых Государственной комиссией по делам молодежи и Управлением по молодежной политике. Кроме того, в Государственной Думе создан подкомитет по делам молодежи, активно участвующий в обсуждении различных документов и предложений.

Отметим, что в сфере молодежной политики функционируют и вспомогательные структуры, а также отдельные независимые органы, занимающиеся разработкой и систематизированием новых идей9. В некоторой степени функционирование столь большого числа всевозможных управлений и структур по делам молодежи отражает многочисленность проблем, с которыми сталкивается молодежь в сфере образования, информационных технологий, здравоохранения и социального обеспечения, занятости и культуры. В то же время наличие множества распыленных структур по делам молодежи в общем-то типично для режима Путина, заинтересованного в устранении угрозы возникновения мощного молодежного центра, способного эффективно противостоять власти президента.

Официальная молодежная политика

За созданием новой политической структуры последовали указы и законодательные акты, которые, в свою очередь, сопровождались выдвижением проектов и предложений в сфере молодежной политики. В конце октября 2005 года Министерство образования и науки завершило разработку проекта программы, озаглавленной «Стратегия государственной молодежной политики в Российской Федерации (2006—2016 гг.)». Наряду с призывами к значительному увеличению расходов на решение проблем молодежи и к реализации новой системы институционального надзора, в «Стратегии.» определяются три рамочные цели молодежной политики:

1. «Вовлечение молодежи в общественную практику и информирование ее о возможностях потенциального развития в России». Что касается «вовлечения молодежи в общественную практику», замысел правительства состоит в том, чтобы финансировать молодежные группировки, вовлеченные в такую «продуктивную деятельность» (а следовательно, возможно, и сотрудничать с ними). Второй компонент — «информирование ее о потенциале развития» — предусматривает осуществление ряда мер (в частности, Интернет и телевидение) по привлечению молодежи к решению приоритетных задач государственной политики.

2. «Поощрение творческой деятельности молодежи». Акцент делается на практическом новаторстве и, в более широком смысле, на творческой деятельности. В данном случае инициатива связана с плановым улучшением положения в образовательной сфере, особенно через усиление критической аргументации и облегчение доступа к компьютерным системам. Помимо усиления конкурентоспособности России в сфере науки и технологии, цель заключается в создании нового поколения рыночно ориентированных, информационно образованных предпринимателей.

3. «Интегрирование в общество представителей молодежи, которые оказались в трудных жизненных условиях». К этой категории относятся инвалиды, сироты, мигранты, асоциальные элементы, наркоманы, бывшие заключенные, а также молодые люди, проживающие в «горячих точках», например в Чечне. Если специфические средства достижения такой интеграции варьируются от одной катего-

9 В Государственной Думе также функционируют подкомитет по делам молодежи (при Комитете по физической культуре, спорту и делам молодежи) и Палата по делам молодежи, которые регулярно участвуют в обсуждении различных документов и предложений.

рии к другой, общая точка зрения заключается в том, что степень отчуждения молодежи можно ослабить, усилив продуктивность ее деятельности. Для этого молодым людям (для их самореализации в обществе) необходимо предоставить широкие возможности посредством умелого сочетания возложенной на них задачи и их политического участия.

Помимо этих фундаментальных целей шесть дополнительных проектов нашли отражение в более масштабном программном документе, разработанном примерно в те же сроки10. Во многом напоминая три упомянутых выше основных принципа, поставленные задачи наглядно отражают ключевые проблемы и ценности, которыми руководствуются российские политики, ответственные за принятие решения. Указанные шесть проектов предусматривают реализацию четко определенных планов:

1. «Здоровое поколение» — проект стремится внедрить в общество здоровый образ жизни, основанный на морали, рациональном индивидуализме, социальной ответственности и национальной идентичности.

