КОНСТРУКЦИИ ПЕРЕЧИСЛЕНИЯ КАК СРЕДСТВО ЭКСПРЕССИВНОГО СИНТАКСИСА В ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ПРОЗЕ А. В. АМФИТЕАТРОВА

Работа представлена кафедрой теории и истории русского языка Дагестанского государственного педагогического университета.

Научный руководитель - доктор филологических наук, профессор Л. И. Шоцкая

Статья содержит структурно-семантический анализ многокомпонентных единиц перечисления в художественной прозе А. В. Амфитеатрова (1862-1938), яркого представителя русского зарубежья. Исследуется их роль в создании экспрессивно-личностного поля художественного текста.

S. Ibragimova

ENUMERATION CONSTRUCTIONS AS MEANS OF EXPRESSIVE SYNTAX IN A. V. AMFITEATROV’S FICTION

The article contains the structural and semantic analysis of multi-component enumeration units in the fiction of A.V. Amfiteatrov (1862-1938), the prominent representative of Russian writers-emigrants. The role of these units in creating the expressive-personal field of the artistic text is researched.

Идиостилю А. В. Амфитеатрова, его художественным произведениям характерен прием количественного накопления однотипных лексико-грамматических единиц в многокомпонентные перечислительные ряды, благодаря чему описание приобретает признаки многогранного целого, экспрессивную окраску, конструкции перечисления служат средством выражения авторских интенций. Компоненты ряда представлены как в одиночных единицах, так и в развернутом виде. Количество компонентов ряда, морфологические особенности, семантика, стилистическая окраска, функции членов ряда, системные отношения между ними различны, что умело использует писатель в своих творческих целях. Цепочечные структуры выступают как текстообразующий фактор, формирующий семантико-экспрессивные поля, характеризующиеся личностной окраской. Преобладают определительные конструкции (85% всех выявленных анализируемых структур), поскольку именно прилагательные выступают преимущественно в роли

эпитетов. Единичны ряды фразеологизмов, например, «Соотечественник с головы до пят, до конца ногтей, до корня волос» («Курортный роман»), хотя в составе рядов они встречаются часто, усиливая их семантику и эмоциональное звучание.

Внимание исследователей привлекал в большей степени грамматический аспект конструкций перечисления, тогда как семан-тико-стилистическое их своеобразие, функциональная роль в художественном произведении остаются менее изученными (И. Г. Воробьева [1, с. 25], А. П. Сковородников [2, с. 57], Н. И. Формановская [3, с. 192], Н. В. Че-ремисина [4, с. 109] и др.). Конструкции перечисления как функциональная единица художественного текста позволяют исследовать мастерство автора, эстетические возможности лексико-стилистической системы языка.

Яркой особенностью идиостиля А. В. Амфитеатрова является употребление к одному определяемому не одного, а двух и более определений, что ведет к образованию перечислительных рядов, предстающих в функ-

ционально-эстетическом качестве как экспрессивно-выразительные элементы художественного текста*. «Очень хорошенький, черноглазый, вертлявый чертенок с оливковым лицом, лихорадочными глазами в столовую ложку величиной, беспорядочной, насмешливой и капризной речью, смешными ужимками» («Кельнерша»); «Быть может, я сам не что иное, как твоя безумная, печальная, острая, злая дума» («На заре»); «Улыбка Кати отразилась на лице кузнеца так светло, быстро и широко, что казалось, он весь засветился: и глаза как будто стали ярче, и румянец алее, и борода рыжее» («Домашние новости»); «Все остальные лишь гостили в ней -скользили, пролетали и исчезали, а эта держалась, жила, ясная, назойливая, суровая, как проклятие, черная, как тюрьма» («Отравленная совесть»).

Характерными для художественной прозы Амфитеатрова являются метафорические цепочки, «веер» метафор, в основном это глаголы, реже качественные, еще реже относительные прилагательные и причастия, развивающие в тексте качественно-характе-ризующие значения, что ведет к окачествле-нию относительных прилагательных и причастий.

«Ночь и плачет, и рычит, и поет, и смеется, и лешим воет, и колокольчиком заливается....» («Тать и нощи»); «Снежная вьюга визжала, ревела, выла» («Жар-цвет»); «Легенда о беспросветном запое Ульяны ее более окрепла, выросла и покатилась от хаты к хате» («Побег Лены Басовой»); «Камень холодный, мертвый, безответный» («Катакомбы»); «Голоса у сестер были громкие, легкие, могучие, приятные» («Стрелки в Тоскане»); «Взгляд скользящий, беспокойный, ищущий» («Жар-цвет»).

