ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ

РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Шмаринова Д.А.

Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова, соискатель, преподаватель Shmarinova D.A.

ДВОЙСТВЕННОСТЬ САМОСОЗНАНИЯ В УСЛОВИЯХ ВЫНУЖДЕННОЙ ЭМИГРАЦИИ (НА МАТЕРИАЛАХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ ГАЙТО ГАЗДАНОВА)

Аннотация. В статье автор анализирует проблему экстерриториальности эмигрантов, раскрытую в произведениях Гайто Газданова.

IDENTITY IN THE DUALITY EXILE (ON THE MATERIALS OF WORKS GAITE GAZDANOVA)

SUMMARY. The author analyzes the problem of extraterritoriality emigrants disclosed in the works Gaite Gazdanova.

Ключевые слова: Гайто Газданов, эмигрантская литература, эмигрант, экстерриториальность.

Keywords: Gaite Gazdanov, emigrant literature, emigrant, extraterritoriality.

Гайто Газданов - русский писатель-эмигрант, чье имя до недавнего прошлого оставалось практически неизвестным в России, посвятил свою жизнь литературному творчеству, точнее, эмигрантской литературе. Несмотря на то, что сам автор категорически отрицал всякое существование данного понятия, на сегодняшний день его безусловно относят к одному из выдающихся представителей эмигрантской литературы.

В своих произведениях, письмах, полемиках многие писатели-эмигранты поднимали проблему экстерриториальности. Статья Г. Газданова "О молодой эмигрантской литературе" (II) вызвала многочисленные отклики в литературной среде эмигрантов. Так, В. Варшавский в полемике, начатой Газдановым, писал, что старшее поколение эмигрантов чувствует себя в "никаком обществе", поскольку их "экстерриториальная душа" (II, с. 1) продолжает жить в том социуме, который существовал в дореволюционной России. То есть, их картина мира, их культура остались в прошлом.

Понятие "экстерриториальность" обобщает любые варианты удаления творческой личности от родины и своей культуры. На данном понятии основана, в той или иной степени, практически вся эмигрантская литература. В творчестве Газданова следует выделять два уровня экстерриториальности: эмпи-

рический (бытовой, географический опыт) и трансэмпирический, происходящий на уровне подсознания.

Эмпирическая экстерриториальность представляет собой различные виды перемещения из одной страны в другую, при этом физическая составляющая играет первостепенную роль.

Трансэмпирической экстерриториальностью называют воображаемое пребывание в чужой стране, чужой культуре. Она может возникать в образах воображаемого, представая в форме как бы реального перемещения, то есть, в сущности, являясь фантазией, мыслями и воспоминаниями.

Стоит отметить, что экстерриториальность, как эмпирическая, так и трансэмпирическая, определенно подразумевает смену страны, что, безусловно, влечет за собой смену культурных контекстов, то есть, наслоение первичной и вторичной картин мира. Для Г. Газданова тема экстерриториальности была ключевой. В рамках данного понятия построено большинство его произведений. Более того, с помощью принципа трансэмпирической экстерриториальности в своих романах писатель подчеркивает проблемы, связанные с эмиграцией.

В своем романе "Возвращение Будды" Газданов повествует о русском эмигранте, проживающем уже в течение некоторого времени в Париже. Автор описывает жизнь своего героя в эмиграции. Однако для того, чтобы показать эмоциональную сферу личности, то есть чувства, мечты, переживания героя, Газданов наделяет свои персонажи феноменальным даром, что помогает им создавать в своем воображении нереальные миры, вспоминать мельчайшие подробности своего детства, вновь переживать давно прошедшие события. Таким образом, писатель основывает свои произведения на смене культурно-исторических и территориальных слоев, то есть использует оба вида экстерриториальности.

Таким образом, такого рода двойственность говорит о сосуществовании в пространстве и времени двух разных, противоположных миров: ретроспективного мира, прошлого, и мира реального, проживаемого в эмиграции. Принципы, по которым осуществляется это противопоставление, могут быть разными. Это, как правило, погружение в сон, грезу, или же уход в другой мир, который может возникать и как простое воспоминание героя, и как болезненная навязчивая идея.