2. «Гражданин России» — подчеркивает важность политической активности и самоорганизации молодежи. Это увязывается с поощрением попыток сформировать НПО (подробно обсуждается ниже) как средство преодоления апатии и отчуждения. Согласно официальной точке зрения участие в подобных организациях «предоставляет молодому человеку возможность стать субъектом права и социальной деятельности. Такие молодежные группы заявляют о наличии у них гражданской цели»11.

3. «Молодая семья» — противостоит сокращению общей численности российского населения, а также падению доли великороссов. Многочисленные исследования показывают, что молодые пары все чаще и чаще живут вместе и имеют внебрачных детей. Проблема состоит в том, что демографический спад связан с отсутствием постоянной занятости и нормальных жилищных условий для молодых семей. Кроме того, задача «усиления семьи» предусматривает просвещение молодых родителей в вопросах воспитания детей в семье.

4. «Профессионализм молодых людей» — проект направлен на создание хорошо оплачиваемых рабочих мест; его реализация позволит подключить молодых людей к новым возможностям, используя центры занятости и трудоустройства.

5. «Молодежь в сложных жизненных ситуациях» — призывает оказывать поддержку инвалидам, сиротам, мигрантам, малолетним преступникам, а также молодым людям, живущим в «горячих точках».

6. «Молодежь в информационном пространстве» — поощряет использование высокотехнологичных систем, включая мультимедийные и интерактивные телекоммуникации для привлечения молодых людей к реализации этих проектов. С учетом склонности молодых людей к этой сфере деятельности упор на информационные системы составляет, таким образом, форму и сущность деятельности в рамках молодежной политики.

Разумеется, эти всеобъемлющие программные документы составляют лишь часть больших усилий для внедрения соответствующих ценностей и направления молодых людей по «правильному пути». Следует отметить и наличие других, более конкретных про-

10 Рамочный документ называется «Концепция федеральной целевой программы «Молодежь России» на 2006—2010 годы». М., 2005.

11 «Поддержка молодежных и детских общественных объединений, консультативно-совещательных структур молодежи, органов молодежного самоуправления». Управление по молодежной политике, образованию и социальной защите детей при Министерстве образования и науки, 2005 [http://mon.gov.ru/children/ апоЬ] (см. также: Минобразования воспитает позитивную молодежь // Коммерсантъ, 23 марта 2005).

грамм, предусматривающих участие широкого круга структур при решении проблем общей социальной значимости, непосредственно затрагивающих интересы молодежи.

Одним из примеров этого является федеральная программа «Е-Россия», которая ставит целью «ускорение экономического роста» и «устранение бюрократических барьеров» посредством расширения использования Интернета во всех слоях общества. Сказанное четко увязывается с проектом «Молодежь в информационном пространстве», однако выходит далеко за рамки проекта в том, что касается поощрения интеграции в международную экономику, компьютеризации школ и создания спонсирующих государственных веб-сайтов, а также иных форм информационной связи между государством и обще-ством12. Другим примером является участие России в Болонском процессе Европейского союза, предназначенном для усиления академической автономии, общих интеллектуальных стандартов, повышения степени равноправия в высшем образовании. Что касается борьбы с социальными и культурными язвами глобализации, можно отметить проведение многочисленных кампаний, пропагандирующих безопасный секс, борьбу с курением, профилактику алкоголизма и т.д. Кроме того, правительство создало Федеральную службу борьбы с наркоторговлей, разрабатывает планы установки фильтров на школьных компьютерах для противодействия загрузке веб-сайтов, пропагандирующих наркотики, даже предполагает начать тестирование студентов на предмет употребления нарко-тиков13. Разумеется, не предусматривается сокращение фондов на моральное и патриотическое образование, фактически оказывается систематическое содействие формированию у молодежи соответствующих взглядов. В этой связи в официальных заявлениях подчеркивается необходимость «проводить научно обоснованную организаторскую и пропагандистскую деятельность с целью дальнейшего развития патриотизма как стержневой духовной составляющей России»14.