«Глаза орлиные - суровые, смелые и зоркие («Побег Лизы Басовой»). Здесь последние три определения уточняют значение первого, акцентируя внимание читателей на признаках глаз. Качественный оттенок относительного прилагательного «орлиные» (как

у орла) подчеркивается последующими членами перечислительного ряда. Аналогичное словоупотребление отмечается в следующем примере: «Сердце распущенно-себялюбивое, избалованное, эгоистичное» («Отравленная совесть»). Окказиональное сочетание в первом компоненте раскрывают последующие компоненты. В следующем фрагменте перечислительный ряд выступает в той же функции, следуя за сравнительным оборотом, что придает тексту особую эмоциональную напряженность, при этом ряд построен по градационному принципу: первый компонент (точно под грозовой тучей) и заключительный (опасный) образует кольцевое расположение членов перечислительного ряда: «Маргарита Николаевна чувствовала себя точно под грозовой тучей, тяжелой, молчаливой, удушливой и опасной» («В стране любви»).

Значительную часть многокомпонентных структур характеризует принцип раздробленной связности: текст в осмыслении читателем членится на микроэтапы, создается впечатление, что информация подается автором по частям. Эффективность от такой организации текста несомненна: усиливается его динамичность, личностный характер, ярче проявляются авторские интенции. Иногда возникает эффект внутренней напряженности. «Страстные выходки, сильные страдания, резкие выпады - на все это я не способен» («Жар-цвет»); «Ульяна едва держалась на ногах, качалась, шаталась, падала на четвереньки, ползла» («Побег Лизы Басовой»); «Он готов царапать, визжать, ругаться, плевать, топтать ногами, биться в кровь» («Марья Лусьева»). Дробность в подаче информации обычно подчеркивается союзами «и», «то» (создается впечатление перебора информации), «ни» (в усилительном значении), предлогами «на», «о» и др. «Принялась она меня срамить, ругать: и воровка-то я, и контрабандистка-то, и в тюрьму-то меня, и в Сибирь-то» («На заре»). «Слагался быт дикий, не одухотворенный ни любовью, ни

дружбою, ни товариществом, ни взаимным уважением» («Мечта»); «Дарья Ивановна - и мать образованная, и хозяйка отличная, и друг надежный, и жена честная» («На заре»).

Многие тексты с конструкциями перечисления создают впечатление статичности, медленного движения мысли писателя от одного явления к другому, впечатление спокойного, эпического описания, недостаточной его полноты, чему способствуют комментарии, пояснениям в рядах. Такие структуры характеризуются обстоятельностью изложения, чем привлекает внимание читателей не только к основному содержанию, но и к деталям. «Человек он был самый московский: сытый, облененный легкою службою и холодным комфортом, сидячий, постоянный и не мечтающий» («Жар-цвет»); «Взамен бущующих морей, горных вершин, классических развалин и мраморных богов такому, как он, русскому интеллигенту отпущены мягкая кушетка, пылающий камин, интересная книга и восприимчивое воображение» (там же).

Тонко чувствуя текст и зная семантические, логические, интонационные возможности местоположения конструкций перечисления, их компонентов, писатель разнообразит синтактико-семантическое построение текста с учетом авторских задач, проявляя при этом большое мастерство. Если в рядах, образованных глаголами, именами существительными, наречиями, отмечается преимущественно грамматически обусловленный порядок компонентов (90%), то в определительных рядах препозиция характерна 45% структур, в которых конструкции перечисления выполняют свои основные семантикостилистические функции. «Я ненавижу сцены, крик, истерики, обмороки» («Курортный роман»); «Прощаюсь с мечтой огромного, хорошего, умного и честного счастья» («В стране любви»); «Он обещал, клялся, божился, целовал» («Кельнерша»).

