, 2004

МЕЖКУЛЬТУРНАЯ КОММУНИКАЦИЯ И СОПОСТАВИТЕЛЬНОЕ ИЗУЧЕНИЕ ЯЗЫКОВ =

МЕЖКУЛЬТУРНАЯ И ТРАНСКУЛЬТУРНАЯ КОММУНИКАЦИЯ:

К ОПРЕДЕЛЕНИЮ ПОНЯТИЙ

Н.Л. Шамне

В последнее время в лингвистике активизировался интерес к изучению различных аспектов такого актуального направления, как межкультурная коммуникация. Однако следует заметить, что как в зарубежной, так и в отечественной лингвистике понятийный аппарат данной области исследования еще недостаточно разработан, свидетельством чему является, в частности, неустойчивое употребление терминов «транскультурный», «кросскультурный», близких базовому понятию межкультурной коммуникации. Некоторые исследователи утверждают, что теория и методология межкультурной коммуникации находится сегодня еще в «допара-дигматическом» состоянии

Остановимся на ключевых понятиях теории межкультурной коммуникации (МКК). Существует огромное количество дефиниций «культуры» и «коммуникации». Еще в 1952 г. Кребер и Клакхон привели 154 дефиниции «culture»2. Интерес для МКК представляют работы, в которых подчеркивается национальный аспект понятия «культура» и где культура рассматривается в смысле когнитивной культурной антропологии как разделенное между членами данного общества знание стандартов восприятия, веры, оценки и поведения3. Знание распространяется на картины мира, социальные нормы и образцы действий (поведения), которые проявляют-g ся в процессе социальной интеракции чле-§ нов общества4. Обычно культуру приравни-Э вают к обществу, которое отличается от дру-t=j гих обществ благодаря национальным госу-SC дарственным границам или набору этничес-© ких признаков (раса, религия и т. д.). Одна-

ко национальная культура (например, немецкая) или этническая (например, арабская) не является гомогенной структурой. Культурные стандарты и их проявления варьируются в различных группах — субкультурах общества. Но при всех различиях субкультуры имеют одну и ту же основу картины мира, ценностей, норм и образцов поведения, которые указывают на принадлежность к определенной культуре. Общее знание членов общества, которое образует (суб-)культуру общества, в социальных науках описывается как набор когнитивных схем. Когнитивная схема — это возникшая из социального и культурно-специфического опыта структура ожидания того, что в данной конкретной ситуации считается необходимым, нормальным, разумным и приемлемым 5. Эти ожидания в общении между членами общества обычно не эксплицируются, а предполагаются как само собой разумеющееся знание у другого. Это относится и к языковой, то есть вербальной, паравербаль-ной и невербальной коммуникации. Наше повседневное поведение не всегда делает эксплицитным все подразумеваемое, а отсыпает нас к общему для партнеров интеракции знанию. Толкование интеракции осуществляется говорящим посредством ключевых реплик (cues) и проспективно и ретроспективно через контекст. Эти реплики вызывают в представлении партнеров когнитивные схемы, которые затем служат интерпретативным фоном для сказанного до этого и ориентацией для последующих действий.

Имплицитно обозначенные схемы играют важную роль в процессе межперсональ-

ной коммуникации. Обращение к схематическим ожиданиям норм, наличие общего знания служат экономии понимания. Кроме того, культурные схемы придают участникам коммуникации уверенность в их адекватном речевом поведении в процессе интеракции. Уменьшение степени неуверенности при помощи привлечения родных куль-турно-специфических схем является важным признаком коммуникации с чужим. Для того чтобы уменьшить неуверенность в общении с чужими (неуверенность в том, как продолжить действие, как поддержать начавшееся социальное отношение), партнер делает выводы из действий и поведения своего собеседника, которые затем в качестве генерализирующего объяснения образуют основу для собственного участия в интеракции и ее толкования. В межкультурной коммуникации этот процесс может проявляться в следующем:

1. Ввиду того, что имплицитно существующие схемы, равно как и коммуникативные средства, при помощи которых на них указывается, в разных культурных группах могут различаться, то могут возникать недоразумения вплоть до полной неудачи в коммуникации.