Опыт указанных программ и кампаний показывает, что официальная молодежная политика сочетает как моральные, так и прагматические цели. Это находит яркое отражение, в частности, в молодежной деятельности, предписанной такими рамочными документами, как «Патриотизм и бизнес: вклад российского предпринимательства в патриотическое моральное наставление граждан» или «Российская народная культура как основа нравственности». Таким образом, официальный подход к формированию национальной молодежной идентичности отражает типичную глобальную практику «гибридизации». Как и повсюду в мире, подобная стратегия представляет собой попытку реализации определенной глобальной (гегемонической) практики, в то же время отвергая иные «чрезмерные» либо наступательные идеи и подтверждая уникальную, предположительно врожденную идентичность. В конкретном аспекте гибридизация на примере России предусматривает применение рационалистических моделей, включая рыночные институты и индивидуализм, наряду с поощрением «квинтэссенционально российской» культурной схемы. Впечатления от применения этих моделей в условиях России были четко сформулированы Сергеем Мироновым, председателем Совета Федерации: «Я лично принадлежу к тем, кто твердо убежден, что современная политическая деятельность немыслима без серьезной нравственной основы. Этот тезис противоречит столь популярной сегодня идеологии успеха, причем достигаемого любыми средствами. По совести говоря, мне не нравится установка на то, что в России должны доминировать исключительно прагматичные, богатые молодые эгоисты»15.

12 Более подробно об экстенсивных предпосылках и связях см. [http://www.e-rus.ru/]. В более широком контексте проблема рассматривается в работе: Peterson D.J. Russia and the Information Revolution. Santa Monica: RAND, 2005.

13 См.: Студенты сдадут тесты на наркотики // Коммерсантъ, 20 сентября 2005; Наркоторговлю следует фильтровать на школьных компьютерах // РИА «Новости», 15 сентября 2005.

14 Государственная программа «Патриотическое воспитание граждан Российской Федерации на 2006—2010 годы» [http://www.ed.gov..ru/files/materials/1641/full_version.doc].

15 Требуется молодежная политика // Тихоокеанская звезда, 24 сентября 2005.

Иными словами, конечной целью молодежной политики является достижение уникального синтеза предпринимательского динамизма и творчества с одновременным консолидированием общей системы ценностей, а также национального чувства принадлеж-ности16. Хотя в официальных подходах применяется политика кнута и пряника, в целом речь идет о стремлении воздействовать на «идентичность» молодежи не путем карательных мер, а, напротив, посредством создания сети социальных структур по развитию образования, здравоохранения, центров трудовой занятости и других групп поддержки. Во всем этом, как свидетельствует дискуссия в следующем разделе, все возрастающую роль играют официально утвержденные и формально зарегистрированные организации, действующие на уровне, уступающем статусу федерального правительства.

Процесс реализации

До сих пор ни одна из ранее объявленных программ по молодежной политике не нашла своего логического завершения. Сложившаяся ситуация обусловлена трудностями реализации поставленных задач, наличием многочисленных проблем, включая недостаточное финансирование, столкновение интересов, отсутствие должных рычагов воздействия. До недавнего времени подобная ситуация наблюдалась на местном уровне, когда муниципальные структуры оказались абсолютно неготовыми к выполнению подобных планов. Деятельность большинства этих структур отражала пережитки советской эпохи, усугубленные к тому же отсутствием поддерживающей идеологии и соответствующей системы институтов. В условиях невостребованности и пессимизма не было сделано каких-либо попыток исправить ситуацию в молодежной сфере. Кроме того, успешной реализации молодежной политики мешало широкое общественное противодействие внедрению нового идеологического стереотипа. В некоторой степени тому способствовали развенчание коммунизма и преждевременная эйфория торжества демократии. Во всяком случае, предпринимались попытки очернить предыдущий, советский административный стиль управления, характеризуемый конформизмом и готовностью функционировать в рамках вертикальной системы власти. По этим причинам характерной особенностью правления Ельцина явилась привычка работать спустя рукава, по бюрократической инерции, что на практике порождало социальный хаос и идиосинкразические формы выражения.

