Е.П. Королёва

двоеверие и проблема авторства древнеанглийской поэмы «Беовульф»

статья ставит вопрос об определении авторства поэмы «Беовульф», создание которой относится к периоду переселения ряда германских племен в Британию. Показывается, что композиционно-структурное расположение христианских мотивов в поэме имеет цель либо ослабить языческое восприятие действительности, либо заменить его на христианское. однако введение новой религиозной

Филологические

науки

литературоведение

концепции не уничтожает языческую трактовку, поскольку она, являясь сутью концепции не уничтожает языческую трактовку, поскольку она, являясь сутью

поэмы, пронизывает ее полностью. на основе анализа глубинного кодово-схематического макета поэмы, где имеют место только языческие мотивы, и поверхностного стилистически завершенного текста, где наряду с языческими широко представлены христианские мотивы, делается вывод об исходном авторе поэмы. Ключевые слова: авторский ракурс, сюжетная перспектива, функциональная смысловая зависимость, адстрат, субстрат, суперстрат, авторство поэмы «Бео-вульф».

Вопрос об авторстве древнеанглийской поэмы «Беовульф» до сих пор обычно рассматривается с точки зрения общесюжетной направленности ее содержания, исходя из которого автором был признан один человек, хорошо знавший быт и традиции раннефеодального строя, присущего описываемым в тексте древнегерманским племенам данов, гаутов, готов, ютов и некоторых других. Такой подход носил в основном литературоведческий характер и не затрагивал лингвистические особенности поэмы, которые в значительной мере выпадали из поля зрения исследователей. Тем не менее, привлечение современных методов анализа позволяет поставить под сомнение бытующее в науке мнение о единоавторстве данной поэмы.

Для решения проблемного вопроса авторства поэмы «Беовульф» нами была использована теоретическая концепция профессора И.Г. Кошевой, согласно которой языковая материя имеет трехуровневую систему внутренней организации и внешней выраженности в тексте: первый уровень концентрирует идею автора, которая на втором - глубинно-языковом -уровне позволяет ему создать схематично-кодовый макет текста, а на третьем - поверхностно-речевом - декодировать этот макет с помощью всех доступных автору речевых средств, превращая его в стилистически завершенное литературное произведение [4, с. 12-26].

Поскольку процесс кодирования и декодирования определяется различными формами функциональной смысловой зависимости - авторским ракурсом на глубинно-языковом уровне и сюжетной перспективой на поверхностно-речевом уровне, мы сделали попытку вначале посмотреть на текст поэмы в плане ее кодового представления, когда схематически макет строится автором в ракурсе воплощения той идеи, которая была основополагающей в его мировоззренческой платформе, следовательно, должна была основываться на восприятии современным ему обществом именно в ключе, раскрывающем сугубо авторское понимание добра и зла.

Как свидетельствует содержательная сторона поэмы, автор излагает события, представляя добро и зло в их оппозиционном соположении:

благородство и подлость; истинная физическая сила, идущая от природы, которой наделен герой поэмы Беовульф, и ложная мистическая сила, идущая от заклинаний, которыми наделены окружающие людей чудовища; дружба и взаимопомощь - клевета и наговоры; щедрость как вознаграждение - скупость как презрение к личности стяжателя [4, с. 12-26].

Как показало наше исследование, эти оппозиционно выделенные автором качества представлены в поэме в двух мотивах: воинство и религия. Кодово-схематичный макет поэмы «Беовульф» строится на линии авторского ракурса как выражение этих двух мотивов, которые, во-первых, включают в себя традиции, быт, амуницию и представления о воинских подвигах того времени, когда автор создавал поэму; во-вторых, обязательно входят в обе отмеченные выше оппозиционные стороны представления добра и зла; в-третьих, проявляются обе в неразрывном переплетении с религиозным верованием древних германцев. Например:

Hwxt! We Gar-Dena in gear-daguns Слушайте! Мы о датчанах в прежние дни Theod-cyninga thrym gebrunon Короля племен славу слышали Hut ha aethelingas Ellen fremedon!

Как те князья славные вершили (дела)!

Oft scyld Scefing sceathena threa tum Часто славу до вражеских войск Monegum maeg thum meodo-selta ofteah У многих племен бранные скамьи отбирал Weox unter wolcnum weorth myndum thaeh.

Он вырос в почестях небесных.

Как свидетельствует проанализированный фактический материал, этот последний, а именно религиозный фактор и является ведущим: он доминирует во всем повествовании, т.к. пронизывает буквально весь текст поэмы и выступает своего рода становым хребтом всего кодово-схематичного макета, определяя линию авторского ракурса. Но в его основе, согласно проведенному нами анализу, не христианское, а языческое вероисповедание является не только доминирующим, но и главенствующим.