2. Ввиду того, что кроме пропозиционального содержания в коммуникацию включены и аспекты отношений, то отклонения от ожиданий, неудачи в коммуникации приписываются другому, его намерениям. Если в интеракции с чужим не пользоваться схемой «чужой», то общаясь с ним интракультурно, как со «своим», возникает риск неверного понимания на уровне отношений.

3. Следствием того, что «чужие» оценивают уже имевшие место действия и будущие с точки зрения отклонений от своих привычных ожиданий, является возникновение стереотипов и предрассудков.

Таким образом, культура — сложное и многоаспектное понятие, исследованием которого занимаются различные науки, в том числе и лингвистика.

Понятию «коммуникация» весьма сложно дать исчерпывающее определение. Однако, несмотря на различные подходы, мы всегда можем отличить «коммуникацию» от «некоммуникации», если исходить из следующих предпосылок:

1) по крайней мере два человека находятся в одном и том же пространстве и временном континууме;

2) каждый из них может выполнять и роль говорящего, и роль слушающего, то есть должна быть смена ролей «говорящий» — «слушающий»;

3) слушающий и говорящий должны пользоваться одним общим языком или кодом;

4) высказывание должно быть адресовано определенному лицу или лицам;

5) высказывание должно быть воспринято адресатом;

6) интенция (намерение) говорящего, которая посредством высказывания доходит до адресата, должна быть правильно интерпретирована (в соответствии с интенцией говорящего).

Из этих общих условий ситуации, которая называется «коммуникация», можно сделать вывод, что следующая ситуация будет ситуация «некоммуникации», если:

1) в пространстве и временном континууме находится лишь одно лицо;

2) ни одно из лиц не говорит и не слушает другое;

3) высказывание не содержит интенции говорящего;

4) высказывание никому не адресовано (например, если кто-то разговаривает сам с собой);

5) высказывание не воспринимается адресатом;

6) интенция говорящего неправильно интерпретируется слушающим.

Здесь были перечислены общие условия ситуаций, в которых речевая деятельность играет решающую роль. Необходимо учитывать, что есть ситуации, в которых можно коммуницировать друг с другом, не разговаривая при этом, например, при помощи телодвижений, указаний рукой, кивания головой и т. д.

Иными словами, «коммуникация» означает передачу и обмен сообщениями. Однако, если ограничиться только лишь этим пониманием, то мы не сможем объяснить и понять феномен коммуникативной деятельности в области человеческого взаимодействия. Здесь можно согласиться с А.А. Леонтьевым, когда он говорит о том, что совершенно неверно, когда коммуникативный процесс сводится к процессу передачи кодированного сообщения от одного индивидуума к другому6. Дело в том, что перечисленные выше условия только конституируют коммуникативную деятельность, но не определяют ее.

Такого же мнения придерживается и X. Райманн, который подчеркивает, что взаимопонимание является основной особенностью коммуникации: «Под коммуникацией следует понимать не само сообщение или передачу сообщения, а в первую очередь взаимное понимание»7. Безрезультатная передача смысла представляет собой попытку коммуникации, но не саму коммуникацию. Таким образом, X. Райманн ставит знак равенства между коммуникацией и взаимопониманием. Случаи, когда взаимопонимание не достигается, он называет «попыткой коммуникации» или «неудав-шимся актом коммуникации». Для X. Рай-манна, таким образом, «коммуницировать» означает «понимать друг друга», а не «сообщать», «состоять в связи», «осуществлять социальное действие» и мы, в соответствии с таким подходом, будем интерпретировать коммуникацию прежде всего как «взаимопонимание». Процесс, во время которого реализуется стремление к взаимопониманию, мы будем называть «коммуникативным процессом». «Коммуницировать», соответственно, означает «сделать понятным для кого-либо то, что ты хочешь сказать». При этом мы не проводим различие между «коммуникацией», «межличностной коммуникацией» и «человеческой коммуникацией», так как все три понятия означают прежде всего «взаимопонимание».