Однако со временем Путину удалось прибрать к рукам политическую иерархию, усилить эффективность институциональных механизмов. В результате была создана институциональная сеть, призванная подогнать проводимую политическую линию к местным условиям и тем самым обеспечить устойчивость ее функционирования. В условиях сохранившихся культурных пережитков речь идет в первую очередь о создании полуофициального (или псевдонезависимого) движения, предусматривающего контроль над деятельностью молодежи. Цель заключается в фактическом возрождении комсомола — фундаментальной организации, в работе которой участвовала активная советская молодежь. Но при наличии плюралистического характера режима некогда монолитная Коммунистическая партия уступила дорогу группе внешне независимых, часто спонтанно сформированных молодежных организаций. Одну из них — «Идущие вместе!» заменили организацией «Наши» без каких-либо различий в характере деятельности. Обе организации, пользуясь поддержкой Кремля, были призваны противостоять молодежному оппозиционному движению. Кроме этих якобы независимых групп функционируют также молодежные ветви пропрезидентских партий — «Единой России» и «Российской партии Жизни».

16 См.: Моисеева Н.А. Глобализация и «русский вопрос» // Социологические исследования, июнь 2003, № 6. С. 13—21; Ясин Е. «Русская душа» и экономическая модернизация // Россия в глобальных вопросах, июль/сентябрь 2003, № 3.

Во всех регионах страны указанная инициатива направлена на поощрение деятельности молодежных НПО, желательно под контролем государства. При этом следует проводить различия между очень желательными, политически ориентированными и официально зарегистрированными «социально позитивными молодежными организациями», с одной стороны, и незначительными или даже нежелательными «неформалами» — с другой. Деятельность последних считается несовместимой с государственными интересами. В качестве дополнительной меры новое законодательство предусматривает регистрацию (или повторную регистрацию) зарубежных НПО — шаг, который, в зависимости от хода его реализации, может привести к нарушению основ, внутренних принципов деятельности тех российских НПО, к которым режим относится с подозрением. Возможно, еще более важным, чем буква нового закона, является его логическое обоснование, призванное предотвратить радикализацию молодежных организаций вследствие участия в них чуждых элементов извне.

Кроме того, попытка создать так называемую «организационную паутину» предусматривает установление прямой связи между НПО и властями на всех уровнях. Одним из путей достижения этой цели является создание органов псевдогражданского общества, таких как Молодежная палата, функционирующая при Государственной Думе; в работе палаты принимают участие представители региональных молодежных парламентов всей страны. Подобно региональным молодежным парламентам, целью Молодежной палаты является помощь ее членам в деле надлежащей «ориентации» и посильного вклада в реализацию законодательных проектов. Таким образом, аналогично случаям с одобренными НПО и молодежными ветвями партий предлагается своего рода «испытательный полигон» для политически амбициозной молодежи. Палата отвечает запросам определенных молодежных групп на участие в процессе принятия решений, обусловленным либо идеологически мотивированными соображениями, либо чисто практическими причинами, такими, как спрос на новые общежития17. По мнению Бориса Грызлова, спикера Думы и лидера партии «Единая Россия», «у нас в стране сотни, тысячи молодежных объединений. Они хотят сами делать политику — посылать своих представителей в Общественную палату, которая будет формироваться при президенте. На встречах прямо об этом говорят. Молодые не любят, когда им объясняют, словно малым детям, как им жить, как любить Родину или голосовать»18.

Недавно была создана еще одна Общественная молодежная палата. Она состоит из представителей официально зарегистрированных и приемлемых молодежных НПО19, функционирует параллельно Общественной палате, тщательно отобранной структуре, в которую входят известные граждане страны. Подобно «взрослой Общественной палате», новая Молодежная палата предположительно выступает как консультативно-совещательный орган по решению различных вопросов, связанных с проблемами молодежи, включая такие острые проблемы, как неуставные отношения в Вооруженных силах. С момента ее объявления о своем создании (февраль 2006 г.) в стране возникли многочисленные молодежные палаты регионального уровня.