В этом отношении была проанализирована проблема несобственнопрямой речи, как на линии авторского ракурса, так и на линии сюжетной перспективы. Обе эти линии - авторский ракурс и сюжетная перспектива - будучи разноуровневыми формами функциональной смысловой зависимости, как оказалось, включают в себя несобственно-прямую речь в трех ее компонентах: 1) идее, 2) голосе автора, 3) подключении реципиента как лица, психологически воспринимающего предлагаемый ему

Филологические

науки

литературоведение

текст (независимо от того, является ли он изложением непосредственно автора или исполнением бардов).

Нами была рассмотрена форма этой речи на обоих уровнях. Оказалось, что позиционно она занимает различное положение, что сказывается на соответствующей миграции каждого из компонентов функциональной смысловой зависимости. Идея, которая на глубинном уровне в кодовосхематическом макете находится на первом месте, перемещается на поверхностном уровне на второе место, а голос автора со второго места глубинного уровня, т.е. с линии авторского ракурса, переходит на третье место поверхностного уровня, где он фиксируется на линии сюжетной перспективы. Что же касается психологического воздействия на реципиента, то оно носит возрастающий характер, максимально усиливаясь на поверхностном уровне под влиянием различных стилистических приемов, употребляемых автором.

Таким образом, идет позиционное передвижение третьего компонента с психологическим подключением реципиента и его переходом с третьего места глубинного уровня на первое место поверхностного уровня. Соответственно, осуществляется то взаимопроникновение религиозного фактора в воинский, который при кодировании сюжета оказывается максимально тесно слитым с идеей. А это значит, что благодаря несобственно прямой речи религиозный мотив входит во все три типа речевых комплексов, на которые, как отмечает Л.К. Свиридова, распадается функциональная смысловая зависимость: начинательный тип; ключевой тип; итоговый тип [5, с. 215-227].

Каждый из них, имея свою семантическую, композиционную и структурную основу на глубинном уровне (как на линии авторского ракурса), оказывается внутренне связанным с религиозной позицией автора, а на поверхностном уровне (как на линии семантического декодирования исходного макета) может быть относительно легко сдвинут в конечную позицию, если на то будут иметься определенные посылки (мы позволим себе в этом случае не приводить иллюстративный материал ввиду его объемности). Теперь посмотрим на то, какой была религиозная позиция автора - непосредственного создателя поэмы «Беовульф».

Время создания этой поэмы, по мнению большинства исследователей (К. Бруннер и др.), относится с эпохе до Великого переселения народов, т.е. до IV в. н.э., когда германские племена еще не оккупировали Британские острова, жили по другим традициям и верованиям, чем те, что описаны в поэме «Беовульф» [1, с. 167-216]. У них был свой иберо-кельтский культ, поклонение сакральным явлениям, который восходил еще к культовым дольменам Стоунхенджа.

В поэме «Беовульф» четко дано описание не иберо-кельтских, а языческих верований: тризны в виде сжигания воинов на костре, преклонение перед силой Судьбы, гиперболизация физических возможностей человека и т.д. Однако в IV в. древние германцы начинают активную экспансию с материка на Альбион (как в то время у римлян именовалась Британия) [2, с. 8-10.]. С собой они, естественно, переносят одно из лучших произведений своего поэтического творчества - поэму «Беовульф», которую многие знают в устном исполнении бардов.

Христианство в это время еще не проникло в древнегерманский быт как всеохватывающая религия. Ее широкое распространение начинается, как известно, несколькими веками позже. Поэтому естественно заключить, что в тексте поэмы «Беовульф» при ее начальном написании христианских мотивов быть не могло. Однако, если мы посмотрим с этих позиций на сам текст поэмы, т.е. на завершенное произведение в его речевом поверхностно-стилистическом выражении, то окажется, что христианское вероучение занимает там весьма значительный объем. И, конечно, это положение не может не поставить перед исследователем закономерный вопрос: чем объясняется такое положение?

Для ответа на него обратимся к рассмотрению позиционных мест, занимаемых христианскими мотивами в корпусе поэмы по их расположении в типах функциональной стилистической зависимости. При этом еще раз подчеркнем, что в кодово-схематичном макете христианские мотивы отсутствуют - вместо них имеется выражение идеи добра и зла, воплощенное в понятие Судьбы в ее чисто языческом представлении:

Ne waes thaet wyrd tha gen Но не была судьба Thaet he ma moste manna cynnen Чтобы он еще человеческий род Dhicgean ofer tha niht Поедал после той ночи.