Прежде чем рассматривать понятие «межкультурная коммуникация», следует оговорить термин «языковая коммуникация». Очевидно, что использование термина «языковая коммуникация» является нецелесообразным (излишним), так как мы и так занимаемся языковой коммуникацией, в которой язык, то есть parole, является средством взаимного понимания. Нас не интересуют случаи, когда понимание осуществляется только посредством незвукового невербального (несловесного) поведения. Для того чтобы избежать неясностей, целесообразнее использовать понятие «межперсональная интеракция» (face-to-face), которое распространено в ряде зарубежных исследований. «Коммуникацию» можно обнаружить и исследовать только в межперсональной интеракции, под которой в литературе понимается ситуация, когда по меньшей мере два человека находятся в одном и том же про-странственно-временном континууме, общаются как вербально, так и невербально с тем, чтобы добиться коммуникации8.

В случае, когда имеет место ситуация межперсональной коммуникации между членами различных культурных групп, интеракция может быть названа «межкультур-ной коммуникацией».

Межкультурная коммуникация в узком смысле означает культурное взаимодействие между разными актантами и группами актантов одного общества и одного языка. Под актантами в теории межкультурной коммуникации понимаются участники акта коммуникации. Момент «межкультурности» проявляется прежде всего в различии культурных аппаратов участников коммуникации. Это различие может затрагивать структуры знания, формы поведения, языковые средства и по-разному в них проявляться. Вместе с тем все эти параметры носят общественно-исторический характер и связаны не только с определенными общественными формациями, но и с их исторически специфическим проявлением9.

Коммуникация между актантами, принадлежащими к разным обществам и разным языкам, понимается нами как межкультурная коммуникация в широком смысле.

Если в процессе коммуникации между представителями разных групп актантов одного общества и одного языка возникают проблемы, то мы говорим о МКК в узком смысле. Так, если состоится общение между малограмотным рабочим и интеллектуалом, например, левых взглядов, на тему об общественно значимых проблемах, эту ситуацию можно охарактеризовать как культурное действие (взаимодействие) — утвердительное или отрицательное. И наоборот, с точки зрения принадлежности к актант-ной группе не обязательно должна иметь место межкультурная коммуникация, если будут общаться, скажем, российский и немецкий предприниматели, занимающиеся бизнесом в одной сфере, ведь их культурные аппараты как предпринимателей будут в значительной мере совпадать.

Однако, если подходить к данной ситуации с точки зрения принадлежности актантов к различным национальностям и различным языковым обществам, то в последнем случае ситуацию можно охарактеризовать как межкультурную коммуникацию.

При коммуникации между членами различных конкретных обществ и различных групп актантов могут возникать проблемы, в которые опосредованно вовлечены культурные действия. Из-за этой опосредован-

ности мы говорим о межкультурной коммуникации в широком смысле. Говорящий и слушающий владеют разным общественным знанием и образцами речевого поведения, из которых вытекают структуры ожидания актантов и система само собой разумеющегося (пресуппозиций).

В случае, если оба актанта не подозревают о наличии этих различий, то каждый из них вместо того, чтобы учитывать общественную специфику поведения, будет считать, что его образец, а следовательно его ожидания, распространяются и на партнера. Такое сохранение структуры пресуппозиций, несмотря на негативный опыт не-удавшихся коммуникаций, характерно для этноцентрического поведения.

Выявление расхождений предполагает вычленение и рассмотрение «само собой разумеющегося». Только критическое использование культурного аппарата может вызвать основательное переструктурирова-ние системы знаний и оценок актантов и привести к возникновению новой совместной (общей) системы действий и поведения, в которую будет включена система «само собой разумеющегося». Культурный аппарат позволяет увидеть и установить связь между смежными элементами, которые образуют его основу.