Инверсия способствует усилению семантики, экспрессии, динамичности описа-

ния, эмоционально-экспрессивное значение распространяется на весь текст фрагмента. Постпозиция определений, характерная преимущественно народно-поэтической речи, придает текстам ритмико-мелодическое звучание. Ритмическую тональность создают и чередование симметрично препозитивных и постпозитивных определений, употребление рядом нескольких атрибутивных сочетаний. Один ряд таких структур может следовать за другим, находясь в препозиции к одному и тому же определяемому слову, которое повторяется, что привлекает внимание читателя. Этот же компонент ряда может предшествовать перечислительному ряду и замыкать его, создавая кольцевое обрамление. Аналогичное круговое расположение (соположение) может образовать перечислительный ряд, при этом первый ряд обозначает общие признаки определяемого слова, а следующий наиболее полно характеризует его. Оказавшись окруженным с двух сторон, предмет определения выступает как основа экспрессивно-семантического поля. «Протянула мне ребяческим жестом обе свои ручки - мягкие, белые, теплые ручки» («Жар-цвет»); «Испу-жались? - сказала Булатова с торжествующей и жеманной улыбкой, голосом сдобным, звонким, певучим» («Марья Лусьева»); «И вся она сияла и сверкала, как самый дорогой, самоцветный, редкостный камень, и была белая бледная и нежная» («Летавица»); «Лала выслушала речь Гичковского не дрогнув ни одним мускулом бесстрастного, широкого, каменного лица - тяжелого, зловещего, пугающего лица скифской богини» («Жар-цвет»); «Странный, розовый призрак мелькнул у кургана, откуда майский ливень добыл странный розовый, необычно легкий, прозрачный и будто мягкий в руке» (там же).

Весьма существенным структурно-семантическим приемом в прозе А. В. Амфитеатрова является расположение наиболее значимого семантически и эмоционально компонента в конце ряда, выполняющего итоговую семантико-стилистическую функцию,

как бы завершающего градационный набор лексем. В этой роли выступают слова с обобщающей семантикой, наиболее экспрессивные конструкции с завершающими сравнительными структурами, фразеологизмами. «Он величины невероятной, чудовищной, исполинской, «с верблюда»» (кавычки автора. -С. И.; «Жар-цвет»); «Девочка была угрюмая, странная, припадочная, лунатичка» (там же); «У нас много общих друзей, знакомых, -и вдруг разрыв, скандал, развод» («В стране любви»); «Маша чувствовала себя оскорбленной, осмеянной, ограбленной, растоптанной» («Марья Лусьева»); «Надо сделать невозможное, - сделай, я прошу, умоляю, требую» («В стране любви»); «Последнее, решительное, окончательное - и баста толковать об этом» (там же); «О провинция, всевидящая, всезнающая, вездесущая!» («Жар-цвет»); «Юноша, перескочивший со школьной скамьи в успешную карьеру и поэтому веселый, бойный, счастливый, точно щенок на другой день после того, как у него продрались глаза» («В стране любви»); «Он неоднократно обнаружен, уличен, выведен на чистую воду» («Питерские контрабандистки»).

В контекстах, содержащих три и более компонента в перечислительном ряду, вынесенных автором в конец контекста, независимо от его размера, возникает интонация незавершенности, кажется, будто писатель желает продолжить мысль и призывает к этому читателя, предвидя возможное продолжение перечислительного ряда. Завершается текст многоточием, которое свидетельствует о том, что не все сказано, умолчание автора, графически обозначенного им этим знаком, - своеобразный призыв автора к читателям стать соучастником описываемого. Художественно-речевая нагрузка авторского многоточия особенно велика, когда оно разрывает лексическую цепочку: читатель вынужден сделать паузу, вникнуть в смысл компонента, стоящего перед многоточием, чтобы продолжить ряд, однако автор сам включается в этот процесс, вовлекая читате-

лей. Авторское многоточие концентрирует экспрессию, создает эмоциональный подтекст, обусловленный паузой, активизирует внимание читателей, являясь основой личностного художественно-смыслового поля. Экспрессивно-семантическая функция многоточия усиливается при постановке его после каждого члена перечислительного ряда. «Найди жениха хорошего, трезвого, работящего...» («Мечта»); «Существо она была нервное, кроткое, слабое, зыбкое, очаровательное..» («Жар-цвет»); «Стыдно это, подло, ужасно... тяжело и мучительно дается оно тебе!» («Отравленная совесть»); «Помню зал дворянского собрания, мраморный, белый, блестящий. люстры огромные и отражаются в колоннах... бездна света... толпа.» («Мечта»); «Описывают у нас природу скверно... вычурно... облизанно...» («Жар-цвет»); «Он странное, непонятное существо: ни человек, ни демон, ни призрак..» (там же); «Юлькино счастье вдруг нежданнонегаданно лопнуло, как мыльный пузырь, в скандале чудовищном... небывалом, неслыханном» («Марья Лусьева»).