Что же касается христианских мотивов, то они даются как главенствующие, подчиняющие себе все происходящее в жизни людей, начиная от рождения каждого человека:

Thaem eafera waes aefter cenned Ему сын был потом рожден Geong in geardum thone God sende Юный при дворах которого Бог послал.

Но при этом обращают на себя внимание следующие моменты: во-первых, христианские мотивы почти нигде не встречаются в ключевом типе функциональной смысловой зависимости; во-вторых, появляются они

Филологические

науки

литературоведение

главным образом в конце итогового типа и иногда как вводящая часть начинательного типа. Но, как известно, оба эти типа носят, в основном, лишь расширительный характер, появляясь лишь на линии сюжетной перспективы, т.е. не на глубинном, а на поверхностном уровне.

Что же касается глубинного уровня, то там, как свидетельствует проанализированный нами текст, мы сталкиваемся не с религиозными догмами христианского учения, а с религиозными обрядами и представлениями языческого восприятия жизни, в связи с чем в авторском ракурсе основное место отводится именно понятию Судьбы и ее всесильной роли, что не присуще христианскому пониманию этого понятия.

Поэтому нам представляется вполне логичным связать нашу гипотезу с имевшим место на территории Англии процессом двоеверия, происходившим при введении христианства. Применяя к нему общий для развития языка закон трехфазового движения «адстрат - субстрат -суперстрат», предложенный А. Мейе и рядом других исследователей, но использованный нами для рассмотрения процессов упрочнения христианской религии, получаем следующее.

1. Ступень адстрата, когда обе религии - язычество и христианство -сталкиваются на одной и той же пространственной территории Британских островов.

2. Ступень субстрата, когда одна из религий - а именно язычество -начинает переходить субординационное положение по отношению к христианству.

3. Ступень суперстрата, когда опять же одна их этих религий (в данном случае христианство) оказывается в доминантной позиции и становится лидирующей.

Отражение этого процесса можно со всей очевидностью наблюдать в тексте при анализе поэмы «Беовульф», исходно написанной в духе моно-религиозной концепции автора, которая представляется явно языческой.

Однако после введения христианства и его прогрессивно-поступательного движения языческие представления о мире на какой-то промежуток времени сосуществуют с христианскими представлениями, т.е. находятся в состоянии адстрата. Это положение поддерживается тем, что германцы как победители, оседая на постоянное жительство в Британии, брали себе в жены кельтских женщин, которые в семье сохраняли языческие культы. Ведь кельты, хоть и относились к другой ветви язычества (не германской, а иберо-кельтской), были все же язычниками, и, следовательно, языческие постулаты (даже несколько видоизмененные) были им ближе, чем христианские. Поэтому период адстрата как времени сосуществования языческих верований, хоть и пошатнувшихся и не сохраняю-

щих свою исконногерманскую чистоту, все же значительно затягивался на Альбионе. В связи с этим в строящихся христианских монастырях и аббатствах активно готовились священники и шла, как известно, наступательная кампания на язычество. Надо полагать, что именно в это время, когда христианство начало переходить из состояния адстрата в состояние суперстрата, в поэму «Беовульф» были выборочно вставлены целые абзацы христианского содержания о сотворении мира: о Каине, о Боге, наказывающем грешников и т.д.:

Saegal se the cythe Заговорил он певец, который Frumsceaft fira feorran,

Происхождение людей из древних времен рассказать Cweath thaet Aelmihtiga eorth an weorthe,

Сказал, как Всевышний землю создал,

Wide - leorhtne wang swa waeter bebugeth;

Блестящую долину, которую вода окружает;

Gesette sige - hrethig sunnan - luendum Свет, чтобы светить жителям Земли,

Ond gefraetwade foldan sceatas И украсил Земли поверхность Leomum ond leofum; lif eac gesceop Ветками и листьями; жизнь также создал Cynna gehwylcum thara the ewice hwyrfath Существа каждого, которое живое движется.

Отсутствие этих мотивов в авторском ракурсе и наличие их в сюжетной перспективе наглядно свидетельствует:

1) об их более позднем и дополнительном внесении в поэму «Беовульф»;

2) о наличии второго автора, участвовавшего в написании трех частей поэмы христианской направленности, которые были необходимы для христианизации древне-германского общества и обращения его к новой религии.

Безусловно, таким соавтором должен был быть прекрасно образованный человек, знающий Ветхий и Новый Завет и знакомый с системой стихосложения, что позволило ему не только провести цензурную правку исходного текста, изъяв языческие тексты или скорректировав их в требуемом русле, но и внести свои дополнения, которые должны были быть сделаны в том же ритмическом рисунке, что и весь сохранившийся текст поэмы «Беовульф». Неслучайно в чисто стихотворном плане в поэме наблюдается однотипное построение строф, где начальный со-

Филологические

науки

литературоведение

гласный одного ударного слога в первом ударном полустишии совпа-гласный одного ударного слога в первом ударном полустишии совпадает с начальным согласным одного ударного слога во втором полустишии, а каждый стих, соответственно, состоит из двух полустиший и при этом, что особенно важно, в каждом из таких полустиший обязательно присутствуют два ударных слога (типа: Waes se grimma: gaest Grendel haten).