При межкультурной коммуникации в широком смысле один из актантов должен говорить на чужом языке, то есть использовать неродные языковые средства, формы поведения и культурные аппараты. Он должен «иноязычно действовать». При использовании иностранного языка для актанта становится проблематичным применение привычных форм поведения, нарушаются пресуппозиции речевого поведения. Здесь на помощь приходят такие действия, как объяснение, уточнение, парафразирование, подбор форм выражения и т. д., что позволяет актантам не отказываться от привычных форм и структур поведения.

Вопрос о культурном действии стоит и перед носителем родного языка, так как он обнаруживает, что понятные ему образцы действия могут быть непонятны для другого.

Если оба актанта не достигают осознания различий, они действуют этноцентрично. Примером здесь может служить реклама в инокультурной среде (известный пример: при рекламе французской косметической продукции в России была осуществлена замена фразы «Ведь я этого достойна» на «Ведь

вы этого достойны», иначе реклама вызывала обратный эффект).

Обе формы обработки — иноязычное действие с использованием или без использования культурного аппарата — реализуются с учетом иностранного языка. Коммуникативные проблемы могут, однако, выходить за рамки этого аспекта. Если коммуникация становится бессвязной, если проблемы становятся непреодолимыми, если нормальный потенциал действий исчерпан, то требуется реорганизация привычного хода действия при помощи используемых средств, то есть требуется критическое осмысление всего культурного аппарата. Из этой межкультурно обусловленной дилеммы есть три выхода: отграничить один полюс противоречий, не замечать всего комплекса противоречий или же преодолеть его с использованием всего культурного аппарата.

Отсоединение одного полюса противоречий означает в МКК дискриминацию исключенного. Не замечать всего комплекса противоречий — трактуется как игнорирование. Однако оба подхода не являются критическими и не ориентированы на действие, так как кооперация при такой коммуникации невозможна.

Таким образом, можно сделать следующие выводы:

1. Если два актанта, А и Б, происходят из различных обществ и из разных общественных формаций, если они относятся к разным группам актантов, если они говорят на разных языках и если Б иноязычно действует на языке актанта А, то они располагают различными культурными аппаратами. Примером может служить разговор между торговцем овощами из Центральной Азии и россиянином.

2. Если актанты А и Б происходят из разных обществ одной и той же общественной формации, из равных групп актантов, если они говорят на разных языках и Б иноязычно действует на языке актанта А, то мы имеем межкультурную коммуникацию в широком смысле, или просто иноязычное поведение.

3. Если соотношение в пункте 2 изменилось лишь в том, что различаются общественные формации, то мы имеем комплексный случай. То обстоятельство, что одинаковые группы актантов имеются в разных общественных формациях, основывается на видах деятельности, универсальной для нескольких формаций. Тем самым ста-

новится возможным та ситуация, когда культурные аппараты, несмотря на одинаковость групп актантов А и Б, различаются, и происходит МКК в широком смысле (например, если будут беседовать студенты из России и Германии).

4. Если А и Б (при прочих равных общественных предпосылках) пользуются иностранным языком, то обнаружится, что недостаточно владеть иноязычными формами выражения образцов речевого поведения, а требуется еще и знание связанного с этим культурного аппарата. Это проявляется, когда один из партнеров действует этноцентрично, а не межкультурно, то есть когда он игнорирует культурный аппарат.