Вкупе эти палаты станут дополнением к Молодежной палате при Государственной Думе, а возможно, будут и конкурировать с ней.

Если конкретная деятельность и структурные принципы (предположительно, и членство в организации) еще как-то различаются, то обе молодежные палаты, по сути, идентичны: обе предлагают государству потенциальные пути кооптирования молодежного движения.

Еще одним компонентом структурной сети являются молодежные центры, которые в советские времена функционировали в ограниченном масштабе, то есть фактически им

17 См.: Студенты требуют отдать власть советам // Коммерсантъ, 14 февраля 2006.

18 Борис Грызлов: «Легких денег не бывает, если говорить о честных деньгах» // Московский Комсомолец, 11 августа 2005.

19 См.: Экстремистам вход запрещен // Московский Комсомолец, 8 февраля 2006.

отводилось второе место (после комсомола и летних лагерей) в плане их ролей по социализации общества. Однако в настоящее время, в свете нежелания молодых людей вступать в общественные организации, молодежные центры стали более привлекательным средством мониторинга и социализации. Моральные наставления, предлагаемые этими центрами, носят весьма ненавязчивый характер, что является дополнительным стимулом для молодых людей посещать эти центры как места игр и развлечений. Тем не менее и здесь деятельность молодых находится под контролем, и, возможно, социальные «антрепренеры» смогут проповедовать «здоровый образ жизни», используя для этого тонкие, даже действующие на подсознание методы и средства. Во всяком случае, новая официальная молодежная политика преследует цель крупномасштабного строительства молодежных центров на местах. Другим проявлением возврата к прошлому является воссоздание молодежных строительных бригад. По словам Александры Буратаевой, бывшего руководителя молодежного крыла партии «Единая Россия» и лидера Молодежной палаты Государственной Думы, «с одной стороны, эти программы позволяют решать проблемы трудоустройства и занятости, с другой — фактически являются мерами образовательного характера»20. Более того, на национальном и региональном уровнях были предприняты шаги для восстановления в правах традиционных сборов молодежи и организации летних лагерей советского типа, призванных выполнять, по-видимому, те же социальные и идеологические функции. Во всяком случае, ставится цель не столько деполитизировать, сколько вновь политизировать молодых людей в рамках, соответствующих интересам государства.

Наконец, уместно отметить, что официальный компонент молодежной политики, основанный по принципу «сверху вниз», имеет естественное следствие по принципу «снизу вверх», с сопутствующей кооперативной либо конкурентной динамикой. Кооперативная динамика выражена в намного большей степени с активным спонтанным сотрудничеством на региональном и муниципальном уровнях. На запросы местных органов власти по реализации молодежной политики вынужден реагировать не только федеральный Центр, но и местные чиновники (а также учителя, директора молодежных центров, библиотекари). Они начинают разделять аналогичные цели и стремятся внести свой вклад в успешную реализацию программ. С другой стороны, имеются признаки того, что «оппортунистические» губернаторы могут попытаться захватить контроль над молодежными организациями в собственных целях, например для повышения своей популярности и рейтинга среди молодых избирателей, приобретения дополнительного рычага при реализации собственной политики по отношению к Центру. В этой связи интерес представляет деятельность губернатора Перми Олега Чиркунова, который пытался использовать молодежную группировку правого толка для реализации своей антииммиграционной политики в регионе. Против этой попытки немедленно выступил «круглый стол» молодежи, спонсируемый представителями прокремлевской группы «Наши», на том основании, что Чиркунов потворствовал фашистам. Следствием стало публичное унижение губернатора (с его точки зрения)21. Из приведенного эпизода очевидно, что молодежная политика и молодежное движение могут стать ареной политической борьбы, включая политические игры в рамках «Центр — периферия», а также другие маневры местного характера.