Имеет место разрыв перечислительного ряда пояснительными словами, иногда определяемое находится внутри ряда, выступая как важный композиционный компонент микрополя, семантически и экспрессивно связывающий текст. «Все словно ястребы: сухие, жилистые, востроносые лица, худые, скуластые, с красным оттенком» («Деревенский гипнотизм»); «На шум платья Лусьевой дама повернула к ней красное, в тон туалета, толстое, скучное, морщинистое лицо («Марья Лусьева»); «Это подчинение пачкает его будущую невесту такую наивную, чистую, кроткую, воспитанную, с образованием, редким для югославской девушки, как будто даже умненькую» («Жар-цвет»).

Цепочки определений часто осложняются сравнительными конструкциями разного типа, которые могут предшествовать перечислительному ряду, разрывать или завершать его, при этом семантика компонен-

тов ряда уточняется, расширяется, подчеркиваются их смысловые, экспрессивные оттенки, усиливается эмоциональное, интонационное звучание текста. «Красавица умненькая, образованная, веселая, как птичка» («Мечта»); «Странная, кипучая, сущий самовар, улыбающая хозяйка» («На заре»); «Как ковер, высокий, зеленый, пышный мох расстилался под ногами» («Жар-цвет»); «Капли дробные, мелкие и частые, словно сквозь сито, какие барабанят с утра по оконным стеклам» (там же).

Часто предшествующий цепочке текст с определяемым словом или без него, а также следующий за рядом текст нацелены автором на точное понимание употребляемых слов, усиливают экспрессивность не только слова, но и текста в целом. Иногда в этой функции выступают сравнения.

«Голос у нее был богатый - большой, теплый, свободный» («Жар-цвет»); «Маргарита Николаевна чувствовала себя грозовой тучей, тяжелой, молчаливой, удушливой и опасной» («В стране любви»); «Он - странное, непонятное существо: ни человек, ни демон, ни зверь, ни призрак» («Жар-цвет»; «Красавица собой, умненькая, образованная, веселая, как птичка» («Мечта»); «Тропинка прямая, широкая, светлая, как серебро» («Жар-цвет»).

Значимо в эмоционально-стилистическом плане контрастное употребление элементов перечислительного ряда либо рядов.

Это могут быть речевые антонимы или слова, включаемые в противительный контекст, позволяющий писателю акцентировать внимание читателей на существенных для понимания целого деталях, вызвать определенные эмоции оценочного характера. «Я начал писать молодой, богатый, здоровый, а кончаю больным, полунищим» («Враг»); «В ней трудно было узнать прежнюю живую, эксцентричную, вспыльчивую, но не злую, ласковую» («Отравленная совесть»); «Другой корпус управлялся Булатовой, бабой старой, глупой и вздорной, но не злой» («Марья Лусь-ева»); «Короткая, красивая, волшебная сказка жизни кончена, ждет скучная, скверная, скудная правда» (там же); «Он увидел глаза ее: ужасные, остекленевшие, мертвые в то же время ярко блестящие глаза» («Жар-цвет»).

А. В. Амфитеатров проявил большое мастерство в создании конструкций перечисления, использовании их как функциональных единиц: нужно тонко чувствовать слово, его смысловые и стилистические возможности, чтобы различные лексемы сгруппировать в целях выражения экспрессивной прагматики, интеллектуальной экспрессивности, реализующей единство мыслительного содержания и чувственного обряда. Структуры перечисления в анализируемой прозе семантически и эстетически значимы, актуализируют логические, смысловые, эмоциональные поля текстов.

ПРИМЕЧАНИЕ

* В примерах сохраняется авторская (А. В. Амфитеатров) пунктуация.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Воробьева И. Г. Конструкции с осложненными однородными элементами в современном русском литературном языке: Автореф. дис. ... канд. фил. наук. Ставрополь, 2002.

2. Сковородников А. П. Экспрессивные синтаксические структуры современного русского литературного языка. Томск, 1981; Он же. Асиндетон как стилистическая фигура // Русская речь. 2004. № 4. С. 57.

3. ФормановскаяН. И. Стилистика сложного предложения. М., 1978. С. 192.

4. Черемисина Н. В. Вопросы эстетики Русской художественной речи. Киев, 1981.