Таким образом, очевидно, что в сфере МКК понятия «культура» и «коммуникация» тесно переплетены и взаимосвязаны (Э. Холл говорит об их «неразделимое™»10). Как считают Л.А. Самовар и Р.Е. Портер, МКК — это «коммуникация между людьми, у которых культурное восприятие символических систем различно»11. Поэтому сообщения должны быть сформулированы коммуникатором и отправлены по соответствующему каналу передачи таким образом, чтобы реципиент (получатель) смог их воспринять и правильно интерпретировать. Реципиент должен декодировать эти слова, поведение и символы, преобразовать их в сообщение, имеющее определенный смысл, и адекватно интерпретировать их. Преобразование значений в слова, мимику, жестикуляцию и символы (кодирование) и их декодирование основывается на культуре участников обмена и обозначается как коммуникативный процесс. Чем больше различия в культурах партнеров коммуникации, тем больше различия в толковании слов, поведения и символов. Причины этих различий обусловлены тем, что восприятие избирательно, его образцы твердо усвоены и культурно обусловлены. Поэтому мы склонны видеть то, что не существует, и не видеть того, что есть. Как пишет в своих работах Н. Адлер, наши интересы и система ценностей функционируют как «культурный фильтр» и ведут к искажению, блокированию и формированию того, что мы отбираем для восприятия. Мы воспринимаем лишь то, что мы хотим воспринимать. Мы воспринимаем лишь то, к чему нас подготовила наша культура п.

Связь между культурой и коммуникацией подчеркивается также в работах Ф. Хинненкампа, который выдвигает сле-

дующую гипотезу: «совместное владение культурой (Kulturteilhabe) облегчает коммуникацию, различное владение культурой усложняет ее»'3. Это положение является очевидным, если исходить из того, что различные культурные группы владеют различной совокупностью знаний (Wissensbestaende), вследствие чего может быть затруднена совместная деятельность и совместная актуализация смысла. Приобщенность одного из партнеров коммуникации к фоновым знаниям способствует оценке соответствующих ожиданий, благодаря чему становится возможной антиципация и снижается вероятность неудачи в коммуникации 14.

Подобных взглядов придерживается и

А. Томас. Он использует понятие культурного стандарта как признака универсальной системы ориентирования для общества, нации, организации или группы. Освоение окружающей среды и коммуникация между людьми осуществляются с опорой на эту систему, которая говорит нам, какое поведение нормально, типично и приемлемо или же какое поведение следует отвергнуть.

Отклоняющееся поведение понимается с позиций данной культуры как чужое, необычное или ненормальное. А. Томас рассматривает центральные культурные стандарты как имплицитные теории, которые перенимаются (усваиваются) в процессе социализации. Исходя из этого, для А. Томаса «взаимопонимание и культурно-адек-ватная интерпретация» чужого поведения возможны только на основе владения ключом знаний культурных стандартов 15.

Межкультурная коммуникация осуществляется в различных формах. Остановимся кратко на характеристике используемой здесь терминологии. Так, Л. Самовар и Р. Портер подразделяют эту коммуникацию на «межрасовую» («interracial»), «международную» («international»), «межэтническую» («interethnic») и «интракультурную» («intracultural»).

Межрасовая коммуникация имеет место, если коммуникатор и реципиент принадлежат к разным расам. Здесь имеются в виду различия в цвете кожи, в форме глаз, головы и волосяного покрова, в соответствии с которыми принято выделять монголоидный, негроидный и европеоидный типы, среди которых выделяются многочисленные подгруппы.

Международная коммуникация имеет место между правительствами и государства-

ми (данный термин является относительно однозначным, речь идет об информативном общении между двумя и более нациями, при этом исходят из четко очерченного представления о нации, например об объединенных в ООН государствах), межэтническая коммуникация происходит между членами разных этнических групп, но в рамках одной расы. В работах зарубежных ученых разграничиваются понятия интракультурной и межкультурной коммуникации. Интракуль-турная коммуникация понимается как коммуникация между членами одной культуры, а межкультурная коммуникация — как процесс, «имеющий место всякий раз, когда участники привносят различающееся знание в интеракцию, которое специфично для их социокультурной группы и релевантно в том смысле, что оно определяет, как должна совершаться интеракция: вербально или невербально, что считается само собой разумеющимся и таким образом влияет на процесс коммуникации»16.

Мы рассмотрели ключевые понятия культуры и коммуникации, а также дали подробную характеристику термину «межкультурная коммуникация». Однако, как мы уже отмечали, в зарубежных исследованиях в области МКК также распространен термин «транскультурная коммуникация», при этом не всегда наблюдается мотивированность его употребления. На наш взгляд, можно установить следующее соотношение между данными терминами с учетом коммуникативных структур и процессов.