Произведения Газданова дают основание говорить о том, что пересечение культурно-цивилизационных слоев может проходить, как минимум, по трем моделям. Во-первых, по ностальгической модели, когда для эмигранта характерно желание во что бы то ни стало сохранить традиции покинутой родины. Они неотделимы от своего прошлого. Воспоминания поглощают всю их жизнь. Они ирреально существуют в новом мире, тогда как вся их жизнь полностью подчинена прошлому. Такие люди, по словам самого писателя, возможно, и не подозревая об этом, ведут бессмысленную "борьбу на поражение" (III, т. 2, с. 10). Особо следует подчеркнуть, что их мировосприятие, как правило, не зависит от их благосостояния.

Герой романа "Возвращение Будды" - пожилой человек, лет шестидесяти, дворянин по происхождению, воплотил в себе и в истории своей жизни идеальный образ газдановского эмигранта. Его первое появление поражает несоответствием между его вешним обликом и внутренней культурой, которая не могла раствориться ни в выпивке, ни в нищете. "У него было темное лицо,

покрытое густой рыже-седой щетиной, оплывшие глаза и дряблые веки, на нем была черная, порванная шляпа, длинный пиджак, похожий на короткое пальто... темно-серого цвета, беловато-черные, лопнувшие во многих местах башмаки и светло-коричневые штаны, покрытые бесчисленными пятнами" (I, с. 15). Таким образом, перед читателем предстает образ оборванца, нищего, просящего милостыню на улицах Парижа. Создается отталкивающее впечатление, которое, по всей вероятности, старик-эмигрант и вызывает у прохо-жих-парижан, людей, по мнению автора, не способных увидеть внутренний мир такого человека. Описание его внешности показывает нищего в грязных лохмотьях. Возможно, ему приходится ночевать на улицах, питаться из мусорных баков.

Однако далее автор дает возможность читателю внимательнее приглядеться к своему горою. "Глаза его, однако, смотрели перед собой спокойно и ясно. Но меня особенно поразил его голос, который совершенно не соответствовал его внешнему виду, - ровный и низкий голос с удивительными интонациями уверенности в себе... Никакой бродяга или нищий не должен был, не имел ни возможности, ни права говорить таким голосом" (I, с. 15). Становится понятным, что за внешней оболочкой скрывается нечто большее. Начинает прорисовываться образ идеально воспитанного, умного человека, не потерявшего своего достоинства, на долю которого выпало много испытаний. Именно новый мир, новая жизнь в незнакомой стране могли довести до отчаяния пожилого русского эмигранта, у которого, как выясняется позже, в царской России было все: имущество, деньги, семья, достойная работа.

Очевидно, что этот человек не потерял главного - собственной культуры, своего внутреннего мира, который, возможно, был заложен в нем еще до его рождения, который создавался в детских играх и в быту своей семьи, который, в конце концов, привило ему образование. "В нем нельзя было не услышать звуковое отражение какого-то другого мира, чем тот, к которому явно принадлежал этот человек... И если бы мне было нужно неопровержимое доказательство того, что этот человек представлял собой живое напоминание о другом, исчезнувшем, то эти интонации и эта звуковая неожиданность были бы убедительнее, чем любые биографические сведения" (I, с. 15). Несмотря ни на что, этот человек сохраняет внутри себя первичную картину мира, привитую ему еще в детстве на родине. То ли преклонный возраст, в котором ему пришлось эмигрировать, то ли сознательное нежелание принимать новую культуру, находить какие-либо пути в новую жизнь не смогли стереть из его памяти, из его внутреннего мира частицу русского дворянина.

"Это был неестественно правильный французский язык, на котором он говорил" (I, с. 16), а в его чистой русской речи, "однако, преобладали несколько архаические обороты: "счел бы своим долгом", "соблаговолите принять во внимание"" (I, с.16). Таким образом, становится очевидно, что Газданов создает образ высокообразованного аристократа, который оказывается никому не нужным в чужом, далеком Париже, который "некогда кончил историкофилологический факультет" (I, с. 16) Петербургского университета и, в результате революции, потерял "огромное богатство" (I, с. 16), накопленное веками его предками.