Данный момент полностью сохранен во всей поэме, что свидетельствует о несомненной поэтической одаренности соавтора, сумевшего воспроизводить и другую особенность древнегерманского стихосложения. Здесь следует сказать о том случае, когда ударный слог начинается с гласной, и все гласные оказываются в состоянии свободного варьирования между собой (типа: Him se yldesta andswarode). Таким образом, в поэме сохранялся так называемый «твердый приступ» (англ. glottal stop). Хотя надо отметить, что в те времена обучению приемов риторики и стихосложения уделялось большое внимание: им обучали монахов в аббатствах в Британии и особенно в римско-католических монастырях и семинариях в Италии, куда довольно часто аристократы отправляли своих сыновей и сами ходили паломниками, но все равно выполнить такую работу по стихотворным вставкам в уже существующее произведение было под силу только безусловно талантливому человеку.

Сам факт адстратного состояния двух вероучений - христианского и языческого, переходившего в субстратное состояние, - подчеркивается имевшей в то время неустойчивостью написания германских числительных, которые даются то в римско-католической форме, то в чисто германской, то в смешанной. Таким образом они совмещают в себе обе системы - германскую и римско-католическую. Например, германское написание:

Ic thaes leode heold Я хранил державу Fiftig wintra Пятнадцать зим.

Сравните римско-католическое написание числительного:

XII wintra tid torn getholode Двенадцать зим вождь достойный Wine sculdinga weana gehwelcne Друг скорби смертные Sidra sorga.

И бесчестие терпел.

В то же время в поэме, как видно из приведенных примеров, сохраняется неустойчивость древнегерманского обозначения летоисчисления, при

которых годы даются в их обозначении через дни, ночи, зимы, и автор избегает обобщенного слова «год» или «сутки» (см. примеры, приведенные выше).

На очень древний период создания поэмы указывает также отсутствие наименования латинского, т.е. дохристианского пантеона богов и связанных с ними названий дней недели. Время в поэме подается как разделение на периоды жизнедеятельности главного героя, Беовульфа, - его рождение, детство, взросление, возмужание и смерть, наапример:

Tha waes on bugrum Beowulf Sculdinga,

Так долго правил твердыней Leof leod cyning long thrage Беовульф датский народоводитель.

В таких темпоральных периодах идет раскрытие линии авторского ракурса и схематичное построение кодового макета, который на поверхностном уровне представлен в стилистически многомерных детализациях.

Возможность подобных христианских дополнений, изменений, языческих искажений, изъятия и уточнений общих положений по новому вероисповеданию не представляется чем-то единичным и несвойственным для истории литературного творчества. Как показали исследования современных ученых (И.Г. Кошевой), во всемирно известную поэму «Слово о полку Игореве» несколько частей были вписаны, некоторые части изменены, а некоторые значительно расширены [3]. Причем сделано это было, так же, как и в поэме «Беовульф», безымянными авторами, поскольку в те времена произведения декларировались на слух и распевались бардами, гуслярами, акынами, которые не ставили своих слушателей в известность, кто был первым - исходным автором-создателем произведения, а кто был вторым или одним из последующих соавторов. В принципе, не исключено, что они сами не знали имена этих творцов и цензоров - соавторов или дополнителей. Но для нас важно подчеркнуть, что такие факты были присущи тому периоду творчества, т.к. они определялись слабой грамотностью населения.

Итак, рассмотрение поэмы «Беовульф» с позиции двоеверия, проведенное нами в русле современных теоретических требований с привлечением к анализу текста новых современных методов, позволяет заключить, что авторство поэмы «Беовульф» принадлежит не одному создателю, а, по меньшей мере, двум, где второй является соавтором лишь той части, которая вводит реципиента в круг христианского вероучения, но не лишает поэму платформы языческого восприятия жизни, быта, традиций и нравов древнегерманского социума.

Филологические

науки

литературоведение

Библиографический список

1. Бруннер К. История английского языка. М., 2007.

2. Ильиш Б.А. История английского языка. М., 1981.

3. Кошевая И.Г. К проблеме знака и значения. М., 2012.

4. Кошевая И.Г. Стилистика современного английского языка. М., 2009.

5. Свиридова Л.К. Роль эмоциональных структур в формировании категории тождества. М., 2004.