При транскультурной коммуникации на первый план рассмотрения выступает процесс «перехода границы» от одного культурного единства к другому (ср. «транс» означает «сквозь»). При каждой транскультурной интеракции всегда может быть предположена определенная двусторонняя, взаи-мообратная связь, однако главный акцент делается, прежде всего, не на взаимном обмене культурными элементами, а на одностороннем «переходе границы» одной культуры в другую Ди влиянии), например, это ярко проявляется в сфере массовой коммуникации («коммуникация в одну сторону»), хотя селективная способность принимающей стороны (способность выбора и отбора, интерпретации и адаптации к соответствующей культуре) препятствует такой перспективе односторонней коммуникации.

В случае, если речь идет о межкультурной коммуникации между двумя и более

культурными единствами, уже по определению имеет место «переход границы», но это носит характер взаимного обмена (ин-теркультурация). Остановимся на конкретных фактах.

В настоящее время в связи с целым рядом экстралингвистических факторов, прежде всего в связи с процессами глобализации, охватившими все сферы жизни значительной части стран мира, в ряде языков, в целом самодостаточных и устойчивых к изменениям, наблюдаются процессы необычайно активного «импорта» лексики из английского языка. Данные процессы можно рассматривать в рамках транскультурной коммуникации. Несмотря на то, что по некоторым данным удельный вес интер-национализмов достаточно велик (например, в активном словаре русского, немецкого, английского, французского языков их более 10 %), очевидно, что в новейший период развития языков удельный вес англо-американизмов значительно выше других. Так, исследования, проведенные на материале немецкой прессы периода начала 80-х — конца 90-х гг.17 показали, что общее число англо-американизмов в материале за 1980 г. составило по некоторым данным 950 лексических единиц, за 1990 г. — 1 197 единиц, за 1999 г. — 2 202 единицы. Среднее число англо-американизмов на статью в немецком материале составляет 0,42 в 1980 г., 0,50 — в 1990 г. и 0,67 — в 1999 г., то есть налицо рост среднего числа англо-американизмов на статью. Так, в материале 1990 г. оно возрастает по сравнению с аналогичным показателем за 1980 г. в 1,2 раза, тогда как в целом за 20-летний период это число увеличилось в 1,6 раза.

Аналогичные процессы происходят и в русской прессе того же хронологического периода. Так, число англо-американизмов по материалам газет «Известия», «КП» и «Труд» составило в 1980 г. 58 лексических единиц, за 1990 г. — 108, за 1999 г. — 285 (каждая лексическая единица учитывалась только один раз при ее первом появлении в тексте). Среднее число заимствований на статью составило в 1980 г. 0,33, в 1990 г. — 0,83 и в 1999 г. — 0,91. Таким образом, число англо-американизмов на статью возрастает в период с 1980 г. по 1990 г. в 2,5 раза, а с 1980 г. по 1999 г. — почти в 2,8 раза.

Очевидно, что стремительный рост числа заимствований из английского языка в русский связан прежде всего с обществен-

но-политической обстановкой в Советском Союзе, а впоследствии в России. Холодная война, обострившаяся в начале 80-х гг. XX в., политика «железного занавеса», которая практически изолировала СССР от «капиталистического лагеря», олицетворяемого в первую очередь США, не могли не препятствовать процессу межкультурной коммуникации, точнее транскультурной коммуникации, и, следовательно, заимствованию в русский язык англо-американизмов.

С падением «железного занавеса» в период перестройки и в дальнейшем с развалом Советского Союза стремительно выросло число межкультурных контактов между носителями российской и американской, а также британской культур, что привело к усилению западного влияния на российскую культуру и нашло отражение в росте числа англо-американских заимствований в русский язык.