Интересно, что даже в его внешнем образе осталось напоминание о его происхождении. Ни грязная, оборванная одежда, ни густая щетина, ни растрепанные волосы не могли стереть гордость и достоинство его походки. "За-

тем он ушел неторопливой походкой, осторожно переставляя ноги в порванных башмаках. Но и в его спине не было той испуганной настороженности или той физической несостоятельности, которые характерны для людей этой категории" (I, с. 16). Автор показывает, насколько высоко этот человек ценил чувство собственного достоинства, что даже в его внешнем облике, который был почти убит слоем грязи и оборванными лохмотьями, возможно, навсегда осталась гордая осанка и неспешная походка аристократа.

Тем не менее, Г. Газданов искренне верит в то, что даже у нищего, не потерявшего своего морального облика, есть шанс на воскрешение. Таким образом, автор считает, что даже в нечеловеческих условиях, созданных Парижем для эмигрантов, у человека есть шанс выбраться из нищеты. Пройдя через ряд страшных испытаний, главные герои романов Газданова либо своими собственными силами, либо по воле случая приспосабливаются к жизни в Париже, порой возвращаясь к своим прежним занятиям. Именно тогда становится отчетливо видно, к какому образу жизни, к какой культуре относятся эмигранты.

По счастливой случайности нищий эмигрант получает огромное состояние в наследство от своего внезапно скончавшегося в другой стране дяди. Его жизнь постепенно обретает свои прежние формы.

С появлением денег новый мир принимает Щербакова с распростертыми объятиями. Теперь для него открыты двери лучших домов Парижа. Но "в его превращении было нечто неестественное и неправдоподобное. Это было какое-то обратное движение времени, казавшееся совершенно фантастическим" (I, с. 22). Никто, да и сам Щербаков, не мог себе даже представить возможность такого "возвращения" в прежний мир. Автор подсознательно пытается восстановить справедливость и вернуть уже отчаявшимся эмигрантам их право на нормальную жизнь в Париже.

Однако не стоит упускать тот факт, что новая, вторичная, картина мира, культура и национальные традиции Франции были чужды и незнакомы многим эмигрантам. К Щербакову постепенно вернулось "пассивное сопротивление той несомненной культуры, которая была для него характерна, этому глубокому падению" (I, с. 69). Но такое отрицание нового мира и бесконечные воспоминания о прошлом были нередко причиной того, что многие эмигранты не выдерживали суровости настоящего и, в итоге, кончали жизнь самоубийством. Не видя выхода из сложившейся ситуации, не желая поправлять свое материальное положение преступными делами, многие не могли смириться со своей судьбой. "Он давно уже понимал тягостный позор своего положения: но он был немолод, физически слаб, в его прошлом было много лет того существования, какое и теперь вели его товарищи, и он полагал, что если в ближайшем будущем ничего не изменится, то ему остается только один выход - самоубийство" (I, с. 69). Так думали многие, поскольку теряли смысл жизни. Не было больше ни надежды, ни какого-либо разумного выхода. Основная трагедия эмигрантов заключалась в том, что им пришлось не просто переехать в другую страну, сохранив свои обычаи и традиции, а попытаться забыть весь тот мир, который принадлежал им в прошлом.

Прежняя жизнь и воспоминания о ней имеют также и внешние проявления. Так, например, П.Л. Щербаков, получив огромное состояние в наследство, не стремится подражать жизни парижской элиты. В своем доме он создает обстановку, напоминающую ему его дом из прошлого. "Его квартира..., те-

лефон на письменном столе... , необыкновенная чистота... , блестящий паркет" (I, с. 52) - все это напоминает главному герою "судорожную напряженность свежего барства, со стороны казавшуюся, особенно вначале, несколько стеснительной" (I, с. 52), поскольку Щербаков уже успел отвыкнуть от роскоши своего дома. Его прежние привычки пробуждаются с новой силой. Например, он не может забыть цыганские романсы, которые были неотъемлемой частью его прошлого. "После ужина Павел Александрович спросил меня, люблю ли я цыганские романсы... Мы пошли на другую половину квартиры, где мне до сих пор не приходилось бывать. На полу лежал бобрик, стены были оклеены синими обоями. В гостиной стояло пианино" (I, с. 71). То есть, свою новую жизнь Щербаков полностью подчиняет прошлому, пытаясь создать свою "малую родину". Он стремится в будущем уехать в Канаду, где, по его словам, жизнь своей неспешностью и спокойствием может быть похожа на русскую.