Сравнение с кавказскими государствами

В целом, зарождающаяся молодежная политика в России и кавказских странах представляется во многом схожей вследствие «гибридного» характера нормативной националь-

20 Основные направления работы ФТП Молодежной России в 2006—2010 гг. [http://kreml.org./ interview].

21 См.: Молодежная политика: новый ресурс для «сильных» губернаторов. Центр текущей политики в России, 13 февраля 2006 года (доступен через зарождающиеся рынки ИСИ).

ной молодежной идентичности и наличия общих черт, присущих процессу вовлечения молодых людей в эту политику. Так, отмеченные страны стремятся стимулировать развитие у молодежи «патриотических» чувств, создать новые центры для встреч молодых людей, во-первых, с целью осуществления совместной деятельности, во-вторых, для установления связей между молодежными организациями и чиновниками на местном уровне.

Общие черты являются следствием влияния ряда факторов. Один из них — общие культурные традиции республик бывшего СССР. Речь идет о таком ярком пережитке советской эпохи, как неугасающее стремление издавать директивы и инструкции в сфере культуры22. Тем не менее поразительно (и это как раз отражает то, что мы называем пост-ленинской культурой), что попытки управлять социальными и идеологическими процессами частично контролирует государство, частично местная демократия и гражданское общество. Результат противоречив: речь идет о попытках контроля Центра над молодежными организациями при одновременном предоставлении им значительной автономии. В этом плане Грузия выступает своего рода аутсайдером, поскольку при власти Саакашвили наблюдается тенденция к более независимым формам гражданского общества и отходу от принципа «сверху вниз»23.

Вторым фактором, объясняющим схожесть мотивов в официальной молодежной политике, является наличие общих структурных связей, особенно в рамках межправительственных связей СНГ. Невзирая на во многом неэффективную деятельность Содружества, ему удается проводить форумы, в ходе которых происходит обмен мнениями представителей различных ветвей власти и координация действий в рамках общей политической линии. Среди прочего речь идет о регулярных встречах между министрами или их заместителями, участники которых обсуждают различные аспекты молодежных проблем. Хотя часто трудно рассматривать эти встречи как основание для проведения государственный политики, официальные контакты вносят свой вклад в повышение общей осведомленности друг о друге и в усиление степени законодательного единообразия24.

Еще одним важным фактором является сопоставительная позиция новых государств на периферии мировой системы и широкий диапазон «социализированного» давления на них. Отметим, что официальные лица на всех уровнях осведомлены о международных нормах и стандартах в сфере молодежной политики, а также о той работе, которую проводят в этой сфере ООН и ряд ведущих межправительственных организаций25. Россия, Азербайджан, Грузия и Армения также являются членами Совета Европы. В проведении молодежной политики Управление СЕ по молодежи и спорту руководствуется собственными инструкциями, и правительственные официальные лица регулярно участвуют в семинарах, проводимых под его эгидой. Члены организации должны строго придерживаться таких стандартов и необходимых требований, как «достижение большей прозрачности, гибкости и оперативности при реализации молодежной политики» и «[поощрение] участия молодых людей в деятельности гражданского общества»26. Участие в работе СЕ и формальная при-

22 См.: Altstadt A. Azerbaijan’s Struggle Toward Democracy. В кн.: Conflict, Cleavage, and Change in Central Asia and the Caucasus / Ed. by K. Dawisha, B. Parrott. Cambridge: Cambridge University Press, 1997. P. 110—155.

23 Georgian Leader Dances at Youth Camp Free of «Soviet Nonsense and Rubbish» // BBC Monitoring,

19 August 2005.

24 Например, характер и время создания Ильхамом Алиевым пропрезидентской молодежной группы в Азербайджане дают основание предполагать прямое влияние российских идей. Баку недавно посетила делегация Министерства образования и науки РФ, включая Сергея Апатенко, руководителя Управления по молодежной политике. «Первый вице-спикер Милли Меджлиса принял делегацию Министерства образования и науки России», — сообщает информационное агентство «Тренд», 3 февраля 2005 (см. также: Армянская и российская молодежь объединяется в новую организацию // АРМИНФО, 30 апреля 2006).