Так, на расширенном заседании Ученого совета ВолГУ, проходившем на базе НИИ истории русского языка ВолГУ, в связи с обсуждением на заседании Совета по русскому языку при Правительстве Российской Федерации вопроса о «Функционировании русского языка как государственного языка Российской Федерации в Волгоградской области» академиком В.Г. Костомаровым18 отмечалось, что одной из отличительных черт современного российского общества и состояния русского языка является американизация. Поток американизмов сравнивается с французским наводнением, пережитым русским языком в XVIII веке. В современном русском языке легко принимаются многочисленные обозначения явлений, аппаратов, устройств, у которых нет русских названий: ксерокс, видео, плейер, факс, сканер, композер, в последнее время — хакер, и-мейл, Интернет. Вопреки серьезному противодействию приживаются замены существующих слов новыми англицизмами: презентация вместо представление, имидж вместо образ, коррумпированный вместо продажный, коттоновый вместо хлопчатобумажный, пилотный вместо опытный. Более того, происходит замена иноязычных, но вполне освоенных слов инструктаж, авторитет или популярность, реклама, меценат, спектакль, бутерброд, шлягер новейшими заимствованиями брифинг, рейтинг, паблисити, спонсор, шоу, сандвич (мак), бестселлер (хит).

Особого обсуждения заслуживает косвенное воздействие англо-американских

образцов на русские слова и выражения. Есть основания полагать, что новые значения, например, в словах крутой, обвал и др. возникают не без влияния американского употребления их английских аналогов though, hard-boild (впервые встретились в прозе

В. Аксенова 70-х гг.). Очевидными кальками являются многие широко распространенные выражения, в частности, радио- и телевизионные формулы: Оставайтесь с нами. Мы вернемся после рекламы. Мировые новости (традиционно — Международные известия, сообщения из-за рубежа). Английские образцы наблюдаются и в сфере словосочетаний: Харвард-университет, а не Гарвардский университет, траст-фонды вместо трастовые фонды.

Многие современные писатели, начиная с эмигрантов (В. Аксенов), сверхмодные «постмодернисты» и «гиперреалисты» (В. Ерофеев, А. Кабанов, В. Пелевин) во всей полноте отражают либерализацию языка (прежде всего снижение и американизацию).

На процесс заимствования англо-аме-риканизмов в русский и немецкий языки с 1980 г. по 1999 г. оказывают влияние как эк-стралингвистические (культурно-историчес-кие), так и собственно языковые факторы.

К экстралингвистическим факторам можно отнести усиление влияния американских культурных стандартов в России, Европе и во всем мире во второй половине XX в.; распространение в других странах американских предметов материальной культуры, например, товаров и услуг; общественно-политическую и экономическую ситуацию в государствах, испытывающих влияние культуры США (в СССР (России) и в Германии). Кроме того, следует указать такой психологический фактор, как стремление носителей языка-реципиента к употреблению престижной, модной лексики.

Среди собственно языковых факторов наиболее значимыми является степень генетической и типологической близости языка-источника и языка-реципиента. Вследствие генетической и типологической близости английского и немецкого языков англо-американские элементы характеризуются большей усвоенностью в немецком языке, чем в русском. Высокая стадия ассимиляции англо-американских единиц в немецком языке проявляется в их продуктивности, то есть в способности участвовать в деривационных процессах. В качестве причин собственно языкового характера, вызываю-

щих необходимость заимствования, следует назвать: а) отсутствие в языке-реципиенте устойчивого лексического выражения нового понятия (rap, swing, дискотека, лобби);

б) необходимость в однозначном термине (dress, castning, трек, митинг); в) потребность в стилистическом синониме к уже имеющемуся в языке-реципиенте слову (cool, fair, тинэйджер, уик-энд); г) стремление к языковой экономии (cool — ungezwungen, ruhig; субмарина — подводная лодка, сандвич — закрытый бутерброд).