Возвращаясь к трем основным моделям культурной адаптации эмигрантов, особо следует выделить людей, живущих по так называемой космополитической модели. Они отрекаются от своего прошлого, подсознательно вытесняя первичную картину мира, то есть ту культурную принадлежность, к которой они относили себя еще в России. Таким образом, они ведут "борьбу на уничтожение" (III, т. 2, с. 10) своей культурной идентичности. Перемещаясь из одной страны в другую, они обречены на полную потерю как внешних, так и внутренних ориентиров.

Газданов подчеркивает, что, попав в мир эмиграции, при потере своих духовных ценностей, столкнувшись с нищетой и безысходностью, человек меняется кардинально. Навсегда пропадают не только неотъемлемые атрибуты принадлежности к элите высшего света, но и внутренняя духовность. "Человеку, ставшему нищим, обычно путь назад отрезан навсегда, не только в смысле возвращения к материальному благополучию, - многие нищие были сравнительно богаты - я неоднократно видал таких, - но главным образом в том, что называлось общественной иерархией: оттуда люди не поднимались" (I, с. 68). И действительно, нищенская жизнь эмиграции не давала никакой возможности, а главное, желания хотя бы частично вернуться к ощущению прежней жизни.

То, что действительно приобретали многие эмигранты, не имело ничего общего с культурным уровнем той страны, в которой они оказались. Это был особый мир нищеты и пьянства, где правили разбои и убийства, вечный смрад, холод и насилие, где неизбежно теряется культура человека. Щербаков задается вопросом: "Почему, собственно, оттого, что я живу в недостаточно хороших условиях, король Лир или Дон-Кихот теряют для меня значение?" (I, с. 56). "А между тем, это так, - добавляет он. - Я хочу сказать, что для философа внешние условия жизни... не должны бы играть никакой роли в развитии человеческой мысли. Но должен вам сознаться, что некоторые материальные подробности, во власти которых может оказаться человек, - насекомые, грязь, холод, дурные запахи... Все это действует самым неприятным образом" (I, с. 56). Таким образом, оказывается, что размышления о высоком становятся неприемлемыми в условиях нищеты. Нет духовного развития, более того, культура человека, заложенная в прошлом, стирается из памяти разрушительным воздействием действительности.

Но не стоит упускать роль, отведенную адаптационной модели, по которой могла развиваться жизнь в эмиграции. Приспосабливаясь к действитель-

ности новой страны, многим эмигрантам удавалось сохранить свою культурную принадлежность. В данном случае можно говорить о сосуществовании первичной и вторичной картин мира. По мнению Г.Газданова, именно эта группа эмигрантов выбирает один из наиболее правильных путей - "борьбу на соглашение" (III, т. 2, с. 10 ).

Сам писатель определенно сражался за соглашение тех культурноцивилизационных столкновений, которые бушевали и по сей день продолжают бушевать в каждом отдельном человеке, покинувшем в силу тех или иных причин свою родину. По словам американского слависта, профессора Массачусетского университета, Ласло Диенеша: "Газданов-писатель спас Газданова-человека" (IV, с. 214). "Метафизический крик" (IV, с. 214) его произведений стал откровением, затронувшим «глубочайшие уровни человеческой психики" (IV, с. 214).

ЛИТЕРАТУРА

1. Газданов, Г. Возвращение Будды; Призрак Александра Вольфа [Текст] : Романы / Г. Газданов. - Ростов н/Д: Феникс, 2000.-381 с. - (Классики XX века).

2. Газданов, Г. О молодой Эмигрантской литературе [Текст] / Г. Газданов // Вопросы литературы. - 1993. - №3(1).

3. Газданов, Г.И. Собрание сочинений: В 3 т. [Текст] / Г. Газданов. - М.: Согласие, 1996.

4. Диенеш, Л. Гайто Газданов. Жизнь и творчество [Текст] / Л. Диенеш. -Владикавказ, 1995.

5. Земсков, В.Б. Экстерриториальность как фактор творческого сознания // Русское зарубежье: приглашение к диалогу. - Калининград: КГУ, 2004.

6. Хадарцева, Л.Л. К вопросу о судьбе литературного наследия: Гайто Газданов [Текст] / Л.Л. Хадарцева // Лит. Осетия. - 1988. - № 71.

її'