25 См., например, замечания Галины Куприяниной, руководителя Управления по молодежной политике при Министерстве образования и науки, стенограмма заседания Общественной молодежной палаты Думы РФ, 21 апреля 2003 года [http:/www.duma.gov.ru/family/workpych.htm].

26 Веб-страница Управления [http:/www.coe.int/T/E/Cultural_Co-operation/Youth/].

верженность этим принципам дают возможность доказать подлинность утверждений о «европеизме» и тем самым усилить позиции внутренней и международной законности27. Правда, Азербайджан, в меньшей степени Армения и Россия, часто нарушают требования к членству в организации, особенно в тех случаях, когда речь идет о демократии на местах и правах человека. Тем не менее сам факт того, что указанные идеи обсуждаются, может оказывать некоторое сдерживающее влияние на официальное поведение.

3 а к л ю ч е н и е

Невзирая на настойчивые усилия сторонников этой идеи (во всяком случае, в период написания настоящей статьи), до сих пор отсутствует реализация на практике всеобъемлющего закона о российской молодежной политике, что частично связано с неизбежностью огромных расходов. По оценке экспертов, стоимость финансирования молодежной политики может подскочить с 96 млн рублей (3,4 млн долл.), затраченных в 2005 году, до 30 млрд рублей (1 млрд долл.) в год28, что намного превышает бюджетные возможности страны. Неудивительно, что Министерство экономического развития и торговли, возглавляемое Германом Грефом, выступает резко против. А сторонники новой концепции молодежной политики возлагают свои надежды на частные вклады спонсоров, хотя перспективы выделения фондов в указанном объеме вызывают большое сомнение. По этой причине новая официальная стратегия обходит проблему финансирования стороной. Отметим, что принятию новой стратегии препятствует неопределенность характера отношений между государством и обществом, между Центром и периферией, включая вопрос о том, на кого возлагается ответственность за финансирование и реализацию указанных мер.

Необходимо подчеркнуть, что основные принципы молодежной политики вырисовываются совершенно четко, невзирая на определенные противоречия и даже открытое противодействие их реализации. Что касается государственного строительства, речь может идти о сочетании принципов централизации и децентрализации, столь характерных для политических реформ в эпоху Путина (часто называемой «управляемой демократией»). В сфере национального строительства мы сталкиваемся с воспитанием предприимчивых, активных граждан, которые тем не менее остаются стойкими националистами и верными гражданами своей страны. Во многом аналогичные попыткам демократического строительства, поиски «гибридного сочетания» в молодежной политике также отличаются крайней противоречивостью, поскольку российское общество пытается примирить внешне противостоящие друг другу тенденции. Сказанное в наибольшей степени затрагивает сферу проблем молодежи, где привлекательность глобальной культуры, включая ее самые безнравственные и потенциально вредные аспекты, составляет самый важный аспект вопроса и где многое поставлено на карту, когда речь идет о стремлении общества передать все, что может и имеет, следующему поколению. Действительно, нерешенность этой проблемы свидетельствует о сложности и спорном характере процесса реализации молодежной политики в России, даже невзирая на «суперпрезидентскую» форму правления. Таким образом, при реализации молодежной политики необходимо учитывать связь между построением государства и формированием нации, а также сложности, обусловленные необходимостью примирения этих двух вопросов в контексте глобализации.

27 См. также: Checkel J. Norms, Institutions, and National Identity in Contemporary Europe // International Studies Quarterly, March 1999, Vol. 43, No. 1. P. 83—114.

28 См.: Государство почувствовало влечение к молодежи // Коммерсантъ, 3 ноября 2005.