Таким образом, глобализация как особый процесс в современном мире проявляет себя и в межкультурной, и в транскультурной коммуникации. Вследствие непрерывного сокращения пространственной дистанции, благодаря все больше развивающейся в мировом масштабе транспортной инфраструктуры и диффузии символических презентаций (СМИ) во всем мире наблюдаются процессы как увеличивающейся дифференциации, так и интеграции и проникновения. Повышенная частотность интеракций между социокультурными системами (нации, большие группы и т. п.) самого разного происхождения приводит к появлению социально-экономической, информационной «мировой культуры». Развитие глобальной информационной и коммуникационной системы на основе технически осуществляемой транскультурной коммуникации приводит к появлению объединяющих интеракциональных образцов за счет принятия, заимствования, вынужденного импорта этих образцов из доминирующей культуры .

Проведенное исследование ключевых понятий в области МКК позволяет дифференцировать термины межкультурной и транскультурной коммуникации.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Reimann Н. Transkulturelle Kommunikation und Weltgesellschaft // Transkulturelle Kommunikation und Weltgesellschaft. Zur Theorie und Praxis transkultureller Kommunikation. Opladen: Westdeutscher Verlag, 1992. S. 13—29.

2 Kroeber A.L., Kluckhohn C. Culture. A critical review of concepts and definitions. Cambridge. Mass. Publ. By the Museum of Amer.

Archeology and Ethnology. Harvard Univ. Papers. Vol. XLVII. № 1. 1952.

3 Goodenough W.H. Cultural anthropology and linguistics / Garvin P.L. (Ed.) // Report on the Seventh Annual Round Table Meeting on Linguistics and Language Study. Washington, D.C.: Georgetown University Press, 1957. P. 109—173.

4 Geertz C. The Interpretation of Cultures. N. Y.: Basic Books, 1973.

5 Tannen D. What’s in a frame? Surface evidence for underlying expectations / Freedle R.A. (Ed.) // Advances in Discourse Processes. Vol. II. Norwood, NJ: Ablex, 1979. P. 137—183.

6 Leontjev A.A. Sprache — Sprechen — Sprechtaetigkeit. Stuttgart: W. Kohlhammer, 1971.

7 Reimann H. Kommunikationssysteme. Umrisse einer Soziologie der Vermittlungs- und Mitteilungsprozesse. Tuebingen: J.C.B. Mohr (Paul Siebeck), 1968. S. 75.

8 Kendon A. (Ed.) Nonverbal Communication // Interaction and Gesture. Berlin: Mouton, 1981. P. 9-11.

9 См. об этом: Шамне Н.Л. Актуальные проблемы межкультурной коммуникации. Волгоград, 1999.

10 Hall Е.Т. The Silent Language. N. Y.: Doubleday, 1959.

11 Samovar L.A., Porter R.E. Communication between Cultures. Belmont, 1991. P. 70.

12 Adler Nancy J. International Dimensions of Organizational Behavior, 2. Ed., 1991. P. 68; Samovar L., Porter R. Op. cit. P. 80—82.

13 Hinnekamp V. Von den Schwierigkeiten (mit) der interkulturellen Kommunikation // Sprache und Literatur. Interkulturelle Kommunikation, 1994. №4. S. 3-12.

14 Knapp K., Knapp-Potthoff A. Interkulturelle Kommunikation // Zeitschrift fuer Fremdsprachenforschung. 1990. № 1. S. 62 — 93.

15 Thomas A. Psychologie interkulturellen Lernens und Handelns // Kulturvergleichende Psychologie. Eine Einfuehrung. Hrsg. Ders. Goettingen u.a., 1993. S. 373.

!6 Samovar L., Porter R. Op. cit. P. 70—74.

17 Шаповалов Ю.А. Взаимодействие культур-но-исторических и собственно языковых факторов в процессе заимствования языковых единиц (на материале англо-американских заимствований в современной русской и немецкой прозе): Авто-реф. дис.... канд. филол. наук. Саратов, 2003.

18 Костомаров В.Г. Выступление // Функционирование русского языка как государственного языка Российской Федерации в Волгоградской области: Материалы расширенного заседания Ученого Совета Волгоградского государственного университета, 28 июня 2002 г. Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2002. С. 